Дана Арнаутова – Ведьмин кот (страница 15)

— Вот что, герр Ясенецкий, — сказал он мгновенно вскинувшемуся рыжему, и даже Фильц перестал скрипеть пером по бумаге, замерев в ожидании. — Сейчас мы сделаем следующее…

Глава 6. Долгий вечер трудного дня

Перед тем, как продолжить, инквизитор позвонил в колокольчик и велел тут же заглянувшему конвоиру:

— Пауль, позовите Фридриха Иеронима.

— Слушаюсь, герр патермейстер! — рявкнул тот и скрылся за дверью, а инквизитор посмотрел на Стаса и размеренно сообщил:

— У вас был трудный день, герр Ясенецкий, вам следует отдохнуть. Сейчас мой камердинер вас проводит и обо всем позаботится. Полагаю, вы голодны?

Стас кивнул, стараясь, чтобы это не выглядело слишком поспешно, и признался:

— Очень хочется вымыться. Только мои вещи…

Он оглядел себя и поморщился, что не укрылось от бесстрастного взгляда инквизитора, который тут же заявил:

— Капитул окажет вам все возможное в данном случае гостеприимство. Разумеется, вы должны понимать, что будете находиться под охраной — ради вашей собственной безопасности.

— В камере? — прямо уточнил Стас, пытаясь разглядеть на бледном тонком лице хоть какие-нибудь эмоции и не находя. Идеальный покерфейс, чтоб его! — И… вещи мне тоже не вернут?

— Не представляю, что из этого, — глянул инквизитор на содержимое его сумки, — может вам здесь пригодиться. Ваши деньги у нас не в ходу, боюсь, вы даже обменять их не сможете, польза остального тоже весьма сомнительна. Однако насчет камеры вы ошибаетесь, это не обязательно. Вам только категорически запрещено пытаться покинуть территорию капитула и рассказывать кому-либо о том, как вы сюда попали. Я имею в виду точные обстоятельства, — педантично уточнил он. — Кот без жетона, это ваше дурное место, другой мир. Вы меня понимаете?

— Понимаю, — уныло ответил Стас, впрочем, несколько ободренный оговоркой, что камера «не обязательна». — То есть мне вообще молчать, кто я такой?

— Ну зачем же? Можете говорить, что вы путешественник из Московии, — подумав несколько секунд, разрешил инквизитор. — Имя и род занятий тоже не секрет. Ехали в Вистенштадт, заблудились, набрели на дом травницы Марии… Хотя здесь вам вряд ли станут задавать вопросы. В свою очередь, вам тоже не следует спрашивать никого из моих подчиненных о любых служебных делах. И вообще, поменьше болтайте, это всем пойдет на пользу.

— А хоть что-нибудь узнать можно?! — не выдержал Стас. — Что это была за женщина? Что она со мной собиралась сделать? Что такое Та Сторона? И причем тут кот?!

— Это… требует слишком долгих объяснений, — поморщился инквизитор. — Я не отказываюсь ответить на ваши вопросы, но давайте отложим большинство из них хотя бы на завтра. Нам все равно предстоит еще один допрос, а возможно — и не один. Пока что могу сказать, что женщина, которую вы считали травницей Марией, была злокозненной ведьмой и людоедкой, а кот, вероятнее всего, ее помощником и фамильяром. Учитывая положение, в котором вас нашли, вы подвергались чудовищной опасности, от которой спаслись благоволением Господа. Ну и нашими скромными усилиями.

Ведьма? Людоедка?! И снова вспомнилось сердце в банке, так что Стас передернулся и порадовался, что пирог был не с мясом — он ведь его надкусить успел!

— А также чрезвычайно удачным стечением обстоятельств, — негромко добавил секретарь, делая какие-то пометки в листах с допросом. — Уж таким удачным, что только позавидовать…

Ирония в его голосе насторожила Стаса отчетливой неприязненно-ядовитой ноткой. Об этом тоже следовало подумать, но потом, когда хоть что-то прояснится. А пока — просто запомнить.

— Ясно, — вздохнул Стас. — Буду ждать завтрашнего дня.

— Позвольте напомнить, герр патермейстер, — снова очень любезно мурлыкнул секретарь, — что завтра у вас вряд ли будет возможность уделить нашему гостю достаточно внимания. Кошачий день, сами знаете… Или прикажете отменить?

— Кошачий?‥ Ах да, верно. — Из-под покерфейса инквизитора снова на миг проглянуло нормальное человеческое чувство, которое Стас определил как исключительную и обреченную задолбанность. — Не нужно отменять, я приму всех, кто придет до обеда. Кстати, привратника вы пока не нашли?

Секретарь хотел ответить, но в этот момент в дверь постучали, и после разрешения войти появился колоритнейший персонаж — совершенно седой старик, сухощавый и подтянутый, с идеальной осанкой и самой угрюмой физиономией, которую Стас мог себе представить. Одет он был в коричневый суконный костюм, состоящий из куртки и штанов, отделанных черно-серебристым кантом, а левую сторону куртки, вдобавок, украшал серебром же вышитый герб — что-то сложное, с вензелем вокруг рыцарского щита, который Стас толком не рассмотрел.

