Дана Арнаутова – Ведьмин кот (страница 23)
«А ведь это мысль! — озарило Видо. — И не придется отказывать Йохану, который, вообще-то, недавно спас и тебя, и отряд! И еще доброе дело сделать можно!»
— Хорошо, — выдохнул он с облегчением. — Забирай. Не знаю, правда, как ты их в город повезешь… Но только на несколько дней, а потом найдешь… да хоть вдову какую-нибудь с детишками — и отдашь ей. Бесплатно и во имя Господа!
— Слушаюсь, герр патермейстер! — заорал Йохан так радостно, что козленок у него на руках снова замекал, а у козы задрожал хвост.
Впрочем, убегать от Йохана она явно не собиралась, с достойной похвалы сообразительностью почуяв в нем спасителя и покровителя.
— Беляночка, значит… — Йохан с нежностью погладил козу по спине. — А дочку твою я Розочкой назову! Мамка сказку такую, значит, рассказывала…
Рейтары расходились, пряча ухмылки в усы и стараясь не глядеть ни на Йохана, ни на Видо, который стоял посреди двора и старался не думать, как будет выглядеть отряд капитула, возвращаясь в город с козой. Двумя!
Спохватившись, что беспокоится о совершенной ерунде, он посмотрел на пергамент, который держал. Самый обычный клочок отлично выделанной кожи, покоробившийся от жара. На пергаменте виднелась часть подписи — густые черные чернила казались намертво въевшимися. Видо вгляделся и не без труда разобрал узкое и вытянутое готическое письмо…
— Кавалер… Фо… Фа…
Вот заглавную Ф было видно превосходно — размашистую, изящную, выведенную твердо и уверенно. Дальше буква смазалась, и обгорелый край надежно скрыл остаток имени.
Пергамент в его руке вдруг вспыхнул голубоватым призрачным пламенем! И не успел Видо в ужасе его отбросить, как пламя пропало, а чернила полностью выцвели, оставив клочок совершенно чистой кожи. Безупречно чистой! Подпись демона, заключившего контракт от имени Той Стороны, пропала, а вместе с ней и доказательство, что контракт существовал и был разорван ведьмой с соответствующими последствиями.
Видо стоял, стискивая зубы от бессильной злости, а где-то неподалеку радостно мекало козье семейство…
Глава 9. Рыцарь бочки и метлы
— Герр Ясенецкий, извольте вставать.
Негромкий сухой голос разбудил его мгновенно, счастливая способность засыпать крепко, но просыпаться легко, не изменила Стасу и сейчас. Он открыл глаза, поморгал, разглядывая пятно тусклого желтого света и темный силуэт на его фоне, сел на постели и ответил:
— Доброе утро, господин Фридрих Иероним. Большое спасибо, что разбудили. А можно узнать, который час?
Небо за окном только-только подсветилось розовым и в комнате было бы совсем темно, если бы не лампа, которую держал камердинер Моргенштерна.
— Только что пробило шесть, — сообщил Фридрих Иероним. — Кухня скоро начнет работу, и вам необходимо следить за наличием воды в бочке. Боюсь, в данный момент ее там совершенно недостаточно.
Стас кивнул и поинтересовался, натягивая штаны и куртку:
— Скажите, а куда подевался мой предшественник? Уволился?
— Умер, прими Господь его душу, — бесстрастно ответил камердинер. — Желаете позавтракать сейчас или позже? Фрау Марта накрывает утренний стол в восемь, но если пропустите, можете попросить вашу порцию у кухарки.
— Я лучше вместе со всеми, — решил Стас. — Заодно задам пару вопросов герру патермейстеру…
Обуваясь, он критически оглядел доживающие последние дни лоферы и постарался смириться с тем, что канцелярские принадлежности не относятся к покупкам первой необходимости. Начать, видимо, придется с ботинок, причем попроще и покрепче.
— Его сиятельство покинул капитул по служебным делам и вернется только днем, — сообщил камердинер. — Возможно, вообще к вечеру.
— Да? — слегка расстроился Стас. — Ну ладно, ничего не поделаешь… А за старшего остался господин Фильц?
— Нет, ваша милость, капитан фон Гейзель. В отсутствие герра патермейстера он распоряжается охраной капитула и повседневным распорядком. Однако ваша служба находится в ведении господина Фильца.
— Ясно, — опять кивнул Стас. — Ну что ж, начну, пожалуй, с бочки, чтобы кухня работала спокойно. Последний вопрос, господин Фридрих Иероним, если позволите. Мне герр патермейстер категорически… не рекомендовал покидать пределы капитула. А как у вас можно купить одежду и обувь, не выходя в город? Ну и прочие предметы гигиены.
Он потер изрядно отросшую щетину и с уже привычным сожалением напомнил себе, что бритвенных станков здесь тоже нет. И вот это засада еще та, между прочим! Опасная бритва мало того, что будет дорого стоить — уж точно не меньше чернильницы! — так еще ею пользоваться надо уметь! И точить ее, и ухаживать… И как-то справляться с неминуемыми поначалу порезами! Уй, неужели бороду отращивать придется?!
