Дана Райт – Мой ураган (страница 12)

– Джессика! – вылетаю из гладильной в поисках маленькой ведьмы.

Она порезала все мои шмотки, которые мирно, не причиняя никому вреда, сушились в этой комнате. Она, пока якобы мыла руки, стянула их с труб, пересекающих стену, одному Богу известно, как ей удалось забраться до самой верхней, отрезала рукава от всех моих свитеров, блуз и водолазок. Отрезала лямки от всех моих маек и лифчиков! Штанины брюк и джинс одиноко валяются на полу, лишенные верха! И я уж молчу о том, что черных трусиков у меня теперь тоже нет!

– Что случилось?

Олег прибегает к гладильной, на ходу застегивая пуговицы белоснежной рубашки, в спадающих светло серых брюках, в которые еще не успел заправить верх.

– Она все испортила! – ору я. – Видишь? – залетаю обратно в комнату, куда Олег идет за мной. – Она мне все изрезала! У меня вообще черных вещей не осталось! Маленькая гадина! И как только успела? Что я ей сделала? Кто ее научил этому? В чем мне теперь на учебу идти?

Я готова расплакаться. Большая половина моего гардероба уничтожена. Теперь я понимаю, почему девчонка смотрела на меня так угрожающе. Но не могу понять, что я сделала ей такого, за что она решила так варварски наказать меня.

Если бы я в детстве позволила себе такую пакость, мать отлупила бы меня ремнем.

– Джес! – кричит Олег. – Немедленно иди сюда!

Маленькое чудовище подходит с милой, ангельской улыбкой, клятвенной преданностью и безупречной благодетелью в глазах, словно только что трижды читала «Отче Наш» перед Иконостасом.

– Твоих рук дело?

– Non, oncle Oleg. Je ne comprends pas ce qui s'est passé.7, – нежным голоском, все так же мило улыбаясь, врет девочка.

Я поняла лишь слова «нет» и «не понимаю», но точно знаю, что маленький дьяволенок лжет.

– Tu t'excuseras immédiatement auprès de Sonia et tu ne feras plus jamais ça.8, – Олег тоже говорит по-французски?

О Боже! Я не могу находиться рядом с этим мужчиной, рот которого способен вызвать оргазм, только выпустив пару слов на самом сексуальном языке мира.

Интересно, его тоже этот Романов заставил выучить? Не удивительно, у дьявола и дети дьяволята.

– Mais je n'ai rien fait!9– настаивает Джес, явно пытаясь заставить Олега поверить в ту ложь, которую она плетет, я уже перестала понимать, о чем они говорят.

Самойлов встает на колени, чтобы их с девочкой головы оказались на одном уровне.

– Ты очень разочаровала меня, малышка, – Олег переходит на нормальный язык. – И не вздумай снова врать, что ты не имеешь к этому, – он останавливает позыв Джессики оправдаться движением руки, и ей же указывает на устроенный ею бедлам, – отношения. Ты сейчас же попросишь прощения у Сони, а за свой поступок будешь наказана и не получишь ни пирожного, ни прогулки по парку.

Олег спокоен. Его голос ровный, не сердитый, даже немного ласковый, в то время как мне хочется орать на девочку, уже повинно опустившую голову. Малышка поднимает голову на меня, стирает улыбочку с лица и грустно произносит:

– Прости меня, Соня. Я не должна была так поступать, это дурно. Я не стану больше делать так.

– Но, – опускаюсь на колени к ребенку, как это сделал ее дядя, – Джессика, почему ты это сделала?

– A cause de vous, je n'ai pas mangé le porridge!10

Что-то про кашу! Да что за каша такая? Какую кашу я заварила?

Олег, с громким хохотом садится на пол, удерживая голову руками.

– Джес, повтори на русском для Сони, – просит он.

– Из-за тебя мы не поехали в кафе, где я ем манку с шоколадными крошками! – кричит ребенок. – Они выкладывают ими «Доброе утро Джес»! Ты слишком долго спала! Мне и так не дают хлеб! Не дают пироги! Я ем блины только раз в неделю, а теперь я еще и без каши осталась!

– Господи! – шепчу я. – Джес, я осталась без штанов из-за каши? Из-за того, что ты не поела сегодня кашу с шоколадом? Ты издеваешься?

Я сейчас заплачу. Вот, слезы подкатываются к горлу, я не могу их сдержать.

– Джес, иди, собирайся. Наказание остается в силе.

Какого хрена он так спокоен? Даже радостный какой-то. Я, блин, без гардероба осталась из-за гребанной каши! Да кто так делает? Это не люди, это какие-то сволочи! И растят такую же маленькую… ладно, про детей нельзя говорить плохо. Она просто слишком избалована, раз может позволить себе такие вот выходки.

– Но я хотела сегодня покататься на колесе обозрения! – возмущается дьяволенок, топая маленькой ножкой.

– Никакого парка, Джес, ты наказана

Олег все еще посмеивается, не взирая на то, что девочка вылетает из комнаты, громко хлопая дверью.

– Я окуплю все, что она испортила, – парень поднимается с пола, даже не собираясь стирать улыбку с лица, как будто выходка племянницы ему пришлась по душе. – До скольки ты учишься? Я проведу тебя по торговому центру и ты купишь все, что пожелаешь.

– А в чем мне сейчас идти? У меня остальное все грязное! – ору я.

– Пошли.

Иду за Олегом, который на ходу заправляет рубашку в светлые брюки, идеально прилегающие к его заднице, и поправляет запонки. Он носит запонки! Я считала это пережитком эпохи сериалов про богатых и знаменитых. Вживую выглядит сексуально.

