Дана Арнаутова – Ведьмин кот (страница 29)

— В детстве я держал декорашек, — объяснил Стас и, не дожидаясь вопроса, пояснил: — Декоративных крыс. Породистых то есть. Они, конечно, совсем не то, что дикие, но и диких я тоже видел, однажды у нас завелась… Крысы очень осторожные. Сначала ее не было во дворе, это точно, а отвлекся я, когда та девочка сказала мне про Марину. А тогда во дворе такое поднялось! Ни одна вменяемая крыса бы не вылезла!

Инквизитор спокойно кивнул.

— Не могу разделить вашей приязни к подобным тварям, — сказал он бесстрастно, — но вы правы, они в самом деле осторожны и не выбегают туда, где их могут затоптать… Во всяком случае, по своей воле. Кроме того, в капитуле попросту нет крыс.

— Как это нет? — искренне возмутился Стас, решив пока не пояснять, что именно к таким стопроцентно диким пасюкам он тоже не испытывает ни малейшей приязни. Гораздо интереснее, что имел в виду патермейстер под «своей волей». А чьей еще? У них тут что, крысиное начальство имеется? Или там какой гаммельнский крысолов?! — Я эту крысу уже второй раз вижу!

— Второй? — Инквизитор совершенно окаменел лицом, а вот Фильц то ли заинтересованно, то ли злорадно хмыкнул и покосился на начальство. — А первый был…

— Вчера. Вы проверяли котов, я вышел во двор, а тут она откуда-то выскочила. Я еще решил, что ненормальная какая-то, столько кошек вокруг. Ну а потом в нее один из ваших рейтаров камнем швырнул… Вот кто, не скажу, я пока не запомнил всех по именам, — покаялся Стас и, подумав, добавил: — Может, конечно, и не она. Но такая же здоровенная, бурая и вонючая…

И осекся. Точно! Запах кофе сбил, иначе он понял бы сразу!

— Герр Ясенецкий? — Стасу показалось, что инквизитор вцепился в него взглядом. — Прошу говорить все, что пришло вам на ум, как бы странно это ни казалось.

— Запах… — Стас кивнул на крысу и поморщился. — От девочки пахло точно так же. Точнее, воняло. Как будто они валялись в одной помойке, или где там крысы живут… И вообще…

У него перед глазами вдруг встало лицо девчонки. Неприятно длинный острый нос, маленькие темные глазки… Лохмотья эти ее бурые! Да нет, бред какой-то! Не может такого быть, потому что просто не может…

— Люди не превращаются в крыс, — сказал он скорее сам себе, чем патермейстеру. — Это невозможно. Да этого попросту закон сохранения массы не позволит, крыса же гораздо меньше! И наоборот, крыса до человеческих размеров не раздуется… О чем я вообще думаю, оборотней не бывает!

— А коты не разговаривают! — вкрадчиво подхватил инквизитор. — Ведь именно в этом вы меня уверяли на первом допросе, не так ли? Ничего не хотите добавить к прежним показаниям?

Стас помотал головой, пытаясь вернуть ясность сознания, и только тогда понял, что его жест мог быть воспринят как отказ говорить. Вот уж последнее, что ему нужно! И так накосячил с этим побегом, а если уйти в глухую несознанку, от кредита инквизиторского доверия, и без того маленького, как зарплата метельщика, вообще ничего не останется.

— Погодите! — спохватился он. — Я вам не врал! Я просто… — Он опять взъерошил волосы привычным жестом, глубоко вдохнул и встретил взгляд Моргенштерна. — Герр патермейстер, вот скажите, вы можете поверить, что человек за один день способен побывать в трех разных странах, причем даже не сопредельных? В первой позавтракать и прогуляться по столице, во второй пообедать и встретиться с друзьями, а в третьей — ну… сходить вечером в оперу, например? И все это меньше, чем за сутки?!

— Боюсь, что нет, — последовал такой же бесстрастный ответ. — Во всяком случае, без помощи демонических сил, чьи точные возможности мне неизвестны.

— Без помощи, — твердо сказал Стас. — Все, что для этого нужно в моем мире, это приличная сумма денег и документы для пересечения границы. Ну и доступ к средству передвижения, которое за несколько часов может оказаться почти в любом уголке земли. И я совершенно точно знаю, что это — возможно. Я знаю, что люди уже побывали на поверхности Луны. Я знаю, что можно пересадить больному человеку здоровое сердце, и человек проживет еще много лет. Я знаю, что всю жизнь прожил в огромном городе, который вы даже представить не можете — там здания в десятки этажей, бесчисленное множество дорог и миллионы жителей…

— Миллионы? — медленно и с явным недоверием повторил патермейстер. — В одном городе?

— Примерно пять с половиной, — подтвердил Стас. — Я это знаю совершенно точно! Для меня это реальность. А говорящие коты и крысы-оборотни — нет! Когда я проснулся в том сарае и услышал, что кот разговаривает, я был уверен, что брежу! Не знаю, что эта старая зараза подмешала в молоко, но я в тот момент ничему не удивлялся… А потом пришел в себя и решил, что мне приснилось. Потому что такого просто не бывает!‥

— Я вас понял, — сказал Моргенштерн, глядя на него в упор. — Вы решили, что бредите. И не без оснований. А теперь давайте примем за данность, что коты все-таки говорят. Что вам сказал именно этот кот? Сможете вспомнить?

