Пройдешь парадным маршем, ведь ты же их начальник,
И я клянусь — ей-богу, твоих друзей прощу.
И помни, славный Клаус, товарищам печальник:
По одному за каждый твой шаг я отпущу!»
Топор сверкнул на солнце и тотчас опустился,
И голова слетела, порадовав бродяг,
Но Клаус безголовый внезапно распрямился,
И замер на мгновенье, и сделал первый шаг.
От зрелища такого зевак притихла свора,
Палач остолбеневший не мог поднять руки.
А Клаус безголовый дошел до Теодора,
До Михеля, Альбрехта, Вильгельма и Луки,
Прошел он мимо Ганса, прошел он мимо Йошки,
Шептал молитву патер, и дергалась свеча.
Но тут казненный рухнул на доски — от подножки,
Которую подставил подручный палача.
...Их, правда, не казнили, лишь правых рук лишили,
А после ослепили, — да и прогнали прочь.
И долго, долго, долго они еще бродили,
И я однажды встретил в Вальпургиеву ночь
Луку и Теодора, Альбрехта и Вильгельма,
И Михеля, и Йошку с сумою на груди.
На посохе у Ганса — огонь Святого Эльма,
И Клаус безголовый шагает впереди.
Клаус Штёртебеккер — знаменитый немецкий пират конца XIV века, предводитель «братьев-витальеров». Был пойман ганзейскими моряками и казнен в Гамбурге в октябре 1401 года. С его казнью связано несколько легенд. Согласно одной из них, судьи пообещали помиловать тех его сообщников, мимо которых он сможет пройти, уже будучи обезглавленным.
Леди Удача
Она носила мужской костюм
И горький ветер любила.
А если в шторм заливало трюм,
От помпы не отходила.
Ее дружком был Безумный Джек,
Над ним смеялась фортуна.
Их брачным ложем стал квотердек,
А домом — старая шхуна.
В мелькании частом смертельных сцен
И Барбадос, и Майорка
Рукоплескали Кровавой Энн,
Отчаянной Энн из Корка.
И пленных пустив на дно по доске,
С улыбкой почти невинной
Бросала она: «Не лежал бы в песке,
Когда бы ты был мужчиной!!»
Но скрыла удача свое лицо,
Случается так от века:
Четыре фрегата взяли в кольцо
Посудину Энн и Джека.
Она же в тюрьме повторяла одно,
Простившись с морской пучиной:
«Ушел бы ты вместе со мною на дно,
Когда бы ты был мужчиной!»
Был суд над ними и прост, и скор.
Красотка твердила горько,
Что смерть — пустяк, но петля — позор,
На совести Джека только:
«Проигран был нами последний бой,
И трусость тому причиной.
В петле не плясали бы мы с тобой,
Когда б я была мужчиной!»
Коснулось солнце тюремных стен,
Пришел капеллан-калека.
Повесили в полдень красотку Энн
И рядом — беднягу Джека.
...Последний вздох, предсмертный восторг,
И близкого моря запах... 
