Дана Эльмендорф – В час ворон (страница 19)

Ключ с зубчиками-зубами жжет карман весь день.

– Умоляю, объясни, как, вернувшись на место преступления, ты очистишь свое имя, а не попадешь в тюрьму?

Рейлин лопает пузырь жвачки, кидая на меня косой взгляд. Темные волосы взлетают над головой, когда ветер врывается в опущенные окна машины. Ее синяя «Камаро» мурлычет, как котенок, но кондиционер отстой. Однако с ее стороны ужасно мило меня подвезти.

Она сомневается только потому, что не видит всей картины. Я тоже, если честно. Но она есть, нужно просто сперва собрать все детали.

– Шериф считает, что я могла убить Стоуна, что… угрожать ему убийством в суде, как я сделала, было не самым умным жестом.

Рейлин согласно мычит.

– А Стоун не оставил записки, – продолжаю я, – отчего подозрений становится только больше. Вдобавок еще смерть Эллиса – и все выглядит так, будто я избавляюсь от Ратледжей один за другим.

– А ответа на мой вопрос все еще нет. – Рейлин хмурится.

На главной дороге дежурит заместитель шерифа, чтобы журналисты и любопытствующие не испортили место преступления. Но мы можем пробраться туда с задней стороны, если только пролезем по заброшенному саду с пеканами. Машина Рейлин скрипит и кряхтит, перебираясь через ямы на грунтовке.

– Адэйр велела мне найти справедливость.

– Она четко велела тебе отправляться на место преступления? – Рейлин скептически поднимает бровь.

– Нет, – закатываю я глаза. – Но где-то же надо начать. Она сказала, что мне нужно будет освободиться. А теперь меня подозревают в убийстве.

– Она могла бы выражаться почетче, – бормочет Рейлин.

– Я говорила, что тут четких правил нет. Это же не карта с пометкой «Иди к крестику, и найдешь сокровище». Ей показывали обрывки. Как кусочки пазла, и тебе нужно понять, во что они складываются.

– Может, справедливость тупо в том, что ублюдок сдох. – Рейлин пожимает плечами, будто ей этого достаточно.

– Как-то не кажется это справедливостью, – жалуюсь я, отвернувшись к окну.

Дорогу через поле захватили сорняки и кустарники. Палки и ветки на сужающейся тропе угрожают поцарапать машину, поэтому Рейлин останавливается, не доехав до конца. Дальше придется идти пешком.

– Дело не только в том, что видела Адэйр, – говорю я, когда мы пробираемся через сорняки, высоко поднимая ноги. – Эллис тоже сказал странное: «Она здесь». Я подумала, может, он говорил об Адэйр, ее духе. Потом он позвал меня по имени, отчаянно, будто хотел мне передать от нее послание?

– Но почему? Эллис вряд ли даже знал о ее существовании. – Логика Рейлин ранит. Но все же что-то мне кажется странным, и я хочу понять что. – Слушай, – начинает Рейлин, – даже если ты права, мертвеца арестовать невозможно. Особенно не на основании бессвязных слов умирающего мальчишки или каких-то мутных подсказок зловещего видения – не то чтобы я сомневалась в способностях Адэйр. – Она делает невинный жест рукой. – Просто говорю.

– Но посмотреть-то можно, так? – Мы добираемся до дороги с другой стороны, и я ныряю за дерево. Рейлин садится на корточки рядом.

– Конечно, можно, – шепчет она. – Что плохого может случиться? Ох, подожди-ка, тебя могут арестовать за проникновение на место преступления! – Она широко распахивает глаза, изображая удивление, чтобы проиллюстрировать свой аргумент.

– Тогда тебе бы лучше затихнуть, чтобы нас не поймали! – яростно шепчу в ответ я.

Из кустов видно заместителя шерифа Билли Парнелла, который блокирует дорогу своим автомобилем. Билли наворачивает круги, пытаясь растрясти дикие яблони. Он дебил. Как он попал в полицию, у меня в голове не укладывается. Наверное, выбор был невелик. Мы с Рейлин незаметно перебегаем дорогу и ныряем в лес, где было найдено тела мистера Ратледжа.

– Ты не думаешь, что копы уже собрали все улики? – Рейлин бежит вприпрыжку, чтобы догнать меня. – Что именно ты надеешься найти?

– Справедливость, – сухо отвечаю я.

Рейлин ворчит.

Желтая лента огораживает ничем не выделяющийся восьмиугольник леса.

– Здесь, наверное, и нашли сожженную ворону. – Рейлин показывает пальцем на горку пепла чуть в стороне. Костей нет, их, полагаю, забрали как улику.

– Не считаешь странным, что такой человек, как Стоун Ратледж, сжег ворону, перед тем как повеситься? – спрашиваю я.

– Может, это был не он. Может, это были те детишки, которые наплели, что видели, как ты шаришься по лесу тем утром. Дети всегда жгут всякую всячину, – говорит она, качая головой.

Это возможно, хоть и не знаю, насколько вероятно.

– Что, если тут сожгли что-то другое? – Что-то мне в этой истории не нравится.

– Типа чего?

– Улики, может? Не знаю.

