Дана Мюллер-Браун – Грех в твоей крови (страница 59)

– Тебе нужно подождать, пока мы не окажемся в княжестве Высокомерия, чтобы задать все вопросы, которые горят у тебя в душе, Навиен. Я не тот человек, который может отвечать на них.

Я с трудом сглатываю и киваю, потому что на самом деле этого уже достаточно для ответа. Сейчас я кажусь себе глупой, наивной, слепой. Как я могла не видеть всего этого? А могла ли я вообще это увидеть?

Я отгоняю от себя эти мысли и пытаюсь встать. Мне это удается, хотя меня пошатывает.

Я замечаю движение у входа в хижину – там появляется пожилая дама, которую я видела перед тем, как потеряла сознание.

– Похоже, с тобой все хорошо, – вздыхает она, и ее голос звучит почти как у молодой женщины. Но морщинистое лицо кажется старым. Как и голубые глаза, на которые время наложило сероватую пелену. Когда она смотрит на Миела, морщины у нее на лице кажутся чуть глубже.

– Миел, сердце мое, вот твои лекарства.

Она ласково гладит его по щеке, а затем протягивает ему кожаный сверток.

– Спасибо, Нона, – отвечает он и посылает ей такую теплую улыбку, какой я никогда раньше у него не видела. Но само по себе обращение «Нона», будто он обращается к своей бабушке, является знаком глубокой признательности и любви.

– Сейчас вам надо уходить. Они уже близко, – говорит она, будто сейчас находится не рядом с нами, а где-то далеко, с князьями. Будто она их видит. – Да, это так, дорогая, – подтверждает она, улыбаясь мне. – Я вижу их глазами животных, и ветер рассказывает мне о них.

Я молчу и не знаю, что думать. Она просто взяла и прочитала мои мысли. А еще рассказала, что может видеть глазами животных и разговаривать с ветром. Мне надо осмыслить всю эту информацию, ее слишком много.

– Мы уничтожили свои следы досюда и продолжим это делать на обратном пути. Они не узнают, что ты нам помогла.

– Спасибо.

– Это тебе спасибо, Нона.

Он наклоняется, целует ее в лоб, а затем протягивает мне руку.

Мне нужно немного прийти в себя, прежде чем я могу за нее взяться. Этот человек передо мной совсем другой, не такой, каким я его считала. Он вежливый, ласковый, верный и преданный. Однако почему я продолжаю удивляться – они все просто играли свои роли, независимо от того, что говорили и делали.

Я глубоко вздыхаю, а затем позволяю ему вывести меня из хижины на улицу, где уже ждут остальные. Мы находимся посреди леса, и здесь тоже все выглядит иначе. Лес больше похож на лес княжества Лирана. За исключением того, что деревья кажутся более старыми и изогнутыми, будто они на протяжении веков не могли расти так, как положено природой. Стволы у них огромные и мощные. Они придают этому месту какой-то мистический вид.

– Шор, ты выглядишь великолепно, – приветствует меня Шева, и я благодарна, что среди них есть хотя бы один человек, который меня не ненавидит.

Аметист и ее брат смотрят на меня с некоторым пренебрежением, а Джиа даже не поднимает головы. Густа не ненавидит меня, но он ясно дал понять, что хотел сохранить мне жизнь прежде всего из-за их плана.

– Мы привели с собой лошадь, – сообщает брат Аметист.

Мне кажется, что его зовут Ларо, но я не решаюсь к нему обратиться, боясь, что ошибаюсь.

Когда они решают, что мне нужно ехать на лошади, я пытаюсь отказаться, но, прежде чем я успеваю возразить, Миел кладет руку мне на плечо.

– Ты поедешь верхом, иначе будешь нас задерживать и подвергнешь всех большой опасности.

Я делаю глубокий вдох, затем киваю и позволяю ему помочь мне подняться. Но не проходит и часа, а я уже не могу больше держаться в седле, поэтому Миел тоже забирается на лошадь, прижимает меня к себе и поддерживает. Я ненавижу себя за то, что мне так нравятся его прикосновения, что они дарят мне такую уверенность. Ведь на самом деле я была очень близка не с ним, а с Лираном. От этого мне не по себе, но я ничего не могу с этим поделать.

– Я задеваю твои раны, когда прикасаюсь к тебе, или дотрагиваюсь до каких-то мест, и это тебе нравится? Не совсем понимаю причину твоего учащенного дыхания, лженаследница, – шепчет он мне на ухо.

