Дана Арнаутова – Ведьмин кот (страница 43)
После ужина Стас, как и обещал, снова наведался в кухню, однако безымянную пока кошку на месте не застал. Кухарка сообщила, что «подлая тварь» стянула со стола обрезки гусиного жира и смылась во двор, только ее и видели.
— Надеюсь, ей плохо от жира не станет? — обеспокоился Стас.
— Это ей-то?! — возмутилась фрау Штюбе. — Даже не сомневайтесь, герр московит, уж ей-то станет хорошо! Не знаю, как она мышей ловить будет, а для всего остального у нее лапы отлично приспособлены! Как бы кошельки тырить не начала!
— Ну что вы, дорогая фрау… — начал Стас, потом вспомнил муфту с перчатками и снова призадумался о моральном облике своей подопечной. — Кстати, как бы нам ее назвать? Нельзя домашнему животному без имени.
— Подлюка! — мстительно предложила кухарка. — Негодница! Чертова дочь, прости меня Господь!
— Только не это, — столь же решительно воспротивился Стас. — А то знаете, как говорят у нас в Московии… Как вы лодку назовете, так она и поплывет. Ладно, отложим выбор имени до более близкого знакомства. Вам ничем помочь не нужно, дорогая фрау Штюбе? Воды, дров принести?
— Ох, да что вы… — Кухарка не то чтобы мгновенно растаяла, но заметно подобрела. — Всего еще завтра до обеда хватит, уж спасибо вам, герр московит, превеликое. От этих бездельников разве дождешься уважения к честной женщине? Достанут ведро-два и начинают пирожки выпрашивать, а то и к вину лапы загребущие протянут. Вы — дело совсем иное, сразу видно! Кстати, Фридрих Иероним вас искал, что-то ему из города принесли, пока вас не было. Вы уж к нему загляните, а за эту проныру хвостатую не извольте беспокоиться, не пропадет. На конюшню, небось, убежала, там возле зерна всяко мыши водятся. Молоком, опять же, от козы пахнет… Не-е-ет, — с унынием заключила почтенная кухонная работница, — никуда она теперь от нас не денется, такую дуру поищи — не найдешь.
Стас, которого этот вывод искренне порадовал, заверил кухарку в своей готовности и дальше помогать, чем сможет, и отправился искать Фридриха Иеронима, надеясь, что камердинер приготовил ему обещанные покупки. Отсутствие зубной щетки и расчески уже по-настоящему напрягало! Но прежде, вспомнив распоряжение Фильца держать бочки полными хотя бы наполовину, заглянул в ту, что стояла во дворе — почти доверху! — и в банную.
Вот последняя его немало удивила. Она была не просто пуста, но еще и опрокинута, чего с тяжеленной деревянной бадьей просто так случиться не могло. Стас пригляделся… Рядом с бочкой на дощатом полу темнело влажное пятно, показывая, что сюда вылилось немало воды. Да и помнил он, что оставлял бочку налитой где-то на треть! Значит, не просто потратили.
— Ну и кто мне решил работы добавить? — задумчиво вопросил Стас у пустой бани, поднимая бочку и ставя ее на прежнее место. — Во дворе, значит, не тронул, там пожарная емкость на виду… А сюда прошмыгнуть и напакостить не поленился. Интересненько… С одной стороны — пакость уровня детского сада. А с другой — таким вещам свойственно прогрессировать! Если повторится снова, значит, точно не случайность. Ну, блин, поймаю… А что, собственно, я с этим деятелем имею право сделать, а? И как его поймать, если не уймется? Ловить надо на горячем, а то ведь отвертится!
Смутный план начал прорисовываться почти сразу…
Сегодня личная почта состояла из целых трех писем! У Видо радостно стукнуло сердце при виде конверта из плотной серой бумаги, подписанного знакомым почерком и запечатанного сургучной печаткой с буквами К и Ф. Он повертел конверт в руках и… отложил в сторону точно так, как в детстве откладывал на потом лакомство, втихомолку сунутое ему Фридрихом Иеронимом. Почему-то пряники и леденцы казались особенно вкусными, если хоть немного потомиться в ожидании удовольствия. Письмо от генерал-патермейстера Фалька было редкостью, которую Видо неизменно ждал, но старался не слишком-то надеяться, потому что Конрад Фальк — человек в высшей степени занятой…
Честно постаравшись отвлечься от почти постыдного предвкушения, Видо решил начать с самого неприятного и распечатал письмо от отца. Внимательно прочел — решительно ничего нового! Скупое сообщение, что дома все благополучно и батюшка пребывает в полном здравии, а потом такое же обычное напоминание, что от наследника Моргенштернов ожидают славных дел и блестящей карьеры, чему пребывание в захолустье на должности патермейстера провинциального капитула прямо препятствует.