– Что бы это ни было, оно было некрупным. Что тебе сказала Адэйр? – спрашивает Рейлин. – Конкретно.

– Что Могильный Прах передал тете Вайолет этот ключ. – Я достаю его из кармана, чтобы показать ей. Я нашла его в тумбочке Адэйр после похорон. Он показался мне слишком важным, чтобы просто оставить там. Я повесила его на шею для надежности. – Он сказал ей, что правда меня освободит. – Я становлюсь в центре огороженной площадки и начинаю обходить ее по спирали в поисках подсказок. Хотя Рейлин права – здесь все уже вычистили. – Адэйр едва могла заглянуть за субботу, день, когда умерла. Затем она написала это. – Я передаю Рейлин обрывок бумаги.

– Найди весы правосудия. В них правда, – читает она вслух и возвращает мне записку. – Значит, ты отправишься в тюрьму, и тебя нужно будет освободить?

– В тот момент я думала, что Адэйр надо мной подшучивает, чтобы преподать урок: я оказалась в неприятной ситуации и нуждалась в ее помощи. Но затем ее стало беспокоить значение этого тумана, и как бы сильно Адэйр ни старалась, она ничего не видела после субботы.

Она пыталась заглянуть в будущее четыре дня. Сперва чтобы увидеть хоть что-то о Дики и гонке. Когда ничего не вышло, она начала выглядывать ключ с зубчиками-зубами, который Могильный Прах отдал тете Вайолет на хранение, и как будто напала на след. Она отказывалась рассказывать на какой, пока не разберется. Сказала, что я создаю атмосферные помехи, что бы это ни значило. Теперь мне кажется, она сказала так, чтобы уберечь меня, потому что обнаруженное ею, что бы это ни было, я почти уверена, было связано с ее смертью.

Рейлин щурится:

– Мне по-прежнему кажется, что она могла под правосудием иметь в виду смерть Стоуна Ратледжа.

Я качаю головой:

– Нет, здесь что-то большее. Ей было очень важно сказать мне это. Она была почти в отчаянии. Когда я попыталась на следующий день заставить ее объяснить все, она сказала, что пытается разобраться.

– Разобраться в чем?

Я пожимаю плечами, затем останавливаюсь: две полосы за пределами огороженной зоны привлекают мое внимание. В грязи отпечатались свежие следы шин. Я иду по следу тянущейся между деревьев колеи, чтобы посмотреть, куда она ведет.

Прилично пройдя, Рейлин спрашивает:

– Это фермерский дом?

Она указывает блестящим синим ногтем. Между деревьев вдалеке проглядывает дом, обшитый белым сайдингом.

Внутри вздымается страх. Память об этом доме и том, что случилось в ту ночь с близнецами, я давно пыталась подавить. Острая и болезненная, она всегда всплывает обратно на поверхность.

«Он попал ногой в яму, в могилу или вроде того».

– Тут мальчишки Лэтэм нашли Эллиса, – говорю я немного озадаченно, когда мы приближаемся к дому, который я никогда не рассчитывала увидеть снова.

Я пыталась найти его однажды. Но прошло слишком много лет, а он был слишком далеко. Мне тогда только исполнилось четырнадцать, и бабуля чем-то меня выбесила. У меня появилась гениальная идея найти могилу детей и самой вызвать полицию, рассказать им какую-нибудь байку о том, что именно бабуля убила их. Но дороги в холмах были извилистыми и многочисленными, и искать это место было все равно что черного кота в подвале с углем. Кроме того, поездив несколько часов на велосипеде по округе, я немного пришла в себя. А еще сообразила, что копы поймут, что я вру.

Или еще хуже – бабуля скажет им, что убила их я, хоть это была только половина правды.

Перед глазами по-прежнему стоит картина того, как низкий «Корвет» Стоуна Ратледжа тащится по подъездной дорожке. Вой той женщины даже сейчас шепчет на ветру. Судя по виду дома, с тех пор здесь никого не было.

Что-то есть в возвращении к прошлому, что вскрывает старые раны. Болезненные и гноящиеся, истекающие виной. Я почти чувствую, как адское пламя горит под ногами.

– Постой.

Рейлин мягко берет меня за локоть и обрывает мою траекторию к дому. Она кивает на северную окраину участка. В прогалину между деревьями мне видно синюю мигалку припаркованной на главной дороге машины заместителя Парнелла.

Мы тихонько пробираемся по кромке леса, пока не оказываемся с южной стороны дома, которая закрывает нас от взгляда полиции. Только выйдя на густо заросший сорняками двор, мы целиком видим заброшенный дом. Грязные белые доски сайдинга свисают, будто старая кожа. Ржавый красный металл крыши отслаивается, обнажая высохшие деревянные ребра. Это гниющий труп посреди зеленого леса.

Я чувствую чье-то присутствие в доме и на земле. Из-за деревьев за нами следят глаза. Что-то темное знает, что мы здесь.

– Я не уверена, что туда надо идти, – тихо и низко говорит Рейлин.

– Тогда оставайся тут. – Я отмахиваюсь от шестого чувства и подхожу к месту, где однажды Могильный Прах припарковал наш пикап.