Дана Делон – Под небом Парижа (страница 7)
Ага… Так что завтра у меня рабочий день!
Иди спать. Твоя работа начинается утром, ведь так?
Именно.
Я заеду за тобой после работы. Надо же мне тебя обнять и передать заразу, хотя сомневаюсь, что она имеет власть над тобой.
Ха-ха, как смешно. Увидимся через две недели, как только будем уверены, что ты ничего не подхватил. До этого – никаких обнимашек!
Да что я могу подхватить! Во мне столько водки. Антисептик и внутри, и снаружи. Так что обнимашкам быть!
Я подумаю над этим…
Сладких снов, Мар.
Я ничего не отвечаю. На лице блуждает глупая улыбка. За это я обожаю Валентина. На каком бы дне я ни оказалась, лучший друг всегда меня вытащит. И он не будет это делать умными речами и нравоучениями. Он сделает это по-идиотски смешно, но так работает лучше всего.
Просыпаюсь и резко подскакиваю с постели. Я забыла вчера поставить будильник и теперь в панике начинаю искать телефон. Время 7:37. Выдыхаю: не хватало еще опоздать в свой первый рабочий день. Представляю, как довольна будет Натали. Мне нужно быть в офисе в девять часов, поэтому я падаю на кровать и пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Все в порядке, ты не проспала.
На телефон приходит сообщение. Я читаю его и начинаю в голос хохотать.
Доброе утро, исчадие ада. Если вдруг будет намечаться Третья мировая, ты мне свистни. Спрячу свою трусливую задницу в бункере.
Доброе утро. Ты так рано проснулся!
Да, хотел пожелать тебе хорошего дня и удачи. Потом вспомнил, что удача нужнее Алексу.
Можешь мысленно пожелать ее ему.
Ну уж нет, я себе карму портить не буду. Тебе во сколько надо быть на работе?
К девяти утра… Сейчас подниму зад с кровати и пойду в душ.
Ты же знаешь, что мне нельзя говорить слово душ? Я теперь буду представлять тебя в душе… И меня пугает, насколько сильно мне нравится эта фантазия.
Все, что тебе остается, – лишь фантазия.
Поверь, Марион, фантазии о любой женщине на земле всегда лучше, чем реальность с ней.
Такое можно сказать и о мужчинах!
Такое можно в целом сказать о жизни…
На этой меланхоличной ноте я ухожу.
И ты стоишь голая под струями воды… И я…
И ты тихо помогаешь себе правой рукой у себя в комнате…
Ты, конечно, смеешься, но у моего кулака с тобой гораздо больше общего, чем ты думаешь!
И что бы это могло быть?
Вы оба – мои лучшие друзья!
Я и кулак! Кулак и я!
Именно. Только он еще и друг с привилегиями, а ты зануда.
Никаких привилегий от меня… Мой дорогой, любимый друг.
Я предпочитаю твои ругательства. Они точно исходят от чистого сердца!
Здесь ты прав как никогда. Все, я в душ!
Откладываю телефон и бегу в ванную. Иначе я могла бы переписываться с Валентином весь день. Только он может вести бессмысленные разговоры ни о чем и обо всем на свете.
После душа я решаю надеть костюмчик от «Шанель»… Слово «костюмчик» стало моим любимым за последние двадцать четыре часа. Надеваю короткую юбку и жакет в черно-белую клеточку. Я вспоминаю, как носила их в восемнадцать лет, тоже на стажировку. В выпускном классе обязательно нужна была месячная практика. Я решила этим воспользоваться и подобраться к Алексу поближе. Мне это удалось, только вот потом он беспощадно растоптал мое сердце. Я бы не назвала себя злопамятной, однако, возможно, лучшим вариантом и правда является месть. Я три года пряталась, и смотрите, к чему это привело: к апатии, депрессии и полной потере вкуса к жизни. И все ради чего? Точнее, ради кого? Ради человека, который на ужин в честь моего возвращения привел другую.
Беру в руки косметичку и заглядываю в зеркало. Я тысячу лет не красилась, но сегодня особенный случай! Подвожу свои огромные глаза черным карандашом и подводкой рисую стрелки. Делаю их кошачьими, миндалевидными; мой взгляд кажется таким загадочным. Мало кто из мужчин сможет устоять. Довольная, изучаю результат. Мне нравится: так шикарно я давно не выглядела. Под жакетом белый обтягивающий топ, на ногах лаковые классические туфли на пятнадцатисантиметровых шпильках. Знаю, что вечером пожалею об этом, но мои ноги выглядят сногсшибательно. Я не готова жертвовать своим видом ради комфорта. Точно не сегодня.
