Дана Дуняша – «ГРАНИ ДАНЫ» три романа от первого лица. «Она меняет всё. Кроме права любить» (страница 1)

Дана Дуняша

«ГРАНИ ДАНЫ» три романа от первого лица. «Она меняет всё. Кроме права любить»

ГЛАВА 1. РИТМ СОВПАДЕНИЯ

Часть 1

В этом городе слишком много огней, чтобы видеть звезды. Я стояла у панорамного окна двадцать пятого этажа, держа в руке бокал с теплым шампанским, и чувствовала, как внутри разрастается знакомая, липкая пустота.

Меня зовут Дана. Сегодня я — блондинка. Платиновый каре, четкие линии, холодный блеск в изумрудных глазах. Мои коллеги говорят, что я выгляжу как ледяная королева. Они не знают, что под этим льдом — вулкан, который ищет, куда бы извергнуться. Я сама выбрала этот образ неделю назад. До этого месяц была рыжей. А до этого — жгучей брюнеткой с каре. Меняя оболочку, я пытаюсь обмануть судьбу. Вдруг в новом образе меня полюбит кто-то другой? Вдруг в новой шкуре я не буду так сильно чувствовать боль?

Глупо. Я знаю это. Мне тридцать два года, у меня счет в банке, на который можно купить половину этого здания, и полная свобода делать что угодно. Но свобода без того, с кем можно разделить тишину, превращается в одиночную камеру.

— Дана, ты идешь? — голос подруги вернул меня в реальность. — Вечеринка уже в разгаре. Там будет кто-то из мэрии.

— Иди, Лена, — я поставила бокал на подоконник. — Я подъеду позже. Или не подъеду.

Она вздохнула, привыкшая к моим капризам, и упорхнула в лифт. Я осталась одна. Тишина квартиры давила. Я посмотрела на свое отражение в темном стекле. Идеальная укладка, дорогое платье, которое стоило как чья-то годовая зарплата. И глаза... в глазах была тоска.

Мне нужно было не «мероприятие». Мне нужно было чувство. Адреналин. Живая музыка. Что-то настоящее, не отлакированное до блеска.

Я взяла ключи от машины. Интуиция, та самая, что помогала мне в бизнесе, шепнула адрес. Подпольный лофт на окраине, где собираются те, кому тесно в золотых клетках.

Часть 2

Воздух там пах дымом, дешевым вином и свободой. Никакого фейс-контроля, никаких смокингов. Я прошла внутрь, и меня никто не узнал. В полумраке, под мигающие неоновые лампы, я была просто девушкой в черном платье.

И тут я услышала ЭТО.

Музыка не била по ушам, как обычно на таких тусовках. Она обволакивала. Лоу-фай. Теплый, потрескивающий винил, мягкий бит, меланхоличное пианино. Это была музыка для тех, кто любит ночью, когда все спят.

Я пробралась к диджейскому пульту, установленному прямо на деревянных поддонах. За ним стоял он.

Растрепанные волосы, простая белая футболка, на шее наушники. Он не смотрел в зал, он слушал свою музыку, закрыв глаза. Его пальцы легко скользили по пластинам. В его движениях была какая-то гипнотическая плавность.

Я подошла ближе. Он открыл глаза. Они были темными, почти черными, и в них не было привычной мне алчности или подобострастия. Он посмотрел на меня как на человека.

— Тебе громко? — спросил он. Голос низкий, с хрипотцой.

— Нет, — ответила я, удивляясь собственному голосу. Он звучал мягче, чем обычно. — Идеально. Ты играешь так, будто знаешь, о чем я думаю.

— Я не читаю мысли, — он усмехнулся, уголком губ. — Я просто чувствую ритм города. А ты... ты выбилась из ритма.

Он протянул руку. Не чтобы потанцевать. Просто чтобы коснуться. Его пальцы коснулись моего запястья. Ток пробежал по коже. Резкий, неожиданный. Я не отдернула руку.

— Меня зовут Макс.

— Дана.

— Дана, — он повторил, будто пробуя имя на вкус. — Тебе не сюда, Дана. Ты пахнешь дорогим парфюмом и безопасностью. Здесь пыльно и опасно.

— Опасность — это как раз то, что мне нужно сегодня.

Он посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. В этом взгляде не было пошлости. Было любопытство. И что-то еще... вызов.

— Сет заканчивается через двадцать минут, — сказал он, возвращаясь к вертушкам, но не отпуская мой взгляд. — Если ты не сбежишь раньше, я покажу тебе, где я живу. Но предупреждаю: у меня нет квартиры.

Мое сердце пропустило удар. Мужчина без квартиры? В моем мире это равносильно катастрофе. Но в его голосе это звучало как приглашение в другой мир. Мир, где нет правил.

