Даниель Джейми – Вознесение (страница 18)

Сейчас, когда я смотрю на эту рекламу вместе с ней, она кажется мне пошлой. Рейвен пририсовала мне большие ковбойские усы, написав «придурок» на груди — прямо под рукой той девушки.

— Ого! Очень красивая работа, Злючка. — Её прозвище срывается с губ, прежде чем до меня доходит, что я говорю, и она тут же напрягается.

Потушив экран телефона, она убирает телефон в сумку, висящую у неё на груди.

— О чём ты хотел поговорить, Линк? — язык её тела изменился, а яркие, живые глаза, которые смотрели на меня ещё мгновение назад, потемнели и стали настороженными.

Уже было собираюсь заговорить, как вдруг в небо взмывают первые фейерверки. В спальне Нины темно, единственный свет исходит от крошечной лампочки через дверной проём. Поэтому фейерверки, которые один за другим вылетают из бухты, окрашиваю небо и спальню во множество цветов.

Она поворачивается к окну, молча наслаждаясь шоу. Я становлюсь за ней и обнимаю её руками за талию, устраивая руку на животе. Чувствую, как у неё перехватывает дыхание, и она на миг перестаёт дышать, прежде чем делает большой, шумный вдох. Я опускаю на неё глаза, изучаю лицо, пока она смотрит вдаль отсутствующим взглядом.

— Мне просто нужно было увидеть тебя, Злючка. Знаю, для нас, наверное, уже поздно… между нами произошло много хрени, но я бы никогда себя не простил, если бы ушёл сегодня, не попытавшись с тобой хотя бы поговорить. — Замечаю, как с её ресниц срываются капли, скатываясь по щеке, отчего мои собственные глаза начинают гореть от непролитых слёз, которые жаждали пролиться с того дня, как я ушёл от Рейвен и Невы. Мне казалось, что я умер внутри, разучился чувствовать горечь, гнев и сожаление. Я абсолютно ничего не чувствовал.

Боль и чувство потери, которые я испытывал всю неделю, были слишком сильны, и я чувствовал, как меня накрывает оцепенение. Рейвен разваливалась на части и нуждалась во мне, но мне не хватило сил быть тем, кто ей тогда был нужен. Потребность отца контролировать всю мою жизнь привела, к сожалению, к тому, что ему стало плевать, кому он может навредить в процессе, пока результат его удовлетворял. Из-за его эгоизма я лишился не только Рейвен, я потерял ещё и себя самого.

Большую часть салюта она стоит молча, не произнося ни слова. И всё это время по её щекам продолжают катиться слёзы. Мне невыносимо хочется стереть их, но думаю, это то, что нужно нам обоим. Избавиться от боли и шагнуть в будущее без бремени, давящего на плечи.

Когда первая слеза вырывается из меня и падает на её плечо, я сжимаю объятья крепче, безмолвно умоляя не оставлять меня. Испытывать настоящие чувства впервые за три с половиной года — так непривычно, что сердце в груди набирает темп, а голова идёт кругом. Такое ощущение, будто у меня вот-вот случится грёбаная паническая атака.

Колени подгибаются, пока я силюсь оставаться сильным и твёрдо стоять позади неё. И, на удивление, я нахожу в себе силы превозмочь боль, разрывающую моё тело, когда её ладони медленно накрывают мои руки. Она переплетает наши пальцы, в то время как в небе перед нами разыгрывается торжественный финал.

Её слова выходят такими тихими, что сначала я почти не слышу, что она говорит. Но она разговаривает со мной — а это уже больше, чем я смел желать.

— Я тоже думала о тебе каждый день, Линк. Даже в самые ужасные дни, когда мне казалось, что сильнее тебя ненавидеть просто невозможно. И когда желала забыть тебя, я тут же отказывалась от этой мечты, потому что, пусть с плохими воспоминаниями и сложно справляться, я бы ни за что не отказалась от тех хороших, что мы создали вместе. Один из моих любимых моментов с тобой был в долине Напа. Это были одни из самых тяжёлых дней, но в то же время это были и самые потрясающие выходные в моей жизни. Первая причина заключалась в том, что тогда мы создали самое восхитительно создание в мире. Если бы я стёрла все воспоминания о тебе, то мне бы пришлось забыть и о ней.

Я боюсь заговорить. Боюсь разрушить момент с ней. Она открылась мне впервые с тех пор, как потеряла нашего ребёнка. Пусть мне и хочется излить ей сердце, сказать, что всё будет хорошо, я этого не делаю. Наоборот, я пытаюсь показать ей, поддерживая её плачущую, что могу быть для неё опорой.

Я прижимаюсь поцелуем к её виску, когда Рейвен вновь затихает, чувствуя, как её дыхание приходит в норму, а плач прекращается. Сердце, которое всего несколько секунд назад грозило разорваться в груди, потихоньку возвращается к обычному ритму.

Застигнув меня врасплох, Рейвен поворачивается в моих руках, закидывая руки мне за шею, и тянется навстречу к моим губам. Сначала я так обескуражен её поцелуем, что мои губы совершенно неподвижны под её давлением. Она запускает пальцы в мои волосы, прижимаясь ко мне всем телом.

