Дана Арнаутова – Ведьмин кот (страница 41)

«Точно издевается, — безнадежно подумал Видо. — Крысы… Лысые крысы с кучерявыми усами! Одетые! С капюшонами! Стоят на задних лапах и просят еду, как нищие на паперти. Или воруют со стола, и никто не возмущается этому, не травит их и не бросает обнаглевших тварей кошкам… Бред или издевательство?!»

— Боюсь, у меня недостаточно хорошее воображение, чтобы это представить, — признался он. — Но я вам верю, разумеется. В сочетании со всем остальным выглядит особенно убедительно!

Они уже подходили к воротам капитула, когда ведьмак снова встрепенулся:

— Герр патермейстер, а нельзя ли одолжить где-нибудь учебник по истории? — попросил он. — И географическую карту… Похоже, наши миры отличаются в некоторых важных деталях, и мне хотелось бы лучше представлять, что здесь происходит.

— Разумеется, можно. — Эта просьба, понятная и логичная, Видо даже обрадовала. Тем более что выполнить ее было несложно. — В капитуле вряд ли найдется что-то подобное, но я распоряжусь, вам отыщут все нужное в городе и привезут незамедлительно.

— Вот просто возьмут и отыщут? — чему-то удивился ведьмак. — Книги и карты дороги, как я понимаю, да и побегать в поисках придется.

— Если я попрошу? — в свою очередь удивился Видо. — Конечно, как иначе?

Предположение, что кто-то в Вистенштадте может не исполнить просьбу орденского патермейстера, к тому же из рода Моргенштернов, звучало странно и нелепо. Сколько же еще Ясенецкому следует узнать о мире, где он оказался! Успеет ли он это сделать? «Иногда у задачи нет правильного ответа, — вспомнил Видо слова ведьмака. — И каждый сам решает, в чем именно хочет быть не прав».

Глава 15. Миц-миц, О-сенсей и приветы из дома

Предложение завести в капитуле кошку фрау Марта встретила с невозмутимым одобрением. Заглянула под осторожно приподнятую крышку, пригляделась к тут же зашипевшей узнице и заключила:

— Уши большие, хвост длинный! Крысоловка должна быть, так моя бабушка говорила. А на мышей мне кухарка жаловалась, так что вы, господа, и доброе дело сделали, и полезное. Герр Станислав, вас не затруднит потом ее в кухне выпустить? Ох, герр патермейстер, это она вас так?! Нужно промыть поскорее! Пойду ромашки заварю, мой покойный муж всегда раны ею промывал!

— Герр Ясенецкий, заверните вашу протеже в куртку еще раз, — велел Моргенштерн, разочарованно проводив взглядом торопливо удалившуюся фрау. — Я надеялся, что мы избавимся от этого исчадья, но раз уж обещал… Фильц, будьте любезны подать жетон.

— Я смотрю, вы всерьез принялись пополнять наше хозяйство, — отозвался секретарь, протягивая шнурок с висюлькой. Стас присмотрелся к жетону, который впервые увидел так близко — на плоском жестяном кругляшке было грубо выдавлено подобие орденского герба, который носил поверх сутаны патермейстер. — Сначала козы, теперь кошка… Надеюсь, ваши милосердные порывы не превратят капитул в подобие Ноева ковчега? Ах да, прошу прощения, козы были не первым ценным приобретением.

И выразительно покосился на Стаса!

— Господин Фильц, ваши намеки исключительно неуместны! — немедленно повелся инквизитор. — Извольте впредь не увлекаться столь вольной интерпретацией Святого Писания! Право, мне стыдно перед гостем!

— Ну что вы, я совершенно не в претензии, — разулыбался Стас, опять плотно спеленав потенциальную крысоловку. Кошка при этом утробно урчала, скалилась и пыталась растопырить лапы. — Так изящно меня тварью еще никто не называл! Осталось только выяснить, где моя пара и к какой разновидности я отношусь. Предпочитаю нечистых — у них нет копыт и их есть не положено. А вам, господин Фильц, что милее, раз уж мы с вами в одном ковчеге?

— Хватит, — устало велел патермейстер, осторожно повязывая шнурок на кошачью шею. Стас по его тону понял, что лучше умолкнуть, и поймал явно разочарованный взгляд Фильца — похоже, секретарь с удовольствием продолжил бы обмен любезностями на тему, кто здесь тварь и какая. — Герр Ясенецкий, можете отнести это животное на кухню и прошу помнить, что вы обещали за ним присматривать. Господин Фильц, за время моего отсутствия что-нибудь происходило?

— Привезли почту, — лаконично сообщил секретарь. — Ничего срочного. Ваши личные письма забрал сударь Кройц.

— Благодарю, — отозвался патермейстер и обвел Фильца со Стасом выразительным взглядом. — Жду вас за ужином и надеюсь, что мне больше не придется просить о соблюдении приличий.

Коротко поклонившись, он ушел в дом, а Стас про себя признал, что перебрал, пожалуй. Ну, не нравится он Фильцу, что ж поделать? Ну, язвит секретарь при каждом удобном случае… Пока не устраивает реальных пакостей, это вполне можно терпеть. А мотать нервы инквизитору, который и так выглядит задолбанным, явно не стоит.

