Дана Арнаутова – Ведьмин кот (страница 4)

Еще какое-то время он размышлял о камне с рунами, пытаясь понять, какую роль тот играет. Что-то вроде маяка? Можно ли управлять этим переходом или он работает по случайному принципу? А может, вообще односторонний? А может, всех, появившихся из него, местное население забивает кольями, даже не пытаясь поговорить?! Так, опять мысли свернули не туда…

Самое паршивое, что прямо сейчас он ничего не мог сказать в точности и ровным счетом ни на что не мог повлиять, оставалось только идти. Шаг, еще шаг, и еще… Просто тренировка на выносливость, ничего особенного!

А потом вокруг как-то незаметно посветлело, сначала Стас просто стал различать, куда поставить ногу и как не наткнуться на очередное дерево, потом эти деревья из темной массы превратились в серую, распались на отдельные стволы, потом стало видно ветки с листьями, и Стас понял, что наступило утро.

На радостях он даже зашагал немного бодрее, как будто рассвет добавил ему сил. Вокруг просыпались птицы, уже не те, что ухали ночью, а нормальные, мелкие, они галдели, чирикали, перелетали с ветки на ветку и упоенно занимались своими птичьими делами. Сильнее потянуло ветерком, зашелестели кусты… Стас упрямо пер через лес, то настороженно поглядывая по сторонам, то пытаясь разглядеть на влажной земле хоть какое-то подобие тропинки. Болели уставшие ноги, а туфли угрожающе поскрипывали, намекая, что не предназначены для таких марш-бросков. Стас уже почти решил остановиться и передохнуть…

И тут где-то впереди, за мощными стволами, серыми снизу и залитыми золотисто-розовыми солнечными лучами сверху, мекнула коза!

Совершенно точно коза, этот звук Стас ни с чем бы не перепутал — когда Маринке звонила ее бабушка, телефон мекал в точности так же! Меканьем Маринка очень гордилась и хвасталась, что специально записала на телефон бабушкину Зойку… Но это сейчас неважно, главное, коза! Значит, и люди где-то недалеко!

Усталость мгновенно смыло радостным энтузиазмом. Нет, понятно, что люди еще не означают спасения, возможно, как раз наоборот… Но это хоть какой-то шанс — если не сразу вернуться домой, то хотя бы что-то прояснить! Ну и напиться, конечно… Он огляделся, тропы все так же не увидел и полез напролом, прикрывая лицо руками и придерживая сумку на плече.

Коза мекнула еще раз, будто подтверждая, что он идет правильно. Стас рванул на этот божественный звук изо всех сил, выдрался из гущи особенно цепких веток, вывалился из кустов…

А там, всего в нескольких шагах, окруженный сочной зеленой лужайкой и залитый солнцем от крыши до крыльца, стоял дом.

Безо всяких курьих ножек и пряничных стен — самый обычный деревянный дом. Очень похожий на дом Маринкиной бабушки, где Стас был всего однажды, но запомнил надолго — такой же крепкий, бревенчатый, под красно-коричневой черепицей. С огородиком, правда, совсем маленьким, но ухоженным. И даже с клумбой у самого крыльца! На клумбе, аккуратно обложенной камнями, росли какие-то мелкие цветочки, которыми неспешно лакомилась коза. Светлая, с длиннющей волнистой шерстью и загнутыми назад рогами, очень нарядная коза. К козе был привязан длинной веревкой деревянный колышек.

Стас моргнул. Дом не исчез. Коза тоже.

Она подняла морду от цветочков, окинула взглядом Стаса и замекала снова, причем с явной издевкой. Дожил, мало ему было филина, теперь козы насмехаются!

— Ах ты зараза! — раздался возмущенный вскрик, и откуда-то из-за дома выбежала женщина лет пятидесяти с небольшим.

Невысокая, полноватая, в длинном темном платье с закатанными по локоть рукавами, волосы убраны под белую косынку — соседка Маринкиной бабушки так же одевалась. И на козу похоже ругалась, ну, разве что забористей.

У Стаса разом задрожали ноги, да так, что он едва не сел прямо на траву. Голова закружилась, но почти сразу дурнота прошла, а взамен накатило блаженное облегчение.

Он вышел! Вышел из этого проклятого леса к людям!

И как бы сложно ни оказалось среди местных жителей, во всяком случае, они тут есть! Самые обычные люди, привычно выглядящие и одетые. Вдобавок — он понимает язык!

Только сейчас он понял, как на самом деле боялся никого не найти. А тут еще отсутствие языкового барьера — просто праздник какой-то! Стас попытался сообразить, на каком языке козу назвали заразой, неужели по-русски? Память подсказывала, что на самом деле слово должно звучать как-то иначе… Значит ли это, что вместе с непрошеным билетом в чужой мир ему досталось умение говорить и понимать?! Надо проверить как можно быстрее!

— Извините! — окликнул он женщину, и та, оставив в покое козу, повернулась к Стасу и прищурилась, прикрыв лицо ладонью от солнца:

— Ты откуда это, сынок? Дорога в другой стороне… В лесу, что ли, заблудился?