— Конечно, — вздохнул Стас. — Ничего сложного. Я очнулся, когда он пытался перегрызть веревку на моей руке. Сначала обругал его, потом начал хвалить, называть хорошим котиком. А он сказал, что я дурак. И что ведьма меня сожрет.

— Именно так и сказал? — с каменной физиономией уточнил патермейстер. — Слово в слово?

Стас честно задумался. Кое-что всплывало как в тумане, но кот помнился превосходно.

— «Чучело безмозглое! — процитировал он. — Сожрет она тебя, и пусть — совсем дурак!» Вот, теперь абсолютно точно. А больше — ничего!

На миг в бледно-серых глазах инквизитора мелькнула растерянность — наверное, он ждал чего-то другого. Уже привычно хмыкнул со своего места Фильц. Стас умолк, с отчетливым привкусом безнадежности понимая, что верить ему на слово никто не обязан, совсем наоборот, а все доступные здесь методы проверки информации наверняка делятся на ненадежные и болезненные. Моргенштерн потер виски и отстраненно заметил, не глядя на Стаса:

— Не удивлен, что вы предпочли считать это сном. Не так оскорбительно, я полагаю.

— Я посчитал это наркотической галлюцинацией, — буркнул Стас. — А оскорбляться на галлюцинации как-то глупо, не находите? Потом услышал разговоры за окном, и стало не до кота. Попытался закричать, но голос не слушался. А кот прыгнул на полку и свалил какую-то посудину прямо мне на голову. Я ее кое-как ухватил и запустил в окно. Дальше ничего не помню, очнулся уже у вас в камере.

Как же хотелось кофе! Дома он выпивал две-три чашки в день — самое меньшее. И теперь, на третьи сутки без кофеина, Стас понял, что его натурально ломает от одного только запаха, как Горлума — от вида «прелес-с-сти» в руках «мерзкого хоббитца». Абстиненция как она есть!

«А кофе здесь наверняка дорогущий, — тоскливо подумал он, стараясь не заглядываться на вожделенную чашку совсем уж неприлично. — И понятно, что обслуге он не по чину и не по карману… А напрашиваться — не комильфо, моветон и вообще фу таким быть… Думай о более важных вещах. О крысах и котах, о королях и капусте…»

— И больше вас ничего с котом не связывает? — уточнил инквизитор так же дотошно. — Вы не знаете, почему он пытался спасти вас от ведьмы?

— Понятия не имею, — совершенно искренне заявил Стас. — Сам на эту тему всю голову сломал. Но вы-то понимаете, зачем я ему понадобился?

Вместо ответа патермейстер уставился на крысу, словно она могла что-то добавить к сказанному. Молчание затягивалось, только перо Фильца все так же размеренно шуршало по бумаге, нарушая вязкую тишину.

И хотя нетерпение подстегивало расспрашивать обо всем и сразу, однако чутье подсказывало притихнуть, а чутью Стас привык доверять. Он уже не раз видел, что инквизитор, сталкиваясь с чем-то, не укладывающимся в стандартные паттерны поведения, замирает и словно отстраняется от происходящего. То, что Стас назвал покерфейсом, было, похоже, привычной реакцией на незнакомый раздражитель. Моргенштерну явно требовалось время, чтобы переработать информацию и выбрать нужный алгоритм действия. При этом, как показала ситуация у ворот, понимая, что происходит, герр патермейстер действовал быстро и четко. Это вселяло надежду, что он действительно разбирается в происходящем. А скорость и способ реакции на неизвестное… ну, это просто свойство личности, с которым ничего не поделать, да и не надо.

«В общем, герр котермейстер, — подумал Стас, — простите за банальность, вы не тормоз, вы просто медленный газ. Это ничего, главное, чтобы двигались в нужном направлении. Или хотя бы не пытались размазать все непонятное асфальтовым катком…»

Стук в дверь как будто дернул за напряженные нервы. Стас вздрогнул, инквизитор тут же настороженно глянул на него, потом на ввалившегося в комнату Йохана. Рейтар сиял и только что не приплясывал от желания поделиться радостью.

— Нашли, герр патермейстер! — рявкнул он так, что Моргенштерн поморщился, а секретарь сухо велел:

— Тише ты, болван восторженный. Чуть кляксу из-за тебя не посадил.

— Нашли… — немного убавил Йохан громкости и триумфально вытянул руку в кожаной перчатке. —Герр капитан велел, чтобы я вам отнес. Извольте видеть, бутылечек!

Двумя пальцами он держал за толстое горлышко небольшой флакон из грязновато-прозрачного стекла. Горлышко было обвязано бечевкой, на конце которой болталась деревянная пробка, никаких этикеток или надписей на флаконе не было.