Дана Арнаутова – Ведьмин кот (страница 65)
Видо молча кивнул. Ему вспомнилось, как он приехал в Вистенштадт после мучительно тяжелого разговора с генерал-мейстером Фальком. Как с головой погрузился во все служебные обязанности, которые только мог на себя взять. Объезжал деревни и городские кварталы, копался в архивах, тренировался с капитаном и его людьми, пока не падал без сил. Набивал каждый свой день делами старательно и ревностно, словно таксидермист — шкуру убитого зверя. Из чучела все равно не получалось живое существо, но постепенно Видо вроде бы привык и смирился. О, как хорошо он сейчас понимал ведьмака!
— У меня, кстати, появилась теория, зачем я нужен коту, — продолжил Ясенецкий задумчиво, и Видо стиснул кружку, мгновенно напрягаясь. — Вы мне правду говорить отказываетесь, хотя явно что-то знаете, вот я и крутил так и этак… Этот кот… он что-то вроде личного менеджера по связям с Той Стороной… Ну, куратора, так понятнее? Чтобы выполнять профессиональные обязанности, ему нужна ведьма, а нынешняя того… закончилась. Что-то они не поделили, или ведьма была уже старая, но коту потребовалась замена. Кто-то с волшебным талантом…
У Видо пересохло во рту, и он жадно глотнул глинтвейна, заодно стараясь скрыть замешательство. Ясенецкий догадался?! Но почему тогда так спокоен?!
— Но причем тогда я? — размеренно думал вслух московит. — Я и волшебство — это даже не смешно, никаких совпадений. А вот Марина… Она всем этим с детства интересовалась, обожала всякие волшебные штуки. И разбиралась в них отлично… Да, магия у нас не работает! Но есть люди, которые все равно в нее верят! Марина то гадала, то ритуалы проводила какие-то… Я думал, это просто увлечение… Она же разумная образованная девушка! Многие в это играют… Ну, нравится ей карты или руны раскладывать, она и мне постоянно рассказывала, какие символы что означают. С точки зрения архетипов сознания это довольно интересно! А она верила… Но если у вас магия существует в реальности, то… вдруг в этом мире Маринка смогла бы стать…
— Ведьмой? — тихо подсказал Видо запнувшемуся Ясенецкому. Ведьмаку седьмого ранга, который уже не отказывался признавать существование магии, но все еще категорически не понимал собственную силу. — Вы полагаете, кот явился за ней?
Какая удобная была бы теория! Увы, неверная. Но Ясенецкий безупречно логично вывел ее из единственной изначально неверной предпосылки — что сам лишен колдовской силы. А значит, кот пришел за его пассией…
— Ну да, — подтвердил московит. — И тогда все сходится. Он охотился на Маринку, я просто ему случайно подвернулся. А теперь он пытается меня достать, чтобы продолжить охоту. Эта сволочь Маринку на меня выманить хочет! Марина, она… добрая, честная… и очень храбрая, понимаете? Она видела, что со мной случилось, и если ей дать хотя бы намек, что она может меня спасти… Да она не то, что в другой мир, она за мной на Ту Сторону побежит! А этого никак нельзя допустить! Нельзя, чтобы он до нее добрался! И вообще — хоть до кого-нибудь…
— Да не оставит нас и ее Господь… — отозвался Видо, изнывая от стыда и дикого желания просто рассказать все.
Ну может ведь Ясенецкий отказать коту сознательно?! Он с таким страхом говорит о том, что может пострадать его барышня… У него даже мысли нет, что кот может вернуть его домой взамен на девицу! И если все ему объяснить…
«Призванные не отказываются, — услышал он будто наяву слова Фильца. А до него — наставника в семинарии, читавшего им лекции о демонических фамильярах и договорах с ними. — Это догма. Призванный, до которого добрался кот, а иные случаи за всю историю Ордена можно по пальцам одной руки пересчитать, обречен. Единственный способ избежать этого — уберечь его от встречи с фамильяром и заставить принести обет Ордену…»
— Знаете, герр патемейстер, — продолжал негромко и ровно ведьмак, пока Видо маялся нахлынувшей виной. — Я понимаю необходимость соблюдать служебные инструкции. И согласен, что дилетантам в серьезных делах не место. Но здесь ведь не обо мне речь! А о девушке, которая может попасть в настоящую беду. Немыслимую… Пожалуйста, скажите мне правду и объясните, что делать. Я вам доверюсь, вы в этом всем разбираетесь… Но если из-за вашего молчания с Мариной случится беда… Если кот ее заманит сюда или еще что-нибудь сделает…
— Вы меня убьете, — вздохнул Видо, ничуть не сомневаясь, что Ясенецкий попытается, а главное — будет иметь на это полное право.
— Нет, — спокойно ответил тот. — Я оставлю вас жить с этим. С полным осознанием, что это случилось из-за вас. Жить и мучиться… Вы же человек чрезвычайно ответственный, вы сами на себя все взвалите и понесете. И никакой божий промысел вам оправданием не будет, потому что это тот случай, когда человек все решил сам. И действовать, и молчать, и отвечать за последствия.
