Дана Мюллер-Браун – Грех в твоей крови (страница 46)
Мне приходится глубоко вдохнуть и выдохнуть, когда он разворачивает его и со словами:
– Это было ее последнее письмо ко мне, оно пришло уже после нападения на дворец, – начинает чтение. – «Ваша светлость, извините, что я не могу выполнить вашу просьбу называть вас Лираном. Я не могу, даже если вы этого потребуете, отказаться от этикета и воспитания, и к тому же я думаю, что этого не следует делать.
Тем не менее я рада писать вам это письмо, так как мне очень нравится наш обмен мнениями.
Для меня очень важно рассказать вам, как прошла моя неделя. В моем последнем письме я сообщила вам, что начала читать книгу. К сожалению, я вынуждена признаться, что прервала это чтение. Все эти метафоры и сравнения – это не для меня. Мне больше нравится бывать в нашем прекрасном ландшафтном саду. Цветы начинают распускаться, а трава такая чудесно-зеленая, что я могла бы смотреть на нее весь день. Еще за эту неделю я выучила две новые фортепианные пьесы, которые мне очень хотелось бы вам сыграть. Отец сказал, что в ближайшее время все князья приглашены на пир. Мне впервые будет разрешено на нем присутствовать. Я не могу дождаться, когда покажу вам свои цветы, которые я сама вырастила, и сыграю что-нибудь на фортепиано.
Но на этой неделе еще произошел инцидент, о котором я хотела бы забыть. Моя сестра Навиен, похоже, что-то скрывает. Я уже говорила вам, что она очень одаренный читатель. Но меня не покидает ощущение, что она утаивает какие-то слова, и теперь это донесли отцу, который хочет ее наказать. Я хотела бы убедить ее не продолжать вести себя нечестно, поскольку честность – это принцип нашего княжества. Но в ней таится что-то, что хочет вырваться наружу. Однако я должна это предотвратить. Это может стоить ей головы.
Я надеюсь на ваш, как всегда, мудрый совет в этом вопросе.
И на скорую встречу.
Ваша госпожа Авиелл».
Когда Лиран кончает чтение, я чувствую себя так, будто оглохла. Будто нахожусь под водой.
– Зачем вы мне это прочитали? – наконец спрашиваю я, когда прихожу в себя. Наверное, Авиелл написала это письмо в тот день, когда на нас напали.
– Потому что я не могу быть влюблен в женщину, которая это написала.
Я с трудом сглатываю. Я хотела бы возразить, что письмо не отражает всю Авиелл. Что в ней есть еще очень много всего. Но это было бы ложью. Именно так и поступала Авиелл всегда. Просто следовала правилам.
Мне больно думать о слове «просто» и понимать, что оно с ней связано. Впрочем, так оно и есть. Просто. Она ничего не понимает ни в литературе, ни в политике. В искусстве тоже. Больше всего она любит гулять в саду, наблюдать за цветами или играть на пианино. Но в этом нет ничего плохого.
– Женщина, написавшая стихи, необузданна и пытлива, – говорит он с юношеским волнением в голосе. – Ей интересно почувствовать и испытать что-то новое, и она видит самую суть вещей.
– Лиран… – пытаюсь я его прервать.
– Она умна, красива и чертовски одинока. – Голос у него становится хриплым и дрожит.
– Лиран, – снова шепчу я. На этот раз он смотрит на меня. – Я и есть эта женщина. Так что не надо все это говорить.
Он поджимает губы.
– Но…
– Нет. Я герой, а вы собираетесь жениться на моей сестре.
Никогда бы не подумала, что эти слова мне будет так трудно произнести. Но они словно тяжелый камень у меня в горле, который я могу вытащить только с помощью своей силы воли.
– Но эти стихи…
– В конце концов, это всего лишь фантазия, Лиран. Это то, что я пишу, а не то, кем я являюсь на самом деле. Я была и остаюсь демоном. Даже если бы сотни квири покрыли мою кожу, я все равно осталась бы существом из преисподней. Я несу в себе первородный грех.
Он довольно долго молчит.
– Я не хочу, чтобы вы уезжали.
– Почему? – спрашиваю я, пожимая плечами. – Мы едва знаем друг друга. Вы шантажировали меня, и мы несколько раз разыгрывали что-то здесь, в замке, чтобы у ваших слуг сложилось впечатление, что мы друг в друга влюблены. Все.
Я наблюдаю за его высокой фигурой, излучающей силу. Смотрю на его темные, падающие на лицо волосы. На его почти черные глаза. Я знаю это выражение в них. Он понимает, что я права. Он знает, что я герой, что мы едва знакомы. Но что-то внутри у него хочет это изменить. Только к чему это приведет?
– Она похожа на вас?
– Авиелл? – уточняю я. Мне холодно, я замерзла. Хотя герои не могут мерзнуть.
Он кивает.
– Вы что, никогда не видели друг друга раньше?
– Нет, она наблюдала за мной на празднике вашего отца, очевидно, тайком, а потом написала мне.