Я вздрагиваю. Что еще хуже, все тело у меня с радостью откликается на его слова.

– И то и другое, – отвечаю я.

Он хрипло смеется.

– Держу пари, ты жалеешь, что выбрала не меня.

– Потому что сейчас уже слишком поздно это сделать?

– Я еще не решил.

Я слабо улыбаюсь.

– А у меня есть тут право голоса?

– Есть. Но ты уже давно сделала выбор. Жаль только, что ему пришлось сначала тебя предать, чтобы ты оказалась в моих объятиях.

– Я не принимала никакого решения и не хочу его принимать, Миел. Просто так случилось.

– А поцелуй со мной? Это тоже просто так случилось? Предполагаю, что к тому моменту ты уже находила Лирана… привлекательным.

Я издаю стон. Почему мы должны это обсуждать? Какой в этом смысл?

– Лиран собирается жениться на моей сестре.

– Хм, да, он так и сделает.

Я просто киваю. Во рту у меня пересыхает. Его слова причиняют мне боль. Или, скорее, то, что я узнала. Но зачем я вообще думаю о нем?

– Тебе нужно поискать лучшего компаньона для постели. Это так, в качестве предложения подумать.

– Миел, – бормочу я. – Я не люблю Лирана. Я его почти не знаю, и, похоже, даже то, что я знаю, неправда. Я просто приняла глупое решение в тот момент, когда почувствовала к нему влечение. Не более того.

Огонь в сердце наказывает меня за ложь. Но я стараюсь не обращать внимания. Потому что, если честно, мне нравится Лиран. Очень. Но и Миел тоже. Неважно, насколько это глупо. Я ничего не могу с этим поделать. Они вызывают во мне почти одинаковые чувства. Только рядом с Лираном я провела немного больше времени.

– Это не так предосудительно, как ты думаешь, – испытывать влечение к двум людям одновременно. Предосудительным это становится, только если в какой-то момент ты так и не примешь решение.

Я ничего не возражаю. Что я должна ответить?

Мы очень долго молчим. Я чувствую все бо́льшую слабость, и мы наконец останавливаемся. При этом я, в отличие от остальных, сидела на лошади. Но у меня болит задница и, что более важно, раненое бедро и живот. Даже если эта боль уже довольно притупленная. Хоть Миел и держал меня последние несколько часов, мои мышцы не расслабляются до тех пор, пока я, спустившись, не прислоняюсь к дереву.

– Нам нельзя останавливаться, – шипит Джиа в сторону стоящего рядом со мной Миела.

– Позволь решать это мне, Джиа, – бурчит он, глядя на меня странным взглядом.

– Миел, скоро рассвет.

В ее глазах недоумение, но я больше не могу на нее смотреть, потому что тело у меня заваливается, приземляется на корень, и я больно ударяюсь. Зачем только я выбрала для отдыха дерево с выступающими над землей корнями? Впрочем, мне уже все равно. Я просто останусь лежать. Больше я ничего не чувствую. Только то, что мне холодно. Особенно бедрам и ногам. Как это может быть? Я герой. Раньше я никогда не мерзла.

– Джиа, – произносит Миел, – сейчас ты пойдешь к остальным и больше не будешь подвергать сомнению мои решения.

Она еще что-то шипит, но затем я слышу ее шаги, а потом чувствую руки Миела под своими коленями и талией.

– Я хочу спать, – говорю я, слабо пытаясь вырваться.

– Тсс, – шикает Миел и несет меня дальше.

Через какое-то время я слышу что-то похожее на плеск воды.

Я моргаю и смотрю на озеро, к берегу которого он меня несет.

– Я не хочу купаться. Мне холодно, – жалуюсь я, но Миел несет меня в воду.

Я мерзну и, когда он подхватывает меня и несет дальше, снова пытаюсь сопротивляться.

– Зачем ты это делаешь?

Я хочу отстраниться от него, но встречаюсь с его пристальным взглядом.

– Навиен, я хотел бы тебя искупать. И чтобы при этом ты не била меня, не кусалась и не делала чего-либо подобного.

Я слишком слаба и решаю ему довериться. Может быть, он просто считает нужным промыть мне раны?

Он продолжает заходить глубже, потом поворачивает меня, чтобы снять ботинки и брюки. Затем действительно промывает мне раны. Целительница наложила на них швы.

– Там, на берегу, лежат сухие штаны. Они мои, ты можешь их взять… сейчас это единственное, что я могу для тебя сделать.

Он кривит рот.

– Накидку на седло я отстираю позже.