Возможно, к подобному выводу пришел и Фильц, потому что хмыкнул с нечитаемым выражением лица и удалился в сторону допросной. Стас остался стоять посреди двора с корзинкой, где снова притихла кошка, и перекинутой через руку курткой капитана. На душе было нехорошо, и, подумав немного, он легко вычислил источник недовольства.

Да, в борделе он опять повел себя как болван, совершенно не подумав о последствиях! Да, обошлось, но только потому, что повезло! И потому что Моргенштерн принял его доводы, основанные на голых эмоциях, терпеливо и с пониманием. Но рассчитывать на это постоянно — глупо, неосторожно и попросту неприлично. На третий раз можно и в камеру загреметь, если у клирика кончится терпение… Клирик, ну надо же… Прямо как в игре!

Стас вздохнул, направляясь к открытой двери кухни, откуда тянуло вкусными запахами. Интересно, он свой отряд баффает, увеличивая сопротивляемость силам зла? Но судя по тому, что ведьмин фамильяр его опасается, сила клириков здесь вполне реальна, и это не повод для шуток.

Вспомнились крыса-оборотень, мертвые лица в банках и останки ведьмы в соляном ящике. Все серьезно, Станек, прими ты уже это за данность! И как же домой хочется… Чтобы вся злая магия осталась исключительно в играх и книгах!

Кошка в корзине тихонько мявкнула, и Стас ускорил шаг. Вот еще забота, которую он сам на себя взвалил. Надо выпросить у кухарки еды для бедного звереныша, а потом еще умудриться накормить так, чтобы не располосовала, как Моргенштерна. И убирать за ней придется, вряд ли бродяжка имеет понятие о лотке… Девятнадцатый век, Станек, ну какие тебе тут удобства для животных?! Хорошо, если ее в принципе кормить согласятся, а не потребуют, чтобы пропитание сама себе охотой добывала!

— А я даже не спросил, как тебя назвать, — озадаченно сказал он вслух. — Наверняка здесь другие традиционные имена для котеек… и вроде бы даже кис-кис не в ходу?‥

— Миц-миц-миц! — уверенно сообщила дородная фрау Штюбе и протянула руку с кусочком мяса, расплывшись в улыбке. — Миц-миц… Ай!

Заорав и подняв шерсть дыбом, отчего увеличилась раза в два, кошка ловко выхватила мясо и тут же стратегически отступила под скамейку в угол, подвывая и урча над добычей. На Стаса и кухарку она сверкала круглыми злыми глазищами, а одну лапу предупреждающе подняла перед собой, выпустив когти.

— Какая дикая… — поджала губы кухарка.

— Она привыкнет, — пообещал Стас. — Я потом еще зайду, покормлю ее.

— Если кошку кормить, ей незачем будет ловить мышей, — ожидаемо фыркнула фрау Штюбе. — А такую гадкую и видеть лишний раз не хочется! Раз уж герр патермейстер дозволил, может, возьмем в городе другую, покрасивше да поласковее? А лучше кота, чтоб не пришлось потом с котятами возиться…

— Герр патермейстер одобрил именно эту кошку, — вывернулся Стас. — Не уверен, что стоит его беспокоить по таким пустякам.

— И то верно, — подумав, отозвалась кухарка, однако на черную мохнатую кляксу под лавкой посмотрела недовольно.

Кошка ответила пристальным недобрым взглядом, в котором прекрасно читалось предупреждение держать руки при себе. Съев мясо, она с независимым видом села и принялась тщательно умываться, искоса поглядывая на людей и кухонные просторы вокруг. Особенно ее заинтересовали помойное ведро и кусок окорока, неосмотрительно оставленный кухаркой на столе. Круглые глазища оценивающе прищурились…

«Это будет сложнее, чем я думал», — признал Стас и посоветовал кухарке убрать мясо подальше.

До ужина, который здесь подавали в восемь, он еще успел вернуть капитану куртку, кое-где подранную кошачьими когтями. На извинения фон Гейзель махнул рукой, заметив, что хорошая кожа должна держать волколачьи клыки, а уж если куртке может что-то сделать обычная кошка, то кожевенника следует высечь или хотя бы заставить вернуть деньги за товар. Но пара царапин — сущие пустяки, пусть герр аспирант не беспокоится.

А вот разговор у капитана к нему имеется, и если герр Ясенецкий готов уделить несколько минут…

— Полностью к вашим услугам, — слегка настороженно сообщил Стас. — Это… насчет сегодняшнего? Я совсем забыл извиниться перед вашими людьми…

— Не вздумайте даже! — возразил капитан. — Еще чего! Им бы по десятку шпицрутенов за такой промах всыпать! Штатского удержать не сумели! Ученого! Вдвоем! Но герр патермейстер сказал, что с вами случай особый, так что обойдутся без порки, так и быть.

Стас едва не передернулся, сообразив, чего едва избежали рейтары. Порка?! Несправедливо и вообще жестоко, но… да-да-да, девятнадцатый век и его понятия о гуманизме.