Беру свою любимую классическую «Шанель 2.55»[6] и бросаю последний взгляд на отражение. Превосходна. Именно так меня можно описать. Тональный крем скрыл серость лица, консилер спрятал синяки под глазами, благодаря хайлайтеру кожа сияет, румяна подчеркнули высокие скулы, черная подводка сделала глаза больше и выразительнее, легкий блеск придал моим пухлым губам соблазнительный вид. Мои длинные каштановые волосы спадают на плечи. Они блестят под светом ламп и аккуратными крупными волнами обрамляют лицо. Я красива и знаю это. Я могу заполучить любого свободного мужчину на этой планете. Кроме одного-единственного. И я заставлю его пожалеть о моем разбитом сердце и уязвленной гордости. Пусть это звучит по-идиотски глупо и по-детски наивно, но он пожалеет.
На часах 08:30, я иду на кухню за бутылкой воды. Позавтракать сегодня не получится. По пути сталкиваюсь в коридоре с нашим водителем:
– Тибо, будь добр, отвези меня на работу. Вот только прихвачу воды…
Водитель выглядит сбитым с толку:
– Мадемуазель, вас ждет на кухне Валентин. Он сказал, что я могу идти, так как вы договорились о том, что он подвезет вас. Я хотел отвезти вещи в химчистку, но если ваши планы поменялись…
Настал мой черед удивляться.
– Вал? У нас на кухне?
– Именно…
– Спасибо, Тибо. Можешь заняться своими делами, – говорю я на лету.
Мчусь со всех ног, хотя передвигаться быстро на каблуках практически невозможно. Но я стараюсь изо всех сил. Как только подхожу к кухне, сразу же слышу знакомый веселый голос:
– М-м, это лучший омлет в моей жизни, Джерардо! Был бы ты женщиной или хотя бы помоложе, мне пришлось бы пересмотреть свои планы на жизнь. А точнее, на женитьбу!
Я открываю дверь и вижу довольную улыбку Валентина. Он не замечает меня, сидит спиной ко мне за барной стойкой на высоком стуле и за обе щеки уминает омлет. За последние годы он превратился в мужчину. Плечи стали шире. Серая футболка подчеркивает стройное, спортивное тело. На щеках и подбородке виднеется темная густая щетина, три года назад на нее был лишь намек. Каштановые волнистые волосы спадают ему на лоб, и он небрежным движением зачесывает их набок. Конечно, я видела его фотографии. Но в жизни он выглядит иначе… лучше, привлекательнее, горячее. Но я никогда ему в этом не признаюсь. Я моргаю и беру себя в руки. Это всего лишь Валентин, Марион! Cmon!
– Первая встреча спустя три года, и ты, разумеется, жрешь, – резко заявляю я.
От неожиданности Валентин давится и начинает судорожно кашлять.
– Джерардо, дай ему, пожалуйста, воды, а то умрет на нашей кухне.
Повар смеется и подает моему другу стакан. Валентин жадно выпивает воду и пару раз громко откашливается:
– Первая встреча за три года, и ты чуть меня не убила. Я же говорю, тебя стоит бояться.
Темные глаза с любопытством оглядывают меня снизу вверх. Он жестом показывает покрутиться.
– Что-нибудь еще? Может, станцевать или на голове постоять? – возмущаюсь я.
Он нахально заявляет:
– Если только стриптиз, моя дорогая. Тогда я готов на все: и на стойку на голове, и на танцы.
Джерардо испускает смешок, а я в старой доброй манере стукаю Валентина. Он встает со стула. На голову выше меня, смотрит сверху вниз, и в глазах столько веселья. До сих пор не верится, что его непослушные кудри сменились стильной прической: волосы челки обрамляют лоб, делая взгляд темных глаз более глубоким и таинственным. Полные губы приподняты в плутовской кривой усмешке, кончик носа тоже слегка вздрагивает, когда он улыбается. Загорелый, поджарый…
– А я ничего такой, да? – самодовольно заявляет Вал, и мне хочется еще раз его стукнуть. – Ты тоже изменилась. Такая элегантная, – сразу же отпускает комплимент Валентин.
– Это все благодаря одежде, – спокойным тоном констатирую я очевидное. Видел бы он меня вчера.
– Да нет. Правда изменилась. Особенно взгляд… – настаивает Вал и заглядывает мне в глаза. – Ты стала старше.
– Ты будто разочарован.
– Да нет… – Он мнется.
– Стой, что не так? Я все еще могу переодеться.
Валентин минуту молчит и продолжает разглядывать меня.