— Хорошо, — ответил Видо, когда молчание между ними стало почти невыносимым. — Вы правы, так и будет. Если беда действительно случится, я отвечу перед вами и Господом. Но я уверен, прямо сейчас вашей… Марине ничего не угрожает. Отправиться в другой мир не так уж легко, иначе демоны бегали бы туда-сюда постоянно. У вас им, судя по всему, немыслимое раздолье. А он здесь, рядом с нами, он пытается добраться до вас. И потому я тоже прошу вас о доверии. И осторожности. Как только будет можно… Я все расскажу вам, обещаю!
Ясенецкий коротко кивнул и спрыгнул с перил, мягко приземлившись на крыльцо. Спустился со ступенек и пошел во двор, к рейтарам. А Видо остался стоять, сжимая ладонями пустую кружку, уже совершенно остывшую. Крепко стиснув ее до боли в пальцах. Наверное, от этого ощущения холодной гладкой тяжести ему и стало знобко, несмотря на только что допитое вино и теплый летний вечер вокруг.
Глава 23. Неправильная ведьма
Ведьма была странной. По долгу службы Видо встречал их довольно часто, особенно когда сопровождал генерал-патермейстера Фалька в разъездах, и привык, что люди, обладающие колдовским даром, неуловимо, но все же заметно для опытного взгляда отличаются от остальных. Была в них некая уверенность в себе, происходящая из понимания, что ведьмовской дар открывает множество возможностей, и лишь от них самих зависит, как эти возможности использовать.
Разумеется, подобную уверенность также давали происхождение и богатство, известность в обществе или попросту привлекательная внешность, но все это было милостью Господней, а ведьмовской дар в самой своей природе таил отравленную сердцевину, словно плод с древа познания добра и зла! Никто из ведьмовского народа ни на миг не мог забыть, что их сила способна в любой момент обернуться их погибелью, и это… чувствовалось.
Девушка, стоявшая перед ним, как будто вовсе не знала, что Та Сторона неусыпно следит за ней, ожидая малейшей слабости. Она была такой обыкновенной… Никакого сознания своей исключительности!
— Итак, вы фройляйн Ева-Лотта… — начал Видо.
Девушка сделала книксен, благовоспитанно сложив руки поверх передника. Платье у нее было совсем простеньким, темно-серым и в нескольких местах аккуратно заштопанным, а передник — из пестрой ткани, вдобавок испачканной землей. Землей же были выпачканы руки девицы, словно ей даже не дали привести себя в порядок перед встречей с инквизитором.
Видо слегка нахмурился. Они бы так торопились доложить в капитул о наличии ведьмы! Он еще раз окинул девушку взглядом. Вряд ли ей исполнилось больше двадцати, крестьянки стареют рано… Впрочем, к ведьмам это относится в меньшей степени, чем к простым женщинам, но эта свою внешность никак не приукрасила, уж такое он бы заметил. Не очень высокая, но и не маленькая. Платье сидит мешковато, но туго затянутый пояс передника выдает изящную талию.
Белокурые волосы скромно заплетены в две толстые косы, уложенные вокруг головы и заколотые простыми деревянными гребнями, ленты в них тоже пестрые, и даже не ленты, а какие-то тесемки. Чепца нет, но это как раз не странно, для крестьянки чепец — праздничный убор, а девчонку выдернули из огорода или хлева. Все равно стоило повязать голову хотя бы косынкой, но Видо не священник и не отец девицы, чтобы делать ей замечания по таким пустякам. Тем более что волосы у нее красивые, даже так заметно, и нежелание их скрывать выглядит понятным и простительным кокетством. Вон, в толпе, собравшейся вокруг, еще несколько девичьих головок без всяких уборов, кроме шпилек и гребней.
Видо продолжал рассматривать девушку, про себя привычно составляя словесное описание для реестра благонадежных ведьм, в который Ева-Лотта попадет, как только он выдаст ей лицензию. Если выдаст… Итак, волосы белокурые, длина — судя по косам, обычная. Кожа светлая… Очень светлая, как будто перед ним и не крестьянка, они же большей частью загорелые. А у этой девушки редкий фарфоровый оттенок лица, и на виске просвечивает голубая жилка… Глаза светло-карие, ореховые… с крохотными золотистыми искорками… Так, это в реестре не указывается! Значит, просто светло-карие.
Нос и губы правильной формы, на левой щеке маленькая коричневая родинка, еще одна — слева над губой, над самым уголком. Знатные дамы такие ставят мушками, а этой крестьяночке повезло от природы, да только здесь подобных тонкостей никто не поймет и не оценит. Что еще? Зубы не видно, пока она не заговорила, на руках ни колец, ни следов от них, ни шрамов или родимых пятен. В общем, никаких особых примет! Обычная девица, довольно хорошенькая, даже красивая… Интересно, почему не замужем? Ведьмовской дар сам по себе неплохое приданое, и хотя женщин, им наделенных, многие опасаются, уж на такую красотку должен был найтись достаточно лихой или, напротив, расчетливый ухажер.