Далее батюшка выражал надежду, что Видо возьмется за ум и как можно скорее подаст прошение о переводе в столицу, а в случае, если оно не будет удовлетворено, подаст в отставку и покинет Орден. Ему, Видо, уже готово место в императорской канцелярии, военном министерстве и дипломатическом ведомстве — на выбор! Уж там к представителю столь достойной фамилии отнесутся с должным почтением!
Завершалось письмо формальным вопросом о его делах, в котором не чувствовалось совершенно никакого интереса.
Перед тем, как писать ответ, Видо с четверть часа просто сидел за столом, поставив на него локти и уткнувшись лицом в ладони. Объяснять, доказывать, просить хоть немного доверия и понимания — бесполезно, он это знал точно и уже давно. Поэтому, собравшись с силами, как это было каждый раз, написал привычно почтительный ответ. Благополучию батюшки чрезвычайно рад, место службы менять не планирует…
Отдельно задумался над последним вопросом. Прошлое письмо из дома пришло две недели назад — что у него за это время случилось?
Темная тень ведьмы и лютый страх не успеть, не справиться… Договор, вспыхнувший прямо в руках… Крыса-оборотень и шумный дух в борделе, а главное — появление ведьмака с потенциальным седьмым рангом и все, что с этим связано! Рассказывать отцу о служебных делах Видо давно зарекся, потому что любые его попытки объяснить, что он делает в Ордене, натыкались на брезгливое презрение и непонимание. Разве у Ордена мало менее ценных людей, чтобы гоняться за оборотнями и ведьмами? Да еще котам жетоны повязывать?! Позор древнему славному роду Моргенштернов!
Вздохнув, Видо обмакнул перо в чернила и вывел ровно и четко, как всегда: «Что касается моих дел, любезный батюшка, то они таковы же, как и всегда. Смею заверить вас, что на службе я не рискую, таким образом династия Моргенштернов не прервется по моей вине…»
Второе письмо он читал уже с совершенно другими чувствами. Барон Штральзунд, крестный Видо, рассказывал, как недавно охотился на кабана — в его-то годы! — как едва не вызвал на дуэль соседа за непочтительные высказывания, что в возрасте барона пора перестать бегать за девицами, а также интересовался, сможет ли любимый крестник навестить его в Рождество. Обещал охоту, домашний театр и бочонок старой мальвазии, которую барону совершенно не с кем выпить. Ах да, и что там у крестника творится? Он жаждет все знать!
Улыбаясь, Видо написал ответ. Поимка ведьмы — это, конечно, служебная тайна, о ней можно упомянуть лишь мельком. Но если он не расскажет дорогому крестному о шумном духе в борделе, барон его никогда не простит!
Несколько самых забавных описаний и оборотов Видо почерпнул из рассказа Ясенецкого, искренне поблагодарив за это ведьмака про себя. И пообещал крестному, что непременно постарается выбраться хотя бы на пару дней. Ну, как только сможет…
Наконец, пришла очередь последнего письма. Вскрывал его Видо с замиранием сердца, едва не уронив нож для бумаг. И… закусил губу, прочитав несколько коротких строчек. Герр Конрад, бывший наставник и самый главный человек в жизни Видо, извещал, что отбывает по делам Ордена в Рому, где пробудет не меньше месяца, а то и больше. Посему по самым неотложным делам Видо может писать ему туда, на адрес местного отделения в Ватикане. Обычные пожелания здоровья и удачи, благословение…
Положив письмо на стол, Видо снова замер, на этот раз сплетя руки перед собой. Что ж, теперь необходимость срочно извещать герра Фалька отпала сама собой — генерал-патермейстер не бросит очередное расследование даже ради ведьмака. И руководить этим делом из Ромы не сможет просто в силу отдаленности — письма туда и обратно будут идти неделями.
Если бы Видо играл шахматную партию, то только что лишился бы ферзя и еще пары ладей в придачу. Но ставка в его игре была куда важнее любого приза, а сама игра — сложнее и опаснее несравненно.
«Зато если я ошибусь, репутация герра Фалька не пострадает, — утешил сам себя Видо. — Он будет ни при чем! А я… я ведь и раньше не собирался прикрываться его возможностями, так что какая разница?»
Запечатав три письма и отдав их камердинеру, он совершил вечерний туалет, помолился и рухнул спать!
Крыса вошла в приоткрытую дверь с неторопливым достоинством, важно оправила рукава куртки — самой обычной охотничьей куртки, какую носили отцовские егеря, молодцевато щелкнула каблуками сапог, оправила длинные, тщательно завитые усы и знакомым басом егеря Петера прогудела:
— Примите, герр патермейстер! Не откажите в милости! Мы от всего обчества и с глубочайшим к вам почтением! — и протянула когтистую лапу, в которой держала круглую, дурманно пахнущую свежей выпечкой и корицей булочку.
Несколько мгновений Видо колебался. Ну крыса же! Возможная пособница Той Стороны и вообще животное нечистое! А то, что она говорит, вызывает еще больше подозрений…