Чужая девка — Муза,
Он ей совсем не рад,
Ему стихи — обуза
И яд.
Качается грабитель,
Смеются кореша.
В последнюю обитель
Спешит его душа.
Бродяги с перепою,
Ворье — со всех сторон.
Витает над толпою
Вийон...
А с неба утром густо сыпал снег,
На землю черную — как будто соль на раны.
Два кореша моих ушли в побег —
Серега Резаный и с ним Аркашка Рваный...
Верхушки сосен стыли в облаках...
Краснуха выла по дороге в Кяхту.
И слезы таяли в распахнутых глазах,
Когда их вынесли и бросили на вахту.
Ах, воля вольная,
Дорога дольная,
Ах, небо черное да белый снег.
А за спиною лай,
Чужой суровый край
Да злые оклики, короткий бег.
Их сразу взяли — прямо за ручьем.
У вертухая ствол качнулся еле.
А кум ругнулся: «Что за дурачье?!
Сидеть им оставалось две недели!..»
Легавый — что? Ему-то невдомек,
Что за свободу нынче платят очень круто.
А пайка сытая не в горло и не впрок —
Решает все последняя минута.
Ах, воля вольная,
Дорога дольная,
Ах, небо черное да белый снег.
А за спиною лай,
Чужой суровый край
Да злые оклики, короткий бег.
Мы поминали молча, чифирём —
Таким же черным и таким же горьким,
Как наша жизнь. Плясало снегирем
Кровавое пятно на снежной корке.
Стучало сердце бóльно, чумовó.
И лишь слова умершие свербили,
И становилось ясно: ничего
Последние минуты не решили.
Ах, воля вольная,
Дорога дольная,
Ах, небо черное да белый снег.
А за спиною лай,
Чужой суровый край
Да злые оклики, короткий бег.
Сведение каких-то счетов — так
Концы с концами сводятся. Бедняк,
Поскольку за душою — ни гроша.
Верней, в кармане — ни при чем душа.
По улице, по мостовой — толпа.
И падаешь, и падаешь, и па...
Уже судьбою не терзаясь,
Не объясняя почему —
