Дана Делон – Будь моим, Валентин (страница 25)
Валентин улавливает мой шепот.
– По-твоему, было бы легче, если бы мы знали?
– По-моему, в этом заключается самое большое волшебство Вселенной. То самое, что заставляет людей жить полной жизнью. Порой совершать глупости, позабыв обо всех последствиях.
– Звучит так высокопарно. – Он поджимает губы. – Не думал, что ты склонна к подобной романтизации.
– Ты думал, я склонна лишь сводить тебя с ума? – посмеиваюсь я. – Боюсь, у меня много талантов.
– Скорее ты полна неожиданностей.
– Нет, я, как и ты… полна сюрпризов! А сюрпризы – это прекрасно.
– Кажется, ты не особый фанат.
– Не особый, но ведь это так глупо – не любить сюрпризы, хвататься за привычное и пытаться во что бы то ни стало заморозить мгновение.
– Это не глупо. Тебе просто так проще. Кто сказал, что перемены – к лучшему?
– Глупость заключается в том, что от нас ничего не зависит. Только идиот будет хвататься за мнимый контроль.
– А не идиот? – И вот опять: вопрос задан со смешком, но глаза… они действительно хотят услышать ответ.
– Не идиот позволит течению жизни унести себя, а по пути параллельно будет выискивать плюсы, возможности, не заботясь о вещах, которые ему неподвластны, – отвечаю я, глядя ему в лицо.
– Минутка философии от Полин? – подтрунивает он.
– Возможно, ты в ней нуждался, – с улыбкой отвечаю я.
– Быть может, я больше нуждаюсь в новом поцелуе? – тихо произносит Валентин.
Как только слова слетают с его губ, воздух между нами наэлектризовывается. Я молчу, а он наклоняется к моим губам. Мне отчего-то становится так страшно, будто, если он поцелует меня сейчас, я больше никогда не смогу жить без этого чувства. И поэтому я отстраняюсь.
– Не думаю, что это хорошая идея. – Голос не слушается, хриплый нервный шепот выдает всю гамму моих эмоций.
– А как насчет того, чтобы жить на полную катушку? – Темные глаза пронизывают насквозь.
Мой взгляд опускается на красивую линию полных притягательных губ. Я помню, каково было его целовать. Помню, как щетина слегка покалывала подбородок, помню мягкость и нежность его губ. Чувствую напряженный взгляд Валентина и знаю, что мое желание поцеловать его так же сильно осязаемо, как наше дыхание на лицах друг друга. С нас слишком легко слетели маски в этот вечер. Возможно, впервые в жизни я показала себя, свои переживания, страхи и даже тайные желания. И впервые в жизни не думаю на шаг вперед. Не ставлю стратегических целей. Впервые все чувства заполнили меня – от тоски одиночества до страстного желания ощутить тепло его губ на своих.
– Ты такая красивая. – Так просто, так спокойно и так щемит сердце от этих слов.
Он наклоняется ближе и ласково приникает к моим губам. Не спеша, просто наслаждаясь процессом. Выбивая весь кислород из моих легких силой своей нежности. Его ладонь осторожно ложится мне на шею, язык проникает в рот, переплетаясь с моим в неспешном танце. Он такой теплый и такой мягкий. Его запах и вкус пронизывают меня до кончиков пальцев. Валентин неторопливо, упиваясь каждой секундой нашего поцелуя, нежно поглаживает меня подушечками пальцев и, обхватив мой затылок, притягивает ближе. Он будто потерялся в этом моменте, словно весь мир вокруг перестал существовать. И я потеряла голову вместе с ним. Мне всего мало. Я обнимаю его за шею и, слегка прикусив его нижнюю губу, мгновенно облизываю ее языком, приникаю к его губам, теряюсь в ощущениях, в его запахе и тепле. А потом отстраняюсь, когда понимаю, что мне не хватает воздуха. Сердце колотится о грудную клетку, щеки полыхают, и мне почему-то стыдно смотреть ему в глаза. Впервые в жизни меня так целовали. Нет. Впервые в жизни так целовала я.
– Ты придешь завтра? – Хочется ударить себя за этот жалкий вопрос. Всю жизнь мечтаю перевоспитать женщин, которые выклянчивают внимание у мужчин. Уязвимость – неприятное чувство. Ощущать себя незащищенной и полностью разоблаченной – страшно.
Валентин, будто почувствовав мое замешательство, мой страх, обнимает меня и спрашивает:
– Карантин ведь две недели?
– Угу.
– Я буду приходить каждый день, – тихо обещает он мне на ухо.
И я ему верю. Впервые в жизни я разрешаю себе поверить обещанию, данному парнем.
