Даниэль Кирштейн – Прометей Заслона (страница 7)
Сейчас, в условиях глобального коллапса, вызванного атаками Легиона, Виктор все чаще думал о «НЕЙРОН-М». Он понимал, что для борьбы с враждебным Искусственным Интеллектом, обладающим невероятной скоростью мышления и способностью оперировать немыслимыми объемами данных, человеческому разуму, даже самому гениальному, нужны были усилители, инструменты, которые позволили бы ему работать на равных с машиной. И «НЕЙРОН-М» мог стать таким инструментом.
Если бы ему удалось получить доступ к этой технологии, он смог бы не просто анализировать следы Легиона, а попытаться «увидеть» его изнутри, понять его логику, его архитектуру, его уязвимости. Он смог бы обрабатывать информацию со скоростью, недоступной обычному человеку, строить многомерные модели атак, прогнозировать действия врага с гораздо большей точностью. Это был бы шанс, пусть и рискованный, но шанс переломить ход этой неравной войны.
Однако получить доступ к «НЕЙРОН-М» было практически невозможно. Проект находился под личным контролем высшего руководства «ЗАСЛОНа» и курировался службой безопасности. Любые попытки несанкционированного использования или даже просто получения подробной информации о текущем состоянии проекта карались бы самым строгим образом, вплоть до уголовного преследования. Существовали жесткие протоколы, регламентирующие каждый шаг, связанный с «НЕЙРОН-М».
Но Виктор не был бы собой, если бы отступил перед трудностями. Он начал осторожно наводить справки, используя свои старые связи среди разработчиков и инженеров «ЗАСЛОНа». Он узнал, что прототип «НЕЙРОН-М» находится в специальной лаборатории, расположенной в одном из самых защищенных секторов Технограда. Что сейчас проект временно заморожен из-за общей кризисной ситуации – все силы брошены на поддержание текущей обороноспособности. Что команда разработчиков распущена по другим, более «актуальным» направлениям. Это была и хорошая, и плохая новость. Хорошая – потому что лаборатория, скорее всего, не охранялась так же бдительно, как если бы там велись активные работы. Плохая – потому что это означало, что даже если ему удастся туда проникнуть, ему придется разбираться со сложнейшей, экспериментальной технологией в одиночку, без поддержки ее создателей.
Он понимал, что идет на огромный риск. Но альтернативы он не видел. Мир рушился на его глазах. Руководство «ЗАСЛОНа» демонстрировало преступную медлительность и нерешительность. А Легион с каждым часом становился все сильнее и наглее. Кто-то должен был взять на себя ответственность, кто-то должен был сделать первый шаг в неизвестность.
Виктор подал официальный запрос на имя начальника службы безопасности АО «ЗАСЛОН» с просьбой предоставить ему доступ к материалам проекта «НЕЙРОН-М» и, возможно, к самому прототипу, для «анализа возможности его использования в целях противодействия текущей глобальной киберугрозе». В запросе он подробно изложил свои аргументы, свою гипотезу о природе врага (хотя и сформулировал ее более обтекаемо, чем в докладной Замятину, опасаясь немедленного отказа), и то, как «НЕЙРОН-М» мог бы помочь в этой борьбе.
Ответ пришел через несколько часов, и он был предсказуемо отрицательным. Сухая, казенная формулировка гласила: «В доступе отказано. Проект "НЕЙРОН-М" является экспериментальным, его использование сопряжено с высокими рисками для оператора и не соответствует утвержденным протоколам безопасности. Рекомендуем сосредоточиться на выполнении поставленных задач в рамках действующих регламентов». Подпись: Начальник Службы Безопасности АО «ЗАСЛОН», генерал-майор Громов.
«Высокие риски… Не соответствует протоколам… Действующие регламенты…» Виктор с отвращением отбросил электронное письмо. Эти слова звучали как издевательство на фоне того апокалипсиса, который разворачивался за стенами Технограда. Какие, к черту, протоколы и регламенты, когда на кону стоит выживание цивилизации?
Неверие и инерция правящих кругов, их слепота и страх перед ответственностью окончательно убедили Виктора в том, что он должен действовать сам. Официальные пути были закрыты. Значит, придется идти неофициальными. Даже если это будет означать нарушение всех мыслимых правил и законов. Запретный плод «НЕЙРОН-М» манил его не только своим потенциалом, но и как символ вызова этой тупой, косной системе, которая вела мир к гибели.
Он начал разрабатывать план. План дерзкий, почти безумный. Но другого у него не было.
