Дана Свифт – Когда имеешь дело с драконами (страница 16)

– Ну, знаешь, некоторые люди очень странно флиртуют, – повторяет она мои же собственные слова, но ее дразнящий тон и улыбка мгновенно развеют любое напряжение.

Не буду скрывать, мне было невероятно приятно обнимать ее, отвлекаясь от гнетущих мыслей о последних мгновениях Хендрикса. Видимо, поэтому я неожиданно для себя отвечаю:

– Да, похоже, я действительно хотел тебя обнять.

– Что, прости?

Ее брови взлетают вверх. Она явно не ожидала такого поворота.

Я встаю и пожимаю плечами:

– Может, я и правда странно флиртую.

По выражению ее лица я понимаю, что у меня получилось: я перевернул ход игры и лишил Фаррен Уолш дара речи. Теперь мне нужно срочно исчезнуть с лица земли, ведь я только что, по сути, признался ей в своей симпатии. Хуже того, она может догадаться о моих предыдущих неудачных попытках, что сделает ситуацию еще более неловкой.

Я держусь за свой треснувший гипс.

– Надо бы это исправить, пока я здесь. Передай отцу, что вам не нужно меня ждать. Я сам доберусь до заповедника вечером.

Она вскакивает:

– Постой…

Я разворачиваюсь и иду спиной вперед.

– Никто ничего не узнает, – перебиваю я. – Поэтому… Не за что.

– Мёрфи, пожалуйста. Я не…

– Я ведь спас тебе жизнь, верно? Не стоит благодарности. – На моих губах появляется улыбка. – Можешь даже называть меня спасителем, если хочешь. Чтобы это звучало правдоподобно.

Ее лицо искажается от этой мысли.

– Это полная противоположность правдоподобию.

Когда я не отвечаю, она восклицает:

– Я не стану этого делать!

Холодная плитка под ногами подчеркивает общую прохладу этого искусственного серебряного особняка. Несмотря на попытки мамы смягчить интерьер теплыми желтыми акцентами, в воздухе сохраняется неуловимое чувство пустоты, словно здесь не хватает чего-то важного. В памяти всплывают медные сковородки Уолшей, украшающие кухонные стены, обои с полевыми цветами и каждая потертая подушка на стуле. Их дом дышит жизнью и наполнен воспоминаниями, а не просто выставлен напоказ.

Над камином красуется одно из самых знаменитых полотен в истории – сцена первого полета на драконе. Перед нами предстает огромный римбек, покрытый золотой чешуей. Это самый крупный из известных видов драконов, чья высота сравнима с ростом четырех взрослых мужчин. Его грудь выпячена, а тело усеяно острыми шипами. На его спине восседает закованный в доспехи рыцарь. Согласно преданиям, первый полет был совершен на железном спринтере, что символизировало медленный прогресс человечества в освоении различных металлов. Однако люди всегда тянутся к красивым историям, и этот золотой дракон служит не только эффектным украшением, но и значительно увеличивает художественную ценность картины.

Сегодня в машине доктор Уолш выразил надежду на то, что римбеки не вымерли. Забавно, что они с моим отцом схожи в этом единственном отношении. Отец всегда был одержим этой идеей. Ему не давали покоя мысли о том, почему человечество так поздно постигло магию и как потеря золотой чешуи могла поставить под угрозу выживание драконьих детенышей, а значит, и всего их вида. Или, быть может, люди знали об этом и сознательно истребляли каждого встреченного дракона, охваченные страхом перед тем, что им неподвластно.

В детстве я был очарован энтузиазмом отца и его всепоглощающим пристрастием к драконам. Он часто сажал меня к себе на плечи, побуждая прикоснуться к шершавой, густой краске репродукции.

«Однажды мы найдем золотого дракона и сделаем его своим», – говорил он, подбрасывая меня. А я смеялся и радовался. Потому что «мы». Мы, вместе.

Но когда мне исполнилось двенадцать, отец отыскал оригинал картины. С этого момента золотой дракон стал для меня недосягаем. Я до сих пор помню свой первый порыв протянуть к нему руку и то, как отец ударил меня. Тогда я задумался: чего же я, собственно, ожидал? Ведь любой истинный золотой дракон был бы прикован к столбу и лишен чешуи, подобно тому, как это случилось с Хендриксом…

Я отворачиваюсь с гримасой на лице.

«Мы»… Мы вместе мучаем этих существ.

Мама появляется из-за угла и замирает, увидев меня. В ее глазах мелькает испуг.

– Джеймс, что ты здесь делаешь?

