Дана Делон – Под небом Парижа (страница 8)

– Дело не в одежде. У тебя глаза потухли, – неожиданно признается он, и я теряю дар речи.

Я знаю, как ответить на любую его колкость. Но не на подобное.

– Иной раз не стоит озвучивать все, что думаешь, – шепчу я.

Валентин виновато поджимает губы:

– Прости.

– Мне кажется, вам стоит поторопиться, – словно ничего не слыша и проявляя чудеса чуткости, замечает Джерардо.

– Я взял запасной шлем специально для тебя. – Валентин рад смене темы и сразу же заглатывает наживку.

– Шлем? – недоуменно переспрашиваю я. – Ты не на машине?

– Ты представляешь меня водителем машины? Что больше мне подходит: «пежо» или «рено»?

– «Фиат»! – язвлю я.

Валентин подхватывает меня под руку:

– Пошли, язва. Ты не хочешь опоздать в свой первый день.

– И я не хотела ехать на мотоцикле. Я же в юбке.

Он выводит меня в коридор, крикнув на прощание Джерардо:

– Джерри, ты лучший повар во вселенной! Я вернусь к ужину, позаботься обо мне, ладно? С тебя твоя фирменная лазанья!

– Вот подлиза! – фыркаю я.

– Ты просто завидуешь нашим с ним отношениям… Ради меня он готов на все.

– Только ты зовешь его Джерри.

– У нас с ним братская любовь. Мне можно. – Валентин надевает старые потрепанные кеды и берет с вешалки свою толстовку. – Если без шуток, выглядишь сногсшибательно!

– Ага, с потухшими глазами, но сногсшибательно.

– Ты мне этого не забудешь, да?

– Время восемь сорок пять, я все-таки опоздаю, – вместо ответа напоминаю я.

– Не в этот раз!

Валентин подает мне белый шлем и хватает за руку. Мы выбегаем из дома и направляемся в сторону парковки. Я иду максимально быстро в максимально неудобной обуви.

– Эта штука убьет весь объем! – ною я, натягивая шлем на голову.

– Ой, не будь занудой.

Вал помогает мне зафиксировать шлем и надевает на голову свой. Затем достает ключи от «Триумфа»[7].

– Стоп. Я была уверена, что вон та развалина неизвестной мне марки твоя. А ты катаешься на «Триумфе»?

Валентин бросает взгляд на мотоцикл, о котором я говорила, и закатывает глаза:

– Я, конечно, знал, что ты обо мне невысокого мнения, но не настолько же! Прыгай уже, а то точно опоздаем.

Я сажусь на мотоцикл и понимаю, что короткая юбка – худшее из возможных решений. Но времени возражать нет.

– Это моя первая в жизни поездка на мотоцикле.

– Первый раз, значит… – Он поигрывает бровями.

– Отвернись, придурок.

– Давай обними меня уже, и поедем. Только держись крепко.

Молча обнимаю его за талию и не могу удержаться от комментария:

– Ты что, начал качаться? Откуда такой пресс?

– За три года, Марион, у меня на голове мог вырасти рог! А ты удивляешься прессу.

– Рога у тебя были всегда… бараньи, а вот пресс у ленивой задницы – явление любопытное.

Валентин фыркает и срывается с места. Я крепче стискиваю руки у него на талии.

– Не сломай мне ребра! – кричит он и поворачивает вбок.

Мне на секунду кажется, что мы сейчас упадем. Поэтому я закрываю глаза и перестаю дышать. Но удара об асфальт не следует, Валентин легко лавирует между машинами и выезжает на мост Альма. Мы мчимся дальше. Ветер обдувает меня, и я ощущаю выброс адреналина и радость, пока мы мчимся по утреннему Парижу. Мы проезжаем мимо статуи Свободы, и я бросаю короткий взгляд на нее и на башню. Как же прекрасен этот город…

– Офис же на старом месте? – спрашивает Вал, когда мы останавливаемся на красный свет.

Я усмехаюсь:

– Это в твоем стиле, проехать почти весь путь и в самом конце уточнить, а туда ли ты едешь…

– Значит, на старом. Выброшу тебя на остановке «Мишель-Анж – Отей».

– Лучше уж не выбрасывай!

– Посмотрю на твое поведение… – С этими словами Вал вновь жмет на газ.

Я в очередной раз обхватываю его со всей силы, но не могу скрыть улыбку. Как мне нравится наша утренняя поездка!

Валентин действительно тормозит около станции метро:

– Вуаля! Можете не благодарить.

– Я и не собиралась…

– Язва.

Фыркаю и пытаюсь снять шлем, но его заело.

– Чего копаешься? У тебя осталось три минуты.

– Не могу снять этот чертов шлем!

Вал поворачивается ко мне и улыбается:

– Ого, есть что-то, чего ты не можешь!

Проворные пальцы Валентина справляются с противной застежкой, и он стаскивает с моей головы шлем. Я сразу же поправляю волосы, и он оглядывает меня.

– Подожди-подожди, – решает он помочь и подхватывает мои непослушные пряди, укладывая их, а затем заглядывает в глаза. – О, что я вижу? Блеск и радость! Понравилось колесить на нем, да?

– Ты будешь не ты, если не выклянчишь комплимент.

Он снимает свой шлем и продолжает смотреть на меня. А потом неожиданно целует в обе щеки. Нежно, ласково.

– Привет, Марион.

Этим он сбивает меня с толку, я моргаю и пытаюсь понять, что только что произошло.

– Чего ты так уставилась? – тут же спускает меня на землю Вал. – Не знаю, как там у любителей овсянки, но мы, французы, целуемся при встрече. А ты забываешь наши традиции!