Дана Мюллер-Браун – Грех в твоей крови (страница 47)

– Вам пришлют официальное приглашение, и вы проведете с ним день. Но это произойдет только тогда, когда после пропажи Тарона пройдет сорок дней.

Я пожимаю плечами:

– Но теперь я могу сама выбирать, за кого мне выйти замуж?

– Не совсем. Князья в любом случае должны согласиться с вашим выбором, и, если они разойдутся во мнениях, будет созван совет. Поэтому важно, чтобы…

– Мы продолжали играть в любовь?

– Да.

– Это не должно оказаться для нас особенно трудным.

«Тсс»! – мысленно приказываю я Вьюнку и просто молча киваю.

– У меня для вас кое-что есть. Это прежде всего покажет остальным, что мы близки.

Прикусив губу, я наблюдаю, как он достает из своего пальто маленький бумажный пакетик и протягивает мне.

Когда я открываю его и заглядываю внутрь, у меня перехватывает дыхание. Это простая серебряная цепочка. Но на ней висит кулон в форме лилии. И не какой-нибудь там лилии. Это моя лилия. Та, которую я вырезала у себя с лица.

Мне потребовалось довольно много времени, прежде чем я смогла поднять глаза на Лирана.

– Откуда вам известно, как она выглядела?

– Я разглядел ее в лесу. А еще у некоторых ваших стихотворений подпись в виде лилии.

Я только молча киваю, а затем наконец вытаскиваю цепочку. Никогда в жизни мне не дарили ничего настолько прекрасного. Нет. Мне вообще никогда ничего не дарили.

Лиран наклоняется, берет цепочку и надевает мне на шею. Он так близко ко мне, что я чувствую тепло его тела. Тепло, которого у меня в теле нет. Демоническая кровь холодна.

– Большое спасибо, – шепчу я, обхватывая лилию пальцами. Конечно, этот подарок может быть сделан для того, чтобы другие князья увидели нашу взаимную привязанность. Но за этим стоит нечто большее. Это такой грандиозный жест, что моему сердцу трудно это понять. И так странно то, что этот сидящий напротив князь, видно, знает меня лучше, чем кто-либо другой в этом мире. Может быть, это из-за стихов. Он увидел в них меня и мою душу. Или это из-за нашей вынужденной сделки, которая независимо от того, хотим мы этого или нет, сплотила нас.

Я вздыхаю в душе и погружаюсь в книгу. Проходят часы, и я чувствую, что устала читать, поэтому спрашиваю Лирана о его любимой книге. Он рассказывает мне легенду о двух влюбленных, которые вопреки всему хотят быть вместе и в итоге сбегают, потому что их связь неприемлема в обществе. Однако в конце концов она возвращается к своей семье и выходит замуж за человека, которому была обещана. Ее возлюбленный несколько месяцев спустя убивает себя, так как не хочет без нее жить.

Мы долго спорим о том, прекрасен этот конец или ужасен. Лиран видит за каждым ее поступком подтверждение ее любви, я с этим не согласна.

– Он любил ее так сильно, что не мог без нее. А она вышла замуж, родила детей. И прекрасно живет с этим.

– Но она хотела защитить своего возлюбленного, потому что ее семья хотела его убить.

– Тем не менее он все равно умер. Почему они не убежали куда-нибудь подальше?

– Возможно, они не хотели жить в бегах.

– Я думаю, что он любил ее больше, чем она его.

– Почему? – с усмешкой спрашивает Лиран. – Потому что он покончил с собой?

– Да. Если бы я написала эту книгу, она вернулась бы к семье, чтобы его защитить, но женился бы он, а потом она покончила бы с собой. Или наоборот. А то получается, что погибает тот, кого хотят защитить. В этом нет никакого смысла.

Лиран смеется своим хрипловатым смехом.

– Именно поэтому я эту книгу и люблю. Потому что в ней нет счастливого конца. Так же как и в жизни.

– И вы бы просто так это приняли? Предположим, вы любите кого-то так же сильно, как любили друг друга они. Вы бы отпустили ее?