– У доктора Уолша был экстренный вызов. – Я собираюсь с мыслями, прежде чем продолжить: – Хендрикса пришлось усыпить. Его больше нет. – Я сам едва не погиб, но об этом, пожалуй, промолчу. – Мне пришлось немного прибегнуть к магии.

Я демонстрирую ей свой гипс, который уже наполовину сполз с руки.

– Сейчас же позвоню доктору Бёрку.

Меня не удивляет ее моментальная реакция и отсутствие вопросов. Однако я поражен, когда мама возвращается в гостиную, подтвердив, что доктор Бёрк появится через несколько минут. Будто он сидит на телефоне, как верный страж, ожидая именно ее звонка. Я почти готов спросить, какую сумму ей пришлось пообещать ему, чтобы он так оперативно отреагировал.

– Доктор Уолш заставил тебя присоединиться к нему? Мне придется поговорить с ним насчет вызовов, связанных с твоим отцом, и дать понять, что тебе не следует…

– Я сам этого захотел.

Даже умолял, если быть честным.

Страх снова искажает ее лицо.

– Зачем ты это сделал?

– Потому что я хочу учиться у него.

Растерянность сменяется тревогой. Мама считает, что у нас одинаковые мотивы для моего внезапного отъезда из дома. И отчасти это так. Просто у меня есть еще одна скрытая цель. Такая крошечная и хрупкая, что зовется «моими мечтами». Мама предпочла бы, чтобы мы с ней переехали на север, в Хардсилл, и я больше никогда не связывался с драконами. Но я бы не вынес такой жизни.

– Это снова из-за «Ривира»? Тебе не стоит так нервничать насчет поступления. Да, им действительно нужны разносторонние кандидаты, но я говорила со скаутом. Выдающимся абитуриентам даже не нужно проходить тестирование по дрессировке драконов или медицинским знаниям. Одного твоего магического ремесла будет достаточно.

– Мне необходимо пройти тестирование по всем направлениям.

Мама скрещивает руки на груди:

– Я по-прежнему не вижу смысла в этом. Столько усилий, когда тебе, по сути, уже гарантировано место.

– Хочу иметь возможность выбирать из различных вариантов.

Эта привычная ложь звучит настолько правдоподобно, что начинает казаться разумной. На самом деле я могу получить место еще и через вступление в гоночную команду «Ривира». А вот единственная академическая стипендия принадлежит лишь наиболее разностороннему кандидату, который добивается успеха во всех четырех областях. И она мне понадобится, если я намерен отказаться от пути, который выбрал для меня отец. Чтобы стать ветеринаром драконов, а не профессиональным всадником. Я хочу быть достаточно независимым, чтобы, когда он узнает о моих планах, не потерять все.

Мама смотрит на мою руку:

– Все еще болит?

– Нет.

Она облегченно вздыхает.

– Ты пьешь свое серебро?

– Очень на это надеюсь, – доносится голос доктора Бёрка.

Мы оборачиваемся и видим высокого, худощавого мужчину с черными волосами и самыми светлыми серыми глазами из тех, что я когда-либо видел. Я знаю доктора Бёрка всю свою жизнь. Бывали моменты, когда мне казалось, что я провожу больше времени с ним, чем с собственным отцом.

Тем не менее его визит начинается без лишних любезностей. Он научился не задавать вопросов, вероятно, благодаря дополнительным выплатам. А я, в свою очередь, мало что знаю о человеке, который видел меня в самые уязвимые моменты жизни. Несчастный случай во время магической тренировки в пять лет. Ужасный грипп в семь. Несколько сломанных пальцев в восемь. Сотрясение мозга в тринадцать, когда я начал летать верхом. Список можно продолжать бесконечно.

Доктор Бёрк вскрывает остатки моей гипсовой повязки и с недоуменным трепетом осматривает руку.

– Ты принимал только одну дозу серебра в день? Не больше?

Я хмурюсь. Мне даже этого не хотелось делать.

– Только одну.

– Никогда ничего подобного не видел, – снова смеется доктор Бёрк. – Ты заживаешь невероятно быстро. Аномально.

– И это хорошо, – лжет мама.

Я смотрю на нее и на то, как она прикусывает губу. Мы оба хотели бы, чтобы моя рука оставалась сломанной еще немного.

– Я обязательно расскажу об этом твоему отцу. – Еще одна ложь. На этот раз с подтекстом для меня. Мы не будем говорить ему. – Может, стоит наложить гипс заново? – предлагает она.

– Это принесет больше вреда, чем пользы. – Доктор Бёрк хлопает меня по плечу. – Ведь нам нужно, чтобы ты вовремя вышел на трассу для тренировок и начал сезон.

– О, замечательно.