— Фридрих Иероним, — сказал инквизитор почти обычным голосом. — Это герр Ясенецкий из Московии, гость капитула и лично мой. Он попал в затруднительное положение и лишился всего багажа, следует найти ему сменные вещи, позаботиться об ужине и ночлеге, а также проследить, чтобы герра Ясенецкого никто не тревожил. Вообще никто без моих особых распоряжений.

— Слушаюсь, молодой господин. — Фридрих Иероним отвесил поклон, согнувшись в поясе точно пополам и тут же выпрямившись. — Ваша милость, прошу следовать за мной.

Стас поднялся, чувствуя, как еще миллион вопросов теснится на языке, но понимая, что вряд ли получится задать их прямо сейчас. Однако все-таки обернулся от двери и спросил:

— А как же внучка? Эта женщина, ну, травница Мария, она сказала, что из деревни к ней должна прийти внучка! С ней… ничего не случилось?

Инквизитор и секретарь переглянулись, и второй хмыкнул, а первый, все так же бесстрастно посмотрел на Стаса и пояснил:

— У травницы Марии никогда не было внучки и вообще не было родных. Учитывая обстоятельства, хоть с этим повезло. Идите, герр Ясенецкий, с Господом, доброй вам ночи.

Когда Фридрих Иероним, шагая широко и легко, несмотря на возраст, вывел Стаса на крыльцо, оказалось, что уже стемнело. В допросной время не ощущалось, а светильники — масляные, как только сейчас понял Стас! — и вовсе сбивали с толку. Но теперь-то понятно, что уже вечер. Так, инквизитор называл месяц… юний… июнь, значит? И тоже семнадцатое, как дома! Правда, здесь широта и долгота наверняка не питерские, так что со временем… А ничего не понятно со временем! Стас тоскливо подумал о разряженном айфоне, который превратился в бесполезный кусок пластика, и поплелся за Фридрихом Иеронимом. Кстати, имя какое-то знакомое… Точно, блин!

— Простите, вас не Мюнхгаузеном зовут? — поинтересовался он.

— Нет, ваша милость, — бесстрастно ответил старик. — Моя фамилия — Кройц.

— И ни одного Мюнхгаузена вы даже не знаете? — допытывался Стас, чувствуя, что подозрительно близок к истерике. — Совсем-совсем?

— Не имею чести и удовольствия, — последовал такой же идеально невозмутимый ответ, словно говорил голосовой помощник. — Ваша милость желает перед ужином освежиться?

— Освежиться… А, обязательно желаю! — выдохнул Стас. — Просто мечтаю!

Фридрих Иероним, оказавшийся не «тем самым Мюнхгаузеном», решительно свернул к небольшому строению слегка на отшибе. Смерил Стаса пристальным взглядом с головы до ног, распахнул перед ним дверь и заявил:

— Извольте воспользоваться. А я, пока ваша милость моется, поищу одежду на смену.

Стас только молча кивнул и шагнул через порог, обнаружив за дверью маленькую, но чистую баню. Комната для раздевания с крючками по стенам, за ней — одно-единственное помещение с печкой и парой котлов. Полок нет, значит, париться здесь не положено. Так, просто помыться. Еще и полумрак, потому что за окном во дворе висит на столбе какой-то тусклый фонарь, вроде как тоже масляный, но света от него — только лоб не расшибить.

Стас вздохнул и полез в котел на печке. Вода! И даже тепленькая! Примерно комнатной температуры, что в его положении уже роскошь несказанная! Нашелся и деревянный ковшик, и кусок мыла — темного, почти без запаха, но дающего плотную светлую пену. Торопливо раздевшись, Стас намылился с головы до ног, понимая, что следует торопиться — если фонарь за окном потухнет, здесь будет темно — хоть глаз выколи! Подумав, напился из котла, решив, что вода в нем вполне могла успеть закипеть, а значит, не хуже той, что ему принесли в камеру.

Вспомнилась бадейка, которую он притащил «тетушке Марии»…

— Ну хоть не предложила в баньке попариться, — пробормотал он, растирая мыло по телу. — А то знаем мы эти подходы с накорми-напои и так далее. Людоедка, бр-р-р-р… А эти, значит, и вправду инквизиция. Спасли, притащили к себе, даже в камеру пока не отправляют — все так хорошо, что аж не верится!

Мочалки в бане не обнаружилось, да и пользоваться чужой он бы не стал, поэтому просто ожесточенно отскребался ногтями. Ванну бы! А не будет тебе, Станек, ванны! И любимого геля не будет, и шампуня… И еще кучи мелочей, без которых жить можно, но очень грустно и неудобно. Блин, а зубы чем чистить?! Он набрал в рот воды, как мог тщательно прополоскал и сплюнул. Допустим, щетки какие