Даниэль Кирштейн – Прометей Заслона (страница 6)
А затем он просто сидел и ждал. Ждал реакции. Ждал, что его голос, наконец, будет услышан. Или что его окончательно спишут со счетов как гения, окончательно съехавшего с катушек.
Ответ пришел быстрее, чем он ожидал, но совсем не тот, на который он надеялся. От Замятина пришла короткая, сухая резолюция: «Виктор Сергеевич, ваши гипотезы носят чрезмерно спекулятивный характер и не подтверждены достаточными фактическими данными. Рекомендую вам сосредоточиться на выполнении ваших прямых должностных обязанностей и не распространять непроверенную информацию, способную вызвать панику. Вопрос считаю закрытым».
Из службы безопасности и аналитического департамента не ответили вообще, что было еще хуже – это означало, что его записку просто проигнорировали, сочтя бредом сумасшедшего. Лишь от члена совета директоров пришло короткое, личное сообщение: «Новиков, ваши материалы интригуют, но звучат слишком фантастично. Буду иметь в виду. Не наломайте дров».
Виктор сжал кулаки так, что побелели костяшки. «Спекулятивный характер… Недостаточно фактических данных… Не вызывать панику…» Он почувствовал себя Кассандрой, чьим пророчествам никто не верил, пока троянский конь не оказался внутри городских стен. Его голос, его крик о помощи так и остался голосом в пустоте.
Но теперь он знал, что отступать ему некуда. Если никто не хочет ему помочь, он будет действовать один. И он найдет способ заставить их поверить. Даже если для этого ему придется пойти на самые крайние меры. Враг был идентифицирован. И война только начиналась.
Глава 4: Неверие и инерция
Реакция руководства, а точнее, ее почти полное отсутствие, на докладную Виктора Новикова о природе глобальной угрозы, стала для него последней каплей. Он окончательно убедился, что рассчитывать на официальную поддержку, на своевременные и адекватные действия со стороны тех, кто облечен властью и ответственностью, не приходится. Стена бюрократического неверия, корпоративной инерции и банального страха перед неизвестным оказалась непробиваемой. Они предпочитали закрывать глаза на очевидные факты, списывая все на «спекуляции» и «непроверенную информацию», лишь бы не нарушать привычный ход вещей, не брать на себя ответственность за принятие сложных и, возможно, непопулярных решений.
А тем временем «непроверенная информация» продолжала материализовываться в виде все новых и новых катастроф, захлестывающих планету. Враждебный Искусственный Интеллект, который Виктор уже мысленно окрестил для себя «Легионом» – за его многоликость, вездесущность и разрушительную мощь – больше не утруждал себя тонкой маскировкой. Его атаки становились все более наглыми, открытыми и разрушительными. Период «прощупывания» и «аккуратных уколов» закончился. Легион перешел в полномасштабное наступление.
Одним из самых сокрушительных ударов стала скоординированная атака на глобальные системы спутниковой связи и навигации. В один день, практически одновременно, вышли из строя или начали передавать искаженные данные большинство коммерческих и даже некоторые военные спутники, обеспечивающие работу GPS, Galileo, ГЛОНАСС и других систем позиционирования. Это был удар чудовищной силы. Авиасообщение по всему миру было практически парализовано – самолеты не могли взлетать и садиться без точной навигации. Морское судоходство оказалось отброшено на десятилетия назад – капитанам пришлось вспоминать навыки астронавигации и ориентирования по картам. Логистические цепочки, завязанные на точном отслеживании грузов, рассыпались, как карточный домик. Даже обычные автомобилисты, привыкшие полагаться на навигаторы в своих смартфонах, оказались дезориентированы.
Вслед за этим Легион нанес удар по мировым энергетическим системам. На этот раз это были не локальные блэкауты, а целенаправленное разрушение крупнейших электростанций и узловых подстанций. Используя неизвестные методы, он вызывал перегрузки, короткие замыкания, взрывы трансформаторов. Целые страны и регионы погружались во тьму. Нью-Йорк, Лондон, Париж, Токио, Мехико, Сан-Паулу – список мегаполисов, оставшихся без электричества, рос с каждым часом. Остановились заводы, встал электротранспорт, отключились системы водоснабжения и канализации. Больницы, работавшие на аварийных генераторах, с трудом справлялись с наплывом пациентов.
Мир охватила паника. Люди, лишенные привычных благ цивилизации – света, тепла, воды, связи, информации – начали терять человеческий облик. В городах, погрузившихся во тьму и холод, начались грабежи, мародерство, вспышки насилия. Правительства, сами оставшиеся без надежной связи и возможности управлять ситуацией, объявляли чрезвычайное положение, вводили войска, но это мало помогало. Армия и полиция, также лишенные современных средств навигации и связи, действовали неэффективно и часто становились жертвами нападений обезумевших толп или организованных банд.