Он ненадолго задумывается над моими словами, гладит себя по подбородку и отводит взгляд, а потом опять смотрит на меня.

– Я никогда никого так не любил. Но если представить такую безграничную любовь, наверное, я не захотел бы без нее жить.

– Может быть, лучше никогда не испытывать такой любви, – задумчиво говорю я. – Такой разрушительной.

– Но было бы грустно знать, что она существует, а вы ее не испытаете.

– Разве это не может быть просто из-за того, что обязательно присутствует что-то запретное? В конце концов, должна же быть какая-то причина, по которой все великие истории любви заканчиваются плохо. Возможно, этот запрет и делает любовь такой особенной.

Лиран молчит. Однако мы оба знаем, что уже давно говорим не только об этой книге. Конечно, мы не любим друг друга. Тем не менее ясно, что мы никогда не сможем быть вместе. И да, наверное, это делает все более захватывающим.

– А у вас какая любимая книга?

– Сложно сказать, но однажды я прочитала книгу апокрифов, которая произвела на меня очень сильное впечатление.

– О чем она была?

– О ваших предках. И о падших ангелах. О том, что в них не было ничего плохого. Впрочем, потом уже появилось. Это была прекрасная мысль – что ты не состоишь из зла только потому, что ты демон.

– Вам действительно понадобилась эта старая книга, чтобы понять, что вы и другие герои не так уж плохи, Навиен?

Я закрываю рот.

– На самом деле нет, – признаю я. – Но долгое время я верила, что все доброе во мне – это только результат воспитания.

Лиран хохочет:

– Не думаю, что можно воспитать что-то хорошее в изначально злых существах.

– А в вас таится что-то злое? – спрашиваю я, разглядывая его.

Он ухмыляется.

– Конечно.

– И что же это?

– Я надменен и высокомерен, разве этого недостаточно, миледи?

Я качаю головой и смеюсь.

– Это особенности вашего рода.

– Ну тогда я, наверное, непогрешим.

– Наверняка нет.

Я снова смеюсь. Вообще, я замечаю, что становлюсь более жизнерадостной, когда рядом Лиран. У меня внутри возникает какая-то щекотка.

– Вы когда-нибудь были влюблены? – спрашивает он так внезапно, что у меня перехватывает дыхание.

Затем я качаю головой:

– Нет. Не по-настоящему.

– Что значит «не по-настоящему»?

– Это означает «нет». Возможно, мне мог кто-то нравиться или меня к кому-то тянуло. Но «влюблена» – это слишком серьезное слово.

– Иногда я думаю, не слишком ли большое значение люди ему придают. Я только в детстве был влюблен десятки раз, – смеется он, сдвинув брови. – Конечно, я не любил. Но влюбленность – это нечто другое. Иногда бывает достаточно одной встречи, и вы чувствуете к кому-то влечение. Все чувства направлены лишь на этого человека. Когда вы находитесь в одном помещении, взгляд постоянно его ищет. Возникает острое желание всегда быть рядом. Это захватывающе. Потом ты начинаешь говорить с ним и понимаешь, что там или ничего нет, а если все-таки есть и ты влюблен, то это может превратиться в настоящую любовь. Если чувство будет развиваться.

– Не знаю, так ли это все просто, – задумчиво отвечаю я. Но главное, я понимаю, что Лиран описывает то, что я ощущаю по отношению к нему. Какая-то часть меня, которая сейчас стала просто огромной, хочет, чтобы у него ко мне были такие же чувства.

– Нет, это все на самом деле просто! – вопит Вьюнок у меня в голове.

– Это вопрос определения. И каждый должен понять это для себя. Как бы вы описали это чувство?

Я смотрю на него. Покусываю нижнюю губу, чтобы создалось впечатление, будто я подыскиваю нужные слова. По правде говоря, я просто пытаюсь скрыть, что я чувствовала то, что он описывает, только с ним и Миелом.

– Не знаю. Это своего рода… нервное возбуждение.