Даниэль Брэйн – Любовница (страница 4)

— Не знала, что он женат? — мать тревожно запыхтела в трубку. — Ну я же говорила, что нам пора познакомиться с ним, а он не хотел. И что теперь?

— Ну, ничего. Мы расстались.

Так буднично. А ведь целая драма. Что же произошло, что мне даже несколько наплевать?

Ах да.

— Расстались. — Мать помолчала. Я стаскивала туфли — крепкие оказались, каблук шатался, но ничего, можно починить. А юбка? Зажав телефон плечом, я расстегивала молнию трясущимися руками. Терпимо, не пострадала. Буду радоваться мелочам? — Алиса, зачем ты тратила время на него? Тебе ведь уже не двадцать.

И в самом деле, как я могла забыть?

— Но и не пятьдесят, — проворчала я. — Мама, слушай, я устала, был сложный рабочий день, потом… потом поговорим, ладно? Я есть хочу.

И кота. Кот должен быть у меня уже завтра.

— После шести не едят! — рявкнула мать. — Наешь задницу, вообще никому не нужна будешь. Знаешь что? Тебе нужно сходить к Лизавете. На тебе венец безбрачия, пусть снимет.

— Я не буду платить шарлатанкам. Я деньги не печатаю.

— Только и умеешь, что хамить!

Плюс был один — мать обиделась, а значит, ближайшие пару дней она меня не побеспокоит. К пятнице она «оттает», начнет намекать, как ей тяжело одной на даче, а я как всегда буду делать вид, что в упор не понимаю ее намеков.

У меня очень много своих проблем. И на работе: надо подумать над предложением взять участок Ирочки, которая снова ушла в декрет. В прошлый раз я валилась с ног, но за два года выплатила ипотеку вперед, снизила ежемесячные платежи и даже вырвалась на неделю в Мурманск.

Странный выбор для отпуска, зато далеко от места, где моя жизнь пошла по всем буеракам. И полярный день — это красиво, кто бы что ни утверждал.

На ужин была картофельная запеканка — кулинария меня успокаивала, всегда обожала готовить, и почему-то я вдруг подумала, что из-за Алекса запеканка или курица стали вершинами моего мастерства за последний год. Вот так: из-за мужика у меня не оставалось времени на любимое хобби.

Алекс часто подвозил меня, но ни разу не напрашивался ко мне в гости. Говорил, что у нас должно оставаться личное пространство, а я полагала, что это правильная позиция. Какая же я была дура. Наивная дура. Мать права — потратила время зря.

Гнев на Алекса, злость на мать горели под противнем, поджаривали все прочие чувства, и мне не хотелось с криком шарахаться от окна, где что-то мелькнуло. Быть может, минует, быть может, я забуду об этой Розе и о ее пророческих, чтоб ее, словах?

Телефон опять зазвонил, я тряхнула головой, продолжила возиться с запеканкой. Обидно будет, если она пропадет, искусство повара не терпит пренебрежения. А ведь когда-то я всерьез хотела стать поваром, но опять же — мать настояла на высшем образовании. Ума у меня хватило не повестись на «династию», я поступила на маркетолога и имела сейчас хороший… отличный доход. А могла бы ночами сидеть над тетрадками и с восьми до пятнадцати лицезреть одинаковые лица учеников.

И ненавидеть людей, как мать. Впрочем, не все же учителя такие.

Телефон продолжал звонить раз за разом, но я взяла трубку, только когда уже уселась поесть. Номер был незнакомый, и я подумала — может, звонит жена Алекса? Было бы славно.

Сама не знаю почему.

— Алиса? Как вы? Это Павел. Извините, но номер вы оставили в клинике. Все хорошо?

— Все хорошо, не беспокойтесь, я отделалась легким испугом, даже каблук не сломала. Дома, ужинаю и не собираюсь на вас заявлять. К тому же вы на меня и не наехали. И… спасибо. Правда, спасибо. У вас замечательная клиника, прекрасные сотрудники и… дело, которым вы занимаетесь, тоже очень нужное.

— Я рад.

Вот так, я рассыпалась в комплиментах, а мне в ответ сухое «я рад». Ну и ладно. Ладно, да, ладно, Алиса, твоя жизнь это только твоя ответственность, повзрослей уже наконец.

— Спокойной ночи, — пожелал Павел и отключился. Я доела запеканку, выпила чай, помыла посуду, сходила в ванную, не думая. Не думая ни о чем.

Ни о ладони на стекле, ни о ручке двери. Ни о том, что вот сейчас дернется занавеска…

Проклятье!

Трясясь, я вытерлась, повесила полотенце, выдавила из блистера таблетку снотворного, вспомнив, отправила юбку сушиться на батарею. Завтра отнесу ее в чистку, она хороша, я буду носить ее на работу — пошло все к черту! Я сделаю новую стрижку, что-то яркое, безумное, стильно-модное, согласно самым последним трендам. И буду ходить с гордо поднятой головой.

Снотворное начало действовать, я лежала, прислушиваясь к звукам ночи. На часах половина первого, мне завтра — сегодня — вставать в семь утра.