— По распоряжению его сиятельства сегодня с вас снимут мерки для обуви и одежды, ваша милость, — с достоинством ответил Фридрих Иероним. — Поскольку служащие капитула должны выглядеть пристойно, мне поручено об этом позаботиться. Кроме того, рекомендую обратиться к господину Фильцу, исполняющему также обязанности кастеляна. Насколько мне известно, за счет капитула вам положены мыло, месячная порция чая и табак в том случае, если вы курите. Все остальное, без чего не может обойтись порядочный человек, я могу купить для вашей милости в городе, если пожелаете.
— Буду очень признателен! — с чувством заявил Стас и уточнил: — Даже сильнее, чем раньше, хотя куда уж сильнее! Пожалуйста, господин Фридрих Иероним, купите все на ваше усмотрение и исходя из того, что больше пяти-шести талеров я пока что потратить не в состоянии. Это возможно?
— Разумеется, ваша милость, — слегка поклонился камердинер, открывая перед ним дверь и пропуская вперед.
«А Фильц, зараза такая, вчера ни словечка не сказал о натуральном пайке! — отметил Стас, выходя во двор. — Интересно, можно вместо чая у него кофе выдурить? Или поменяться с кем-нибудь на табак? Вообще, прямо удивительно, какой роскошный у них тут соцпакет! Ладно — пиво к обеду, наверняка пиво здесь не пьют только младенцы и нищие, да и то насчет младенцев я не уверен. Мыло? Ну, допустим, если уж дворовую брусчатку моют с ним по выходным, логично и на персонал выделить, чтоб не воняли. Но табак и чай — это же колониальные товары, штука дорогая и не то чтобы жизненно необходимая. Значит, питание, проживание, спецодежда и еще приятные бонусы?! Как там сказал Фильц? „Условия превосходные?“ Получается, еще какие! Поздравляю, Станек, ты таки исполнил мечту Розочки Моисеевны и устроился в „Газпром“ уборщицей!»
В кухонной бочке, здоровенной, литров на двести, воды оказалось на донышке. Кто бы ни отвечал за нее еще вчера, на распоряжения Фильца он откровенно забил. Хотя если вакансия дворника-водоноса была свободна, и воду таскали подневольные «Фрицы», то чего тут удивляться?
Стас достал из маленького погребка пару ведер — все таких же деревянных, из тонких, потемневших от времени клепок, соединенных жестяными обручами. Прикинул в руке — каждое само по себе тянуло килограммов на пять-шесть. Да воды в нем литров десять-двенадцать будет… Значит, килограммов тридцать-тридцать пять в две руки, ничего особенного!
Куртку он снял сразу, плотное сукно мешало свободно двигаться. И хорошо, что снял, потому что первое ведро из колодца вывернул прямо на себя. Баланс у тяжелой, расширяющейся книзу посудины оказался совершенно непривычным! За спиной гоготнули и предположили, что этак новому метельщику колодца не хватит! Второй голос так же весело отозвался, что московит, наверное, умыться с утра забыл, теперь вот на ходу споласкивается. Ну да, как же не попробовать новичка на прочность? Но пока что проблемой вливания в коллектив можно пренебречь, не до того!
Когда он наполнил первую бочку доверху, кухонная труба уже весело дымила на фоне посветлевшего неба. Местные юмористы примолкли, кто-то закурил трубку, кто-то пошел в баню и вышел разочарованный — там воды тоже не оказалось. Стас слишком поздно сообразил, что можно было набрать для кухни не сразу всю емкость, а половину, вернувшись позже…
— Эй, рыжий, шевелись быстрее, ползаешь, как беременный крот! Приличные люди из-за тебя умыться не могут!
Так, а вот это уже нехорошо. Это спускать нельзя, иначе ноги вытирать начнут.
Краем глаза Стас заметил капитана фон Гейзеля, который меланхолично дымил трубкой на высоком крыльце казармы — длинного приземистого здания, занимающего большую часть заднего двора. С крыльца наверняка все было и слышно, и видно, однако капитан пока не вмешивался.
Поставив на землю ведра, которые как раз тащил в баню, Стас разгоряченно выдохнул, вытер пот со лба и дружелюбно поинтересовался:
— А можно узнать, как ты беременных кротов отличаешь?
— Чего? — растерялся рейтар, которому сломали привычную схему конфликта.
Странный московит не оскорбился, не полез в драку, даже не промолчал, давая повод продолжать.
— Ну, кротов! — повторил Стас. — Вот я, например, ни за что беременного крота не отличу от небеременного. И вообще кротиху не отличу от крота… Не разбираюсь я в кротах! А ты знаток, судя по всему, вот я и спрашиваю… Ты не подумай, я же не говорю, что в этом что-то странное есть… Мало ли зачем ты кротов рассматриваешь, да еще определяешь, кто из них беременный, а кто — нет!
Он сделал паузу, держа взглядом опешившего мужика и приветливо улыбаясь. Помолчал несколько мгновений и продолжил, но теперь уже без улыбки, обеспокоенно: