Дана Арнаутова – Ведьмин кот (страница 80)
Спотыкаясь и с трудом дыша, Видо проковылял к двери и вывалился наружу. Слепящее золото солнечного света казалось мертвенно-белым, тени от стен и деревьев — резкими и острыми, слишком темными. Выбитые ворота. Изломанные куклы людей. Кто-то шевелится, но помощи от них ждать не стоит. И посреди двора две статуи — Ясенецкий и сидящий перед ним кот.
«Опоздал! Опоздал! Опоздал! — отчаянно стучало в висках. — Ничего не исправить! Даже смерть проклятого отродья уже не спасет! Что же ты наделал, патермейстер! И ведь знал! Должен был знать, что так и будет! На что надеялся, дурак?! Самонадеянный подлый дурак!»
Видо попытался подойти к ним, но невидимая стена упруго оттолкнула его назад. Ясенецкий даже не оглянулся, он как раз говорил, произнося слова так спокойно, словно беседовал с человеком:
— Ну давай, излагай свое видение ситуации. Жду с нетерпением…
В ушах зашумело, в горле встал ком. Видо в изнеможении опустился на брусчатку — ноги просто отказались его держать. Нужно было встать, молиться, готовиться к удару — у него будет всего несколько мгновений после заключения договора. Прервать разговор ведьмака с котом нельзя, это догма. Человек имеет право выбрать свою судьбу, и вмешаться в это не могут ни адские силы, ни небесные. Но как только Ясенецкий согласится, — а он согласится! — барьер спадет, на это Видо и рассчитывал.
Нет, не так. Он рассчитывал достать кота до этого! И ошибся. Теперь все. Не будет больше славного парня-московита, вместо него останется тварь, продавшая душу Той Стороне.
Видо тихо застонал от отчаяния. Стон грозил перейти то ли в вой, то ли в рыдания, но тут горло перехватило всерьез, и Видо почти с облегчением понял, что сейчас умрет. Лучшее, что он может сделать!
«Нельзя! — сказал он себе. — Я виноват, я навечно виноват! Но кота все-таки нужно уничтожить. Теперь это единственное, чем я могу не оправдаться, конечно, нет! Но хоть какую-то пользу принести Ордену и миру. Дыши, клирик! Дыши и молись! А если не можешь делать и то, и другое, значит, только молись и надейся, что этого хватит!»
Глава 28. Страсти по ведьмаку или Суета вокруг кота!
«Кис-кис, мальчики, — на автомате перевел Стас и добавил с неестественным спокойствием, которому сам успел смутно удивиться: — Ах ты, тварь мохнатая. Кис-кис, да? Ла-а-адно… Сейчас разберемся, кому тут „кис-кис“, а кому „пошел вон, сволочь, куда по помытому?“
В руках остро не хватало чего-нибудь правильного. Например, боккена или хотя бы метлы, способной заменить боевой шест-дзе. А еще лучше — рейтарского палаша или двустволки, с которой сидел Свен… Свен?
Стас покосился в сторону дежурных — те упали со скамьи и не шевелились, причем Свен так и не выпустил ружье из рук. Оно точно заряжено, и до него шагов семь. Получится? Или выждать момента? Но чего остальным будет стоить его ожидание? Вон, рядом с Вилле попытался привстать фон Гейзель и снова обмяк…
— Тебе их жаль? — поинтересовался кот, не сводя со Стаса ярко-желтых, прямо-таки янтарных глазищ. — Я никого не убил. Просто сделал так, чтобы нам не смогли помешать. Разумная предосторожность, не более того.
Предосторожность, угу. А последствия черепно-мозговых и переломы тут еще лет двести нормально лечить не смогут. Где там, интересно, герр патермейстер, специалист по котам в принципе и демоническим в частности? Это же его работа — заавадить демоническую заразу, или как тут у них это называется? Экзорцизм? Стас попытался отодвинуть тревогу, которая накатывала все сильнее — Моргенштерн ушел недалеко, во флигель, и пропустить такой перфоманс никак не мог. Значит, у котермейстера проблемы. А точнее, проблемы теперь у всех, включая Стаса. Особенно Стаса!
— Помешать чему? — уточнил он и понял, что голос вернулся. — Что ты собираешься делать?
— Поговорить, что же еще? — удивился кот. — Я все это время хотел с тобой поговорить, ибо сказано, что в начале было слово!
— А потом слово за слово — и такое началось! — процитировал Стас в ответ какого-то юмориста. — Ну давай, излагай свое видение ситуации. Жду с нетерпением!
— Ты мне не веришь, — укорил его кот. — Я чувствую, что ты настроен ко мне с предубеждением. Это плохая основа для разговора!
— Да ты что?! — зло восхитился Стас. — С чего бы, действительно, а? Ты всего лишь украл меня из моего родного мира! Лишил всего и отправил чокнутой людоедке под нож! Причинил горе моим близким! И удивляешься, что я предубежден?! Да это охренеть, какое преуменьшение того, что я думаю и чувствую! Ничего не хочешь пояснить?!
— Мне пришлось это сделать, — ответил кот и переступил с лапы на лапу. — Видишь ли, у каждого существа во Вселенной своя судьба, предначертанная еще до рождения. И твоя — вела тебя сюда, ко мне.
— Если ты сейчас скажешь что-то типа: «Ясенецкий, ты — избранный!» — поморщился Стас. — Это будет…
— Смешно? — мягко предположил кот.
— Примитивно, — поправил Стас. — Глупо и дешево. Меньше всего я настроен самоудовлетворяться на собственное величие. Особенно на фоне целой Вселенной.
— Значит, гордыню вычеркиваем? — усмехнулся кот. На самом деле усмехнулся, его щеки растянулись, усы дрогнули, а глаза сощурились. Мимика вышла настолько человеческой, что Стас вздрогнул от неприятного ощущения — будто железом царапнули по стеклу. — Жаль, хороший грех, толкает к развитию и свершениям. А если серьезно, то я тебе не лгу и лгать не собираюсь. Искренность — залог правильного понимания и крепкой связи между ведьмаком и его фамильяром.
— Кем? — переспросил Стас. — Фамильяром? Я-то причем?‥
— Нет-нет! — возразил кот прямо-таки радостно, распушая усы. — Фамильяр — это я! А ты — ведьмак. Видишь, как интересно и полезно со мной разговаривать? И как много нового можно узнать, если собеседник ничего не скрывает! Особенно в сравнении кое с кем другим.
Он глянул куда-то Стасу за плечо, и Стас попытался обернуться, но не вышло. Тело не слушалось, как во сне. Стало вялым, тяжелым и неповоротливым, хотя мысли летели вскачь.
— Это пройдет, — сказал кот участливо. — Увы, таковы последствия моего крика. Для тебя я постарался их смягчить, но полностью убрать не получилось. Не обращай внимания, все равно никто извне не сможет вмешаться в наш разговор.
Вмешаться? Извне? Боковым зрением Стас заметил шевеление справа… Выстрел! Вспышка сверкнула рядом. Распустилась огненным цветком и погасла, словно увязла в прозрачном барьере. Свен уронил ружье и снова бессильно ткнулся лицом в брусчатку.
— Вот так, — спокойно прокомментировал кот. — Никаких помех. Только ты и я. — И снова усмехнулся. — Романтично, правда?
— Нихрена не романтично, — зло отозвался Стас. — Так что насчет ведьмака? Один меч для людей, второй — для чудовищ? Мутагены мне выдадут? А платить будут чеканными монетами? Я даже дома на компе другие игры предпочитал!
Почему-то он поверил в сказанное котом сразу, да так, что затрясло. Расспросы клирика и его же упорное молчание на некоторые темы стремительно обретали смысл. Нехороший смысл, пугающий до жути! Ведь если здесь ведьмовство существует, а Та Сторона имеет силу, то все всерьез! Это не компьютерные игрушки и не детские мечты о письме из Хогвартса! Это самая что ни на есть сучья реальность с людоедством и расчлененными телами, с отравленным молоком и столами со стоком для крови, с одержимыми котами, крысами-оборотнями и страшными сказками о замученных детях. Сказками, которые и не сказки вовсе, а рабочие хроники инквизиторов!
И кот, сволочь пушистая, только что сказал, что все это касается Стаса по-настоящему, на живую, что он отныне — часть этого мира, кусочек долбаного колдовского паззла!
— А игры кончились, — мягко, почти ласково сообщил кот, безупречно подтверждая его мысли. — Ты родился ведьмаком, драгоценный мой герр Станислав. За это был избран и приведен в тот мир, в котором сможешь полностью раскрыть свой потенциал. Жаль, что пришлось расстаться с прошлой жизнью, я понимаю, как это нелегко. — Кисточки на его ушах дрогнули, а глаза снова блеснули, и кот продолжил: — Но птице должно вылететь из гнезда, только так ее крылья могут окрепнуть. Считай, что тот мир был твоим детством, а теперь ты вырос, и перед тобой раскинулось бесчисленное множество взрослых дорог. Это естественный процесс, не так ли? Оставить прошлое ради будущего!
— В этом прошлом остались люди, которых я люблю! — Ошеломляющее известие о своей волшебной врождённости Стас пока старательно отодвинул. — Твоя аналогия насчет гнезда отдает демагогией. Ты меня еще с осьминогом сравни или раком-отшельником. Человек — не птица, я такие изменения не заказывал и не приветствую. Ты можешь отправить меня обратно?
Он затаил дыхание, ожидая ответа. Скажи кот, что это возможно, Стас не простил бы его, конечно, за похищение, но… наизнанку вывернулся, чтоб не потерять возможность вернуться. Да, Моргенштерн утверждал, что это невозможно… Однако в свете новых знаний о правдивости клирика стоило серьезно задуматься!
— Можно ли вернуть цыпленка в скорлупу? Или, если тебе так уж неприятно сравнение с птицей, бабочку — в гусеницу? — невозмутимо поинтересовался кот. — Можно ли сделать снова чистой тетрадь, в которой написана гениальная теорема или поэтический шедевр? И, главное, нужно ли это делать? Может быть, предназначение бабочки — летать, а тетради — хранить великие мысли?