Глава 13
Валентин
Я не видел ее пять месяцев. За пять месяцев наша планета погрязла в депрессии, тревоге и неизвестности. Пандемия, экономический кризис, одиночество. Если оглянуться назад, приходит осознание. Мои пять месяцев прошли как в тумане. Дни, похожие друг на друга. Они были полны стресса и страха. Я боялся за дедушку. Выхаживал его. Боялся за наши финансы и устроился работать на первую попавшуюся работу. Позволил страху управлять собой. Не потому, что у меня не было другого выхода. А потому, что так проще. Найти работу курьером проще, чем попытаться сделать что-то другое. Утонуть в тревоге за деда проще, чем оставаться сильным. Мне казалось, что я все делаю правильно, что я и есть та самая опора, на которую можно положиться. Но это не так. Как можно положиться на человека, который полностью потерял контроль над собственной жизнью? Как человек, погрязший в апатии, способен стать опорой?
– Знаешь… – задумчиво начинает Полин. Она вытягивает ноги перед собой, аккуратно опуская их на край журнального столика. Что-то такое домашнее есть в этом жесте, что-то такое настоящее проснулось в ней этим вечером. – Я никогда не верю мужским обещаниям. Но, кажется, сегодня мне хочется сделать исключение. Возможно, это временная потеря рассудка, как думаешь?
– Стараюсь меньше думать… – отзываюсь я.
– Не поняла.
Я смотрю ей в глаза.
– За последние пять месяцев я впервые в моменте, – произношу я и шепотом повторяю: – В моменте. Не хочу, чтобы моя голова портила этот миг, понимаешь?
Полин ничего не отвечает, молча отправляет полную вилку еды в рот и начинает медленно жевать. Ее щеки слегка надуваются от количества риса. Не знаю почему, но я готов умереть от умиления. Она ловит мой веселый взгляд и хмуро бросает с полным ртом:
– Что? Я голодная.
– Я догадался, – хмыкнув, говорю я.
Она закатывает глаза и полностью сосредотачивается на ужине, а я ловлю себя на мысли, что мне нравится на нее смотреть. И тишина, в которую погрузилась комната, никак не мешает. Не чувствую необходимости заполнять ее. Такое бывает не часто.
– Кажется, наоборот, мир пытается сказать нам, – прерывает молчание она и откладывает пустую коробку из-под еды на столик, – чтобы мы больше времени пребывали в моменте и ценили его. А ты за эти пять месяцев впервые позволил себя жить в настоящем? Как же так? – Огромные зеленые глаза смотрят на меня с любопытством. – Разве мы не хватались за каждую свободную минуту как за самое драгоценное, когда нас наконец выпустили после карантина? Разве мы не понимаем, что нас снова со стопроцентной вероятностью закроют? Наверно, я оплакиваю свой август, так как прекрасно понимаю, что это последние свободные деньки, которые у меня есть перед началом всех этих чертовых ограничений.
– Ты пытаешься сказать, что момент никогда не был столь ценен, как сейчас, когда у нас его отняли?
– Именно! – подхватывает Полин. – И что ты делал все эти пять месяцев? Неужели не было ни одного проблеска? Я имею в виду, мы все прошли через грусть, печаль, тоску, но от этого каждая встреча с друзьями стала фейерверком радости. Разве нет?
Я молчу. У меня не было ни одного фейерверка радости за последние пять месяцев… Да, я радовался, когда операция дедушки прошла хорошо, я был счастлив, когда он впервые встал, пусть он и может ходить только с костылями. Самое главное – он
– Что такое? – спрашивает Полин, внимательно изучая мое лицо.
Минуту я молчу, но затем решаюсь.
– В тот день, когда я не пришел… – начинаю я. Кажется важным сказать ей правду. – С моим папи случился несчастный случай. – Я замолкаю, не в силах продолжать. Не могу отделаться от мысли, насколько хрупка наша жизнь. Один несчастный случай может поставить точку в линии твоей судьбы…
– С ним сейчас все хорошо? – тихо спрашивает она.
В горле стоит ком, и я киваю, опуская взгляд и стараясь скрыть от нее эмоции.
– Он моя единственная семья, – обретя наконец голос, признаюсь я. В этом предложении скрывается вся моя боль. Я знаю, она услышала ее.
Теплая ладонь ложится поверх моей руки. Мягкая кожа касается так нежно, в глазах собираются слезы. Хочется сказать ей, чтобы не жалела меня. В то же время я остро нуждаюсь в этом. И до этой самой секунды не осознавал, до какой степени.
– Все хорошо, – шепчет Полин. – Все хорошо, – эхом успокаивающе повторяет она.
Я никогда не слышал ее голос в такой тональности. Он никогда не был таким родным, как в эту секунду. Мне хочется сказать, что я все-таки пришел в тот вечер. Пришел к ней. Но увидел ее с другим. Однако я молчу. Не хочется быть мелочным, мнительным, обидчивым. Не хочется позволять гордыне брать верх над собой. Не в этот момент. Не тогда, когда ее ладонь так ласково держит мою. Но все же мне нужно знать.
– У тебя сейчас есть кто-то? – Я задаю этот вопрос открыто, прямо, без всяких уловок. Мне нужен ответ, чтобы знать, есть ли у этого мгновения будущее.
– Ты имеешь в виду, есть ли у меня парень? – У нее на губах появляется дразнящая улыбка. – Что, хочешь предложить мне быть твоей девушкой?