— Пожалуйста, поцелуй меня, — умоляет она мне в губы, пока мои руки находят выпуклость её задницы, а рот начинает двигаться в идеальном ритме с ней.

Моё сердце, которое едва оправилось от лёгкого приступа паники после разговора о нашем ребёнке, теперь усиленно бьётся по совершенно другой причине. И подтверждение тому быстро увеличивается под тканью моих шорт, плотно прижимаясь к её животу.

Она тихо стонет мне в губы, когда я погружаюсь языком в её рот, ощущая, как она тает у моей груди, оттягивая волосы пальцами. Покалывания, расползающиеся по всему телу, опьяняют и отправляют на небеса, доступные только ей одной. Она способна довести меня до предела всего лишь поцелуем. Я даже близко представить не могу, каково это — наконец вновь похоронить себя между её ног. Мне грезилось о том, как я буду целовать каждый дюйм её тела и трахать, пока она не охрипнет, выкрикивая моё имя.

С нашего последнего раза прошло много времени… слишком много.

Желая остановить всё до того, как кончу в чёртовы штаны, я перехватываю её руки, обездвиживая, и отталкиваю её назад, вынуждая разорвать поцелуй.

Она смотрит на меня взглядом, полным вожделения, в то время как по её лицу прокатывается волна смущения.

— Что случилось?

— Поедем со мной домой, — говорю ей я. Не прошу, потому что не приму «нет» в качестве ответа. Либо она согласится пойти со мной и мы вместе отправимся в машину, либо я уйду отсюда, взвалив её к себе на плечо. Ей нужно только решить, каким способ она отсюда выйдет.

— Хорошо. Но мне нужно найти Тэссу и сказать ей, что я ухожу с тобой. Не хочу, чтобы она переживала обо мне.

— Ладно. Только пойдём вместе. Я не позволю тебе передумать и бросить меня со стояком. Я и так вытерпел пять часов мучений, наблюдая за тобой весь вечер. Но сейчас настало время вернуть тебя ко мне и устроить должное поклонение твоему телу, как умею только я, Злючка.

Её щёчки вспыхивают ярким румянцем, когда она замирает на верхней ступеньке.

— У нас будет всего одна ночь, секс-Бог Сан-Франциско, поэтому сделай её незабываемой.

Грудную клетку пронзает болью от слов «одна ночь». Может она и думает, что это одноразово, но это правило никогда для нас не срабатывало. Знаю, она напугана, и у неё есть на это все основания. Может она и думает, что наши жизни слишком разные, поэтому ничего не получится, или о чём там ещё накручивают и переживают женщины. Но мне только удалось вернуть её в свою жизнь. Я не стану сидеть и смотреть, как она снова уходит.

Я люблю её слишком сильно, чтобы потерять. 

Остановив машину перед отелем Нокс с видом на гавань, я отдаю ключи парковщику и спешу к пассажирскому месту, чтобы помочь Рейвен.

Открыв дверь, я протягиваю ей руку и смотрю, как она выбирается наружу. Её убийственные ноги красиво обнажены, благодаря короткому сарафану, который она сегодня решила надеть.

— Господи, ты выглядишь прекрасно, — бормочу ей в губы, прижимая её к себе и целуя.

Пихнув меня в грудь, она издаёт сексуальный смешок.

— Ты сказала мне это, наверное, раз сто, пока мы ехали сюда. У меня разовьётся комплекс, если ты не прекратишь.

— Прости, но не могу. Просто ты так красива, что я не могу молчать об этом тебе и всему миру.

Её глаза остекленели от алкоголя, потреблённого на барбекю. Она выпила достаточно, чтобы расслабиться, но не настолько, чтобы проснуться завтра утром с сожалениями. Как по мне, она в идеальном состоянии, чтобы заниматься сексом до восхода солнца.

Учитывая, какая она упрямица, кто знает, когда она ещё подпустит меня к своей восхитительной киске, поэтому сегодня мне нужно её как можно больше.

Поездка на лифте длится словно целую вечность. Минус популярности заключался в том, что тебе всегда приходится вести себя прилично на публике. Поэтому не дай Бог мне увлечься развлечениями с девушкой в лифте. Кто-нибудь может взять из него видео-запись, продать тому, кто больше заплатит, и БАМ! Я тут же побью все рекорды среди фильмов для взрослых.

Мой спортивный агент будет только рад такой славе. А вот мама не очень. Поэтому я вполне прилично стою все двадцать этажей до моего номера. Экономка и личный шеф-повар должны были приехать завтра к десяти утра, но я отправил им сообщение, предложив взять выходной. Не знаю, как долго пробудет со мной Рейвен, но я хочу провести с ней как можно больше времени наедине. А если мой персонал заявится с утра пораньше, она тут же воспользуется этим как поводом для того, чтобы уйти.

Наконец звенит колокольчик, оповещая, что мы достигли последнего этажа. Шагнув из лифта, я вытягиваю наши сплетённые руки и веду её по коридору к моей двери.