— Я никуда не сбегу, — сказала я.

Часть 3

Он жил в фургоне. Старом, отреставрированном «Фольксвагене», припаркованном на охраняемой стоянке у набережной, где его, видимо, знали все охранники. Внутри было удивительно уютно. Гирлянды, книги, стопки пластинок, маленькая кофемашина и кровать, занимающая половину пространства.

Здесь не было запаха денег. Здесь пахло кофе, деревом и им.

— Добро пожаловать в мой дворец, — Макс снял куртку, бросил её на крючок. — Извини за спартанские условия.

— Мне нравится, — честно призналась я. Я села на край кровати. Ткань была мягкой. — Это честно. В отличие от моих пентхаусов.

Макс подошел ко мне. Он не стал включать яркий свет, только тусклую лампу у изголовья. Тени легли на его лицо, делая его профиль резким и мужественным.

— Почему ты здесь, Дана? — он спросил тихо, вставая между моих колен.

— Потому что я устала быть правильной.

— А кто сказал, что ты правильная?

Он наклонился. Я почувствовала его дыхание. Оно пахло мятой и дымом. Я закрыла глаза. В этот момент я не была бизнес-леди. Я не была той, кто принимает решения. Я была просто женщиной, которая хочет быть желанной.

Его губы коснулись моих. Сначала легко, вопросительно. Я ответила, вцепившись пальцами в его футболку. Поцелуй углубился. В нем не было нежности, только голод. Накопленный месяцами одиночества голод с моей стороны и какая-то дикая энергия — с его.

Он провел рукой по моей спине, сжимая ткань платья.

— Ты дрожишь, — прошептал он мне в губы.

— От холода, — солгала я.

— Нет. От меня.

Его руки скользнули под подол платья. Кожа ожила. Каждый его касание отзывалось внутри жаром. Я забыла, где я. Забыла, кто я. Существует только этот фургон, этот мужчина и эта музыка, которая, казалось, доносилась отовсюду.

Он поднял меня на руки, не прерывая поцелуя, и уложил на узкую кровать. Пружины скрипнули. Это было так реально. Так непохоже на мои стерильные простыни из египетского хлопка.

— Смотри на меня, — потребовал он.

Я открыла глаза. В полумраке его зрачки были расширены.

— Сегодня ты моя, Дана. Не города, не работы. Моя.

Когда его ладонь коснулась моей груди через ткань, я выдохнула, и этот выдох превратился в стон. Я хотела остановить время. Я хотела, чтобы эта ночь длилась вечно. Я знала, что это ошибка. Знакомство в фургоне, мужчина без определенного места жительства... Мой рациональный ум кричал об опасности. Но тело пело.

Я расстегнула пуговицу на его рубашке. Потом еще одну. Мои пальцы дрожали, касаясь горячей кожи его торса. Он был твердым, живым.

— Макс... — прошептала я.

— Тише, — он прижал палец к моим губам. — Просто чувствуй.

В этой тесноте, в этом странном доме на колесах, я впервые за год почувствовала себя не одинокой. Мы сливались в ритме, который он задал своей музыкой earlier. Медленно, тягуче, неизбежно.

ГЛАВА 2. ВНУТРИ ФУРГОНА (БЛИЗОСТЬ И ИЛЛЮЗИЯ)

Часть 1. Контрасты

Я возвращалась к нему каждую ночь после работы. Это стало ритуалом, о котором не знали мои секретари, партнеры и даже лучшая подруга. Днем я была Даной — хозяйкой положения, женщиной в дорогом костюме, подписывающей контракты на миллионы. Мои волосы, окрашенные в холодный платиновый блонд, сияли под лампами офиса как корона. Но стоило солнцу сесть за горизонт, как я снимала каблуки, садилась в машину и ехала на окраину, к набережной.

Там, среди тенистых деревьев и запаха реки, стоял его фургон.

В первый раз, когда я переступила порог его «дома», меня поразило отсутствие вещей. У меня дома каждая полка была заполнена декором, каждая стена — картинами. Здесь было только самое необходимое: кровать, стол, колонки и книги. И повсюду винил.

— Ужин королевы, — усмехнулся Макс, ставя на стол два бокала и бутылку красного вина. На закуску были только сыр, хлеб и виноград. — Извини, мишленовских звезд нет.

Я села на узкую скамью. Мои ноги в чулках казались здесь инородным телом.

— Знаешь, Макс, — я взяла бокал, — я сегодня ела устриц в ресторане, где светильники стоят дороже твоего фургона. И мне было тошно. А здесь... здесь я чувствую вкус вина.

Он посмотрел на меня серьезно. Его взгляд скользнул по моим ногам, по линии шеи, задержался на губах.

— Потому что ты здесь настоящая. Там ты — функция. Здесь ты — женщина.