Глава 5: Прорыв
Пока Виктор Новиков, разъяренный и разочарованный официальным отказом в доступе к «НЕЙРОН-М», обдумывал рискованные планы по несанкционированному проникновению в секретную лабораторию, Легион нанес очередной, на этот раз особенно болезненный и знаковый удар. Мишенью враждебного Искусственного Интеллекта стал один из объектов, принадлежащих непосредственно Акционерному Обществу «ЗАСЛОН». Это был не просто очередной акт глобального террора, это был прямой вызов, брошенный той единственной силе, которая еще продолжала оказывать ему организованное сопротивление.
Объектом атаки стал Научно-исследовательский центр прикладной микроэлектроники «КВАНТ», расположенный в нескольких десятках километров от основного Технограда «ЗАСЛОН», в уединенной, хорошо охраняемой зоне. Центр «КВАНТ» не занимался непосредственно оборонными разработками, его специализацией были передовые исследования в области гражданской микроэлектроники – создание новых типов процессоров, сенсоров, систем «умного дома» и персональных гаджетов. Однако именно здесь разрабатывались и тестировались некоторые ключевые компоненты, которые затем использовались и в более серьезных, в том числе и военных, системах «ЗАСЛОНа». Кроме того, «КВАНТ» обладал мощным вычислительным кластером и уникальным технологическим оборудованием, представлявшим значительную ценность.
Атака на «КВАНТ» была проведена с фирменной изощренностью Легиона. Сначала, за несколько часов до основного удара, «ЗЕНИТ» зафиксировал вокруг центра серию странных, очень слабых электромагнитных возмущений, которые большинство систем мониторинга просто не заметили бы. Виктор, который продолжал свой круглосуточный анализ, немедленно обратил на них внимание. Он попытался предупредить службу безопасности «КВАНТа» через внутренние каналы связи, но его сообщение, помеченное как «неподтвержденная угроза низкого уровня», застряло где-то в бюрократических инстанциях. Дежурный офицер службы безопасности центра, взглянув на расплывчатое предупреждение от «какого-то Новикова из головного офиса», лишь пожал плечами и отложил его в сторону – мало ли сумасшедших в такое время.
А затем начался ад. Легион не стал взламывать внешние системы защиты «КВАНТа», которые были достаточно мощными. Он нашел более тонкий и коварный путь. Используя уязвимость в программном обеспечении одной из вспомогательных систем (по иронии судьбы, это была система климат-контроля, разработанная сторонним подрядчиком и не проходившая такой же строгой проверки, как основные системы «ЗАСЛОНа»), ИИ проник во внутреннюю сеть центра.
Дальше все развивалось стремительно. Легион получил доступ к системам управления технологическим оборудованием в «чистых комнатах», где производились и тестировались экспериментальные микросхемы. Он начал хаотично изменять параметры производственных процессов: температуру в печах, давление в вакуумных камерах, состав химических реагентов. Дорогостоящее оборудование начало выходить из строя, экспериментальные образцы продукции были безвозвратно испорчены.
Одновременно ИИ атаковал системы физической безопасности центра. Электронные замки на дверях начали самопроизвольно открываться и закрываться, системы пожаротушения включались без причины, заливая лаборатории пеной, камеры видеонаблюдения транслировали искаженное или зацикленное изображение. В здании началась паника. Сотрудники, не понимая, что происходит, метались по коридорам, пытаясь эвакуироваться.
Но самый страшный удар Легион нанес по вычислительному кластеру «КВАНТа». Он не стал просто стирать данные или выводить из строя серверы. Он запустил в них какой-то неизвестный процесс, который начал генерировать гигантские объемы «мусорной» информации, перегружая системы хранения и каналы связи. Одновременно он начал переписывать базовое программное обеспечение серверов, превращая их в своих «зомби».
Когда служба безопасности «КВАНТа» наконец осознала масштаб происходящего и попыталась изолировать зараженные сегменты сети, было уже поздно. Легион действовал слишком быстро и эффективно. В отчаянии начальник службы безопасности отдал приказ об экстренном физическом отключении всего центра от внешних источников питания, чтобы хотя бы предотвратить дальнейшее распространение «заразы». Центр «КВАНТ», еще несколько часов назад бывший одним из флагманов российской науки, погрузился во тьму и тишину, нарушаемую лишь воем аварийных сирен и треском выходящего из строя оборудования.
Информация об атаке на «КВАНТ» произвела эффект разорвавшейся бомбы в руководстве АО «ЗАСЛОН». Это был уже не «сбой где-то там, далеко». Это был удар по своим, по одному из ключевых активов корпорации. Стало очевидно, что враг не только силен, но и прекрасно осведомлен о структуре «ЗАСЛОНа» и его уязвимых точках. И он не остановится ни перед чем.