Звонок стационарного телефона был хриплым и непривычным, я даже не сразу поняла, что это за звук. Ах да, и плюс и минус «вторички» — городской телефон, неужели им кто-то еще пользуется? Он меня разбудил, я открыла глаза — три минуты до будильника.

Мне казалось, что как только я подойду к тумбочке, трезвон прекратится. Но нет, я сняла трубку, и там, в бесконечных запутанных проводах, полетело чье-то дыхание, какие-то звуки, непривычные для большого города.

— Алло? — прохрипела я. — Алло, говорите!

— Привет, — прошелестело в ответ. — Это я.

Глава четвертая

— Мама? Мама, ты меня слышишь? Это я, я уже прилетел! А что с твоим мобильным, опять забыла зарядить?

Звонок был издалека. Я воочию видела огромное расстояние, которое нас разделяло.

И голос оказался мне незнаком.

— Извините, у меня нет детей, — прохрипела я и повесила трубку.

Меня снова трясло так, что я не могла согреться.

Перед тем, как уйти на работу, я выдернула провод стационарного телефона из розетки и тщательно обмотала его вокруг ножки стола. Это все потому, что у меня скоро появится кот, и не должно быть ничего, что коту помешает.

Опять шел дождь, я ехала в автобусе, смотрела, как сбегают капли по вымытому стеклу, и думала, что нужно купить машину. Да-да, обязательно научиться водить и купить машину. Тогда у меня не будет возможности думать о всякой ерунде, нужно будет постоянно следить за дорогой, за машинами, за пешеходами. А еще я смогу выбираться куда-нибудь в выходные и устраивать беспорядочный, хаотичный загул в отпуске — вокруг столько красивых мест, куда не добраться никак, кроме как на своем авто. Итак, я иду учиться водить и покупаю машину.

Офис встретил привычной суетой. Меньше чем за полдня я приняла кучу жизненно важных решений — от новой стрижки и кота до автошколы и крутой одежды на работу, но явилась как всегда: джинсы, хвост, блузка с коротким рукавом.

Я еще и промокла, естественно, шлепая по лужам. Не одна я была такая, поэтому никто не обратил на мои мокрые следы никакого внимания.

— Ты чего такая убитая? — вместо приветствия спросила Аня, с которой мы делили кубик опенспейса. — Случилось что?

— Нет, — я пожала плечами. — Просто не выспалась…

— А-а. Хотя невыспавшиеся люди злые, а ты просто тоскливая.

Вот почему она одна из лучших специалистов, думала я уже и в самом деле со злобой и еще скрипела зубами, потому что компьютер невыносимо долго загружался. Аня слишком многое замечает. Умеет использовать. Вопрос: как она может использовать это против меня?

— Я хочу забрать участок Иры, — сообщила я сквозь зубы. Аня нахмурилась, но равнодушно дернула плечом. Я поняла, что, наверное, перегнула. — Если хочешь, поделим, но у меня же ипотека, ты знаешь.

— Бери, — со смешком позволила Аня. — У меня семья и мне своей работы хватает.

Ты не поверишь, мне тоже хватает! И я поймала себя на том, что беспричинно злюсь на человека, который мне не сделал в общем-то ничего плохого. Злюсь из-за того, что я не могу ничего рассказать, ничем поделиться, что никто, совершенно никто меня не поймет, а если и сделает вид, что понял, то осудит, поставит клеймо, запустит сплетни.

Я злюсь, потому что все пошло наперекосяк, и непонятно, как это поправить. Хотя нет — кот, автошкола, машина, салон красоты. Я же однажды справилась.

Разве нет?

Роза. Черт. Но сейчас, днем, среди людей, на работе, было совсем не страшно.

Пока я стояла возле кофейного аппарата, написала в ближайший к работе салон — мне ответили сразу, назначили время крайне удачно, как раз на обеденный перерыв. С котами я решила повременить до вечера, кота я должна увидеть и захотеть.

Черт, как же непросто менять что-то в жизни.

Работа успокаивала, пусть именно сегодня и ей доставалось ни за что. Раздражали цифры, клиенты, графики, отсутствие цифр и графиков, и когда перед самым обеденным перерывом я зашла к начальству узнать насчет дополнительного участка, я уже чуть ли не рыдала.

— Забирай, конечно, — пробормотал начальник отдела, вообще на меня не глядя. Я была убеждена, что он меня даже не слушал, среагировал на триггер «возьму на себя чужую работу». — Тридцать процентов сверху, как и всегда.

Тридцать процентов — это мало, но если я в очередной раз буду сдержанной в тратах и финансово грамотной, все получится. Закрыть кредитку, заняться ипотекой. К тому же я рассталась с Алексом, а значит, я могу экономить на депиляции и бровях, на кафе, на такси. Все в рамках благоразумия.

Любовь обходится дорого, думала я, пока мастер колдовала надо мной, покорно сидящей в кресле. И казалось бы, многое не за мой счет, но какие вложения! Я нехитро подсчитывала в уме: тысяч двадцать уходило на то, чтобы держать марку.