— Заблудился, — поспешно подтвердил Стас. — Совсем! Вы не подскажете, где тут поблизости…

Он замялся, пытаясь решить, что именно может быть поблизости. Город? Деревня? Коза и дом ясности не вносили, Маринка рассказывала, что у них в Волгограде козы даже в городе пасутся. На окраине, но все же…

А еще стало совершенно ясно, что язык, на котором они сейчас объясняются, не русский. Но при этом странно знакомый, будто Стас уже слышал эти резкие, отрывистые и словно лающие звуки. Придыхание знакомое, опять же… Восприятие путалось, он одновременно помнил, как говорить по-русски, и знал, что если хочет, чтоб его понимали, нужно говорить иначе, как будто соскользнув на другой уровень восприятия.

— Деревня-то? Да часа два до нашего Флюхенберга, если пешком, — охотно ответила женщина, и Стас опять понял каждое слово, даже интонацию уловил, доброжелательную и мягкую. — Ты, сынок, не местный? Устал, небось? Хочешь, молочка тебе налью?

Молочка! Желудок сжался и громко забурчал.

— И пирог есть яблочный, вот только-только из печи, — добавила женщина, поглядев на Стаса так сочувственно, что ему стало ужасно себя жалко. — Ты заходи, сынок. Покушай, молочка выпей. Передохни, если хочешь, а там я тебе дорогу покажу. Или вот что — к полудню из деревни ко мне как раз внучка придет. Она тебя и выведет, чтоб не заблудился.

— Спасибо! — выдохнул Стас, удивляясь, что хозяйку домика нисколько не пугает его странный вид и то, что он вышел из леса. Может, здесь благополучные и достаточно цивилизованные места? Раз уж незнакомца так запросто приглашают в дом и сынком зовут? — А… простите, как вас зовут?

— Марией меня кличут, — улыбнулась женщина так светло, что у Стаса потеплело на сердце. — Тетушка Мария из Флюхенберга, травница местная.

Подхватив веревку, она потащила козу от клумбы, на ходу бросив:

— Погоди немного, вот сейчас привяжу эту непоседу и покажу тебе, где умыться.

Кивнув, Стас пошел к дому, только сейчас почувствовав, до чего устал. Ноги гудят, потное тело чешется и ноет, он бы сейчас не то что умыться — целиком бы в воду залез по самые ноздри, как бегемот! Ванну бы… с морской солью и лавандовым маслом… И валяться в ней час, не меньше, подливая горячую воду и слушая какой-нибудь уютный подкаст или просто аудиокнигу… Нет, в ванне он бы сейчас просто заснул!

— А вот и я! — Мария из Флюхенберга — странное какое название! — спешила к нему, уже избавившись от козы. — Сейчас-сейчас…

Оглянувшись через плечо и махнув рукой, она провела его за дом и указала на ведро, собранное из тонких дощечек с парой железных обручей. Ведро стояло на пеньке и было полно воды. Чистейшей прозрачной воды, наклонившись над которой Стас увидел свое отражение почти как в зеркале. Ну и рожа! Волосы растрепались, физиономия помятая… «А посудина-то деревянная — тревожно кольнуло его. — Пластиковые ведра, значит, здесь не в ходу? И железные тоже?» Да и ковшик с длинной ручкой тоже вырезан из светлого дерева…

Сначала он напился, жадно глотая воду, пока в животе не забулькало. Смущенно покосился на Марию, но та понимающе и умиленно улыбалась, будто любимому и долгожданному внуку. Потом, постеснявшись снять рубашку, но засучив рукава, умылся, вытерся чистым полотенцем из какой-то грубой светло-серой ткани и с благодарностью вернул его хозяйке. Тетушка, значит? И травница… Что ж, это немного объясняет, почему она его не испугалась. К ней, наверное, часто приходят клиенты?

Стас тревожно оглядел дом, подмечая теперь гораздо больше, чем с первого торопливого взгляда. В небольшом окошке, выходящем на просторный задний двор, вставлено мутноватое стекло, крыльцо побелено и чисто вымыто. И домик выглядит ухоженным! Как и задний двор, окруженный постройками. Вон там — явно дровяной сарай, а рядом за полуприкрытой дверью только что тихонько мекнула коза. Вон колодец — привычного вида бревенчатый сруб и ворот с намотанной цепью…

— Воду захвати, сделай милость, — махнула травница на ведро, и Стас послушно подхватил тяжелую бадейку.

Поднялся вслед за хозяйкой по крыльцу и прошел в кухню, большую часть которой занимали печь, деревянный резной буфет и стол, покрытый белой скатертью. На столе стояло блюдо с коричнево-золотым пирогом, пахнущим так дурманно, что Стаса повело — голова снова закружилась, в глазах на пару мгновений потемнело, а в желудке завыла стая волков. Он поставил воду возле печки и оперся ладонью о стол, радуясь, что успел вымыть руки.

— Вот сюда садись, — торопливо захлопотала Мария, подвигая ему табурет. — Ай, как хорошо, что я тесто с вечера поставила! Утром только яблоки завернула, в печку сунула да пошла козу доить. А пока подоила, пирог-то уже и испекся… Как знала, что господь мне гостя пошлет!