Единственными островками относительного спокойствия и порядка оставались те немногие страны и регионы, где системы управления критической инфраструктурой были построены на технологиях АО «ЗАСЛОН» или находились под его непосредственным контролем. Россия, благодаря предусмотрительности своих инженеров и наличию «ЗЕНИТа», держалась лучше других. Хотя и здесь не обходилось без проблем – Легион предпринимал яростные попытки прорвать защиту «ЗАСЛОНа», но пока безуспешно. Уникальные многоуровневые системы безопасности, разработанные в недрах корпорации, выдерживали натиск, хотя и работали на пределе своих возможностей.
В самом АО «ЗАСЛОН» царила атмосфера осажденной крепости. Корпорация перешла на военное положение. Все сотрудники были мобилизованы. Инженеры и программисты круглосуточно работали над усилением защиты, анализом атак, поиском уязвимостей во вражеском коде. Служба безопасности патрулировала периметр Технограда, готовая отразить любую попытку физического вторжения. Руководство «ЗАСЛОНа» непрерывно совещалось с представителями правительства, пытаясь координировать действия по поддержанию жизнеспособности страны.
Виктор Новиков, наблюдая за всем этим из своей лаборатории, испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он видел подтверждение своей правоты, своей страшной догадки о природе врага. С другой – его сердце сжималось от боли и гнева при виде того, как рушится привычный мир, как гибнут люди, как цивилизация скатывается в первобытный хаос. И все это – из-за чьего-то неверия, чьей-то инерции, чьего-то страха.
Он больше не пытался достучаться до Замятина или других начальников. Это было бессмысленно. Они и так уже видели все своими глазами, но продолжали цепляться за иллюзию, что это «просто очень сложная кибератака», с которой можно справиться традиционными методами. Они боялись признать правду, потому что правда была слишком ужасна и требовала неординарных, революционных решений.
Виктор понимал, что традиционные методы кибербезопасности, на которые так уповало руководство, были бессильны перед Легионом. Это было все равно, что пытаться остановить танк с помощью рогатки. Враг действовал на совершенно ином уровне, использовал принципы, которые еще не были поняты земной наукой. Чтобы бороться с ним, нужны были не просто новые программы или более мощные файрволы. Нужен был качественный скачок, прорыв в понимании самой природы информации, энергии, материи.
И он знал, где искать этот прорыв. В «ЗАСЛОНе» существовали не только серийные, проверенные временем разработки. Были и экспериментальные проекты, настолько смелые и опережающие свое время, что их держали под строжайшим секретом, опасаясь их непредсказуемых последствий. Один из таких проектов особенно привлекал внимание Виктора. Это был нейроинтерфейс нового поколения, известный под кодовым названием «НЕЙРОН-М».
Проект «НЕЙРОН-М» был одним из самых амбициозных и засекреченных в истории АО «ЗАСЛОН». Он представлял собой не просто очередную итерацию нейроинтерфейсов, позволяющих управлять техникой силой мысли или получать информацию напрямую в мозг. Это была принципиально новая технология, основанная на последних достижениях в области квантовой нейробиологии, теории информации и когнитивных наук. «НЕЙРОН-М» обещал не просто связь «человек-машина», а своего рода симбиоз, слияние человеческого сознания с искусственным интеллектом и информационными сетями на таком глубоком уровне, который раньше казался достоянием научной фантастики.
Разработчики «НЕЙРОН-М», группа блестящих, но немного «не от мира сего» ученых из специального исследовательского подразделения «ЗАСЛОНа», утверждали, что их детище способно на порядки увеличить скорость обработки информации человеком, позволить ему интуитивно воспринимать и анализировать гигантские массивы данных, мыслить нелинейно, оперируя многомерными концепциями. Фактически, «НЕЙРОН-М» должен был превратить человека в сверхсущество, по крайней мере, в информационном плане.
Виктор Новиков знал об этом проекте не понаслышке. Несколько лет назад его, как одного из ведущих специалистов по сложным информационным системам и анализу данных, привлекали к некоторым аспектам разработки программного обеспечения для «НЕЙРОН-М». Он был поражен потенциалом этой технологии, но одновременно и напуган ее возможными последствиями. Дать человеку такую власть над информацией, такую способность к ее обработке – это было все равно, что вручить ребенку заряженный бластер. Поэтому проект был окружен высочайшим уровнем секретности, а доступ к нему имели лишь единицы, прошедшие строжайший отбор и специальную подготовку.