Заходим в комнату Романовых, где он открывает дверцу шкафа.

– Тина оставляет здесь кое-какие шмотки. По-моему, у вас один размер, во всяком случае, не сильно отличается. Так что надень пока что-нибудь из ее вещей. У тебя десять минут, – он бьет пальцем по циферблату наручных часов, подгоняя меня. – Мы ждем тебя у выхода.

– Ты считаешь нормальным то, что она сделала?

Я не могу так легко отнестись к произошедшему, как Олег. И меня бесит тот факт, что он ведет себя так, словно ничего не произошло. Ничего не произошло вчера вечером, ничего не произошло утром. Вообще. Ничего. Не произошло.

Все хорошо. Просто Соню оставили без одежды…а в остальном – все прекрасно!

– Я поговорю с ней, больше она не доставит неприятностей. Просто у малышки сейчас тяжелый период.

– Она живет в трехэтажной квартире! – бешусь я. – Какие у нее могут быть неприятности?

– Она набрала вес, и в балетной школе ей назначили диету. Мы даем ей не больше двух вкусняшек в день, и Джес страдает, – смеется Самойлов.

Ах, ну если так, то конечно – можно срываться на людях.

Полагаю, мне стоит начать спать в чепчике. Вдруг маленькая леди недоест пару конфет и решит отрезать мне волосы? Исходя из такой логики, спать я должна вообще в спальном мешке.

А можно и мне так? Не дали шоколадку – подпалила чью-нибудь кровать. Не получила бургер – отпинала прохожего. Ну, а уж если меня лишат мороженого, можно и ногу кому-нибудь отрезать.

Отвратительный ребенок!

***

– Олег Дмитриевич, Юрий Ильич передал меня в ваше распоряжение на время своего отпуска, и я хотела бы сразу прояснить ситуацию! Давайте попробуем обойтись без ваших подкатов! Я не собираюсь…

Не понял! В моем кабинете появляется возмущенная помощница Романова, нагло опирается ладонями о мой стол, и голос ее звучит слишком громко для секретарши. Сто процентов – при Юране она себе такого не позволяет. Надо бы осечь ее, четко и резко, чтобы рот широко не раскрывала. А то все тут в компании считают меня солнечным мальчиком по сравнению с грозным боссом Ильичем.

– А ты не слишком много себе позволяешь? – прерываю ее феминистический монолог, потому что не собираюсь слушать эту бредятину. Откидываюсь в кресле, вальяжно опираясь на мягкую спинку своего супер кресла, вытягивая ноги, чтобы выглядеть так, словно вовсе не охренел с утра от количества бумаг на рабочем столе. – С каких это пор приглашение на обед стало вдруг подкатом?

Наслаждаюсь тем, как тупится взгляд Лизаветы, а ее тонкие короткие пальчики с бесцветным лаком на ногтях постукивают по столешнице, словно ища выход из неловкой ситуации.

– И раз уж тебя передали в мое распоряжение, – понижаю голос – никаких поблажек! – сосредоточиваю взгляд на бледнеющем лице помощницы, – давай сразу уясним, ты не заходишь ко мне без стука, ты не повышаешь голос, ты не делишься со мной своим мнением по поводу того, что ты собираешься делать, а чего нет. Ты только четко и в срок выполняешь мои указания и делаешь свою работу. Принято? – касаюсь пальцем виска, испепеляя взглядом симпатичную мордашку Лизы, с которой мне так и не удалось стянуть ни одну из этих ее, облегающих упругую попку, офисных юбок приглушенных цветов, к которым порой так и тянется рука.

– Принято.

– Можешь идти, – резко, отводя взгляд к экрану еще не включенного компа, говорю я, стараясь не смотреть вслед удаляющейся девушке. – И, Лиза, – еще одним ударом останавливаю ее у дверей, все так же пялясь в экран, – мы не переходили с тобой к близкому знакомству, чтобы ты могла вот так разговаривать со мной. Я не обращу внимания на твой гонор сейчас, но впредь попрошу следить за своим поведением.

Девушка замирает в дверях на полминуты, решаясь на что-то, и выпархивает из кабинета, так, видимо, и не решившись.

Улыбаюсь. Прекрасное начало дня – легкая взбучка так и не давшей мне личной помощницы Юрана, которые возбуждают иногда даже больше, чем ее юбки. Вкусный кофе с нежным ореховым привкусом, удобное кресло, отсутствие деловых встреч на весь день и… вид Сони, спускающейся по лестнице моего пентхауса в потрясном ярко-синем топе с длинным рукавом, открытым декольте и оголяющем все до самого пупка, который моя гостья нашла в шкафу Тины. И ее обтягивающая юбка такого же яркого цвета, с разрезами по бокам на всю длину, не прикрывающая лодыжки. Стиль Орловской – сплошной секс. И он до безумия подходит оставшейся без половины гардероба Сонечке. Я даже немного рад решению Джессики оставить Соколову без шмоток. Иначе как бы я еще разглядел идеально круглую задницу блондинки? Бедная Сонечка, вряд ли она этого ожидала, когда Леха сообщил ей о переезде ко мне. Смеюсь, вспомнив воинственную мордашку крестницы, и старающуюся сдержать слезы и гнев Соню. Но, черт, как же подошел ей костюм Тины. Как влитой сел. Даже лучше, с ним ее, отдающие синевой глаза, стали похожи на два яркий цветка васильков. Хороша девчонка. А еще эта ее пушистая светлая копна на голове…