– Ах вот как, – отвечаю я, а затем сразу отвечаю на его вопрос: – Нет. Мы не похожи друг на друга. У нее черные волосы, еще темнее, чем у вас. И зеленые глаза. Она прекрасна.
Я говорю это искренне. Потому что я всегда знала, что из нас двоих красивее Авиелл. Меня это никогда не беспокоило. И я не собираюсь сейчас начинать переживать по этому поводу. Благодаря особенностям моего обучения на моем на самом деле маленьком, изящном носу появилась крошечная горбинка, так что он немного искривлен. Если присмотреться, у меня заметны мешки под глазами, всегда немного припухшие. Это тоже из-за постоянных драк, и теперь у меня есть еще и этот огромный шрам на лице, потому что я вырезала лилию, которая на самом деле мне нравилась.
– Внутренне она так же прекрасна, ваша светлость. С ней стоит познакомиться.
–
Я не собираюсь воевать со своей сестрой. Я не сделаю ничего против своей родственной души. А самое главное, я не хочу бороться за мужчину, которого не знаю как следует. Хотя меня и тянет к нему. Однако это не глубокие чувства. Как они могут быть глубокими? Это просто влечение, которое со временем пройдет.
– Но вы… – начинает он, но я качаю головой.
– Вы сами сказали, что все это произошло только потому, что я связана с Авиелл. Вы что-то чувствуете к ней и проецируете это на меня. Не более того.
Я опять делаю глубокий вдох и выдох.
– А сейчас я должна идти спать, – заканчиваю я разговор и ухожу.
Лиран меня не останавливает. Наверное, так даже лучше. Еще два дня, и я больше его не увижу. Это хорошо. Для нас обоих.
Когда я прихожу на завтрак на следующий день, в комнате только Лиран, читающий книгу. Он вежливо приветствует меня. Все чувства, которые я могла видеть в его глазах вчера, исчезли.
Как будто он их просто погасил. Как свечу, которая горит только до тех пор, пока вы не решите ее задуть. Похоже, именно это он и сделал.
Я должна бы этому радоваться. Но у меня не получается. К тому же у меня в голове канючит Вьюнок. Может быть, именно этот маленький квири вселяет в меня все эти чувства. Однако, если честно, с первой секунды, как я увидела Лирана, я уже знала, что он может стать для меня погибелью. И это не из-за чувств, которые испытывает к нему Ави. Я в этом уверена. Только я еще не решила, позволю ли я себе это.
Мы молча едим, и тут Лиран сообщает, что наша карета скоро прибудет. Внезапно мне видится все это слишком поспешным. Я здесь даже как следует пожить не успела. Лиран хотел, чтобы Арк учил меня, и…
– А что с апокрифами, которые я должна была для вас прочитать? И что будет с уроками Арка?
– Из-за вашего отравления мы потеряли время. Но в любом случае сейчас безопаснее всего будет, если вы не станете использовать демонические силы.
– Безопаснее для кого?
– Для вас, Навиен.
Он произносит это спокойно и почти ласково, а потом протягивает мне руку.
Когда мы наконец садимся в карету, я понимаю, что ни с кем не попрощалась. Но должна ли я была это сделать? Что-то во мне кричит, что да. По крайней мере, с Лу и с Мирал, которая пока останется здесь у родственников. Но та часть, которая получила воспитание героя, никогда не прощалась. С кем ей было прощаться? Я была просто телохранительницей, а они не прощаются. Но самое главное, не прощаются с ними. В лучшем случае их просто отсылают.
Осознавая, что я по-прежнему во многом остаюсь тем существом, которым меня сделали, я беру в руки найденную в своей комнате книгу. В основном для того, чтобы избежать необходимости разговаривать с Лираном, но закрываю ее, когда он шумно откашливается.
– Есть еще одна вещь, которую я хотел бы обсудить.
– И что же это? – спрашиваю я, едва заметно поглаживая бумагу книги, чтобы отвлечься. От него и от того притяжения, которое он излучает. И от своего постоянного ощущения дискомфорта в этой новой одежде. Сегодня я одета в простое темно-синее платье.
– Тарон больше не появится, а это значит, что вы свободны, вернее, Авиелл. Тем не менее княжество Гнева имеет на вас права, поэтому вы обязательно должны будете встретиться с дядей Тарона, Густой.
– И как это будет происходить? – спрашиваю я, бросая взгляд на окружающий нас лес. Я боюсь этого разговора. По какой-то причине я не хочу терять Лирана и нашу с ним договоренность. Хотя немного похоже на то, что я это все уже потеряла, потому что он, видимо, принял мои вчерашние слова близко к сердцу и теперь опять разговаривает со мной с вежливой отстраненностью. Что ж, я сама этого хотела. Сама все это ему сказала. Но мне больно, и я не могу это подавить. Как будто эта боль, которую я раньше никогда не испытывала, теперь стала частью меня. Больше всего мне хочется кричать и плакать. Да, я даже хотела бы забрать все свои слова назад и сказать ему, что у нас есть шанс. Но я этого не делаю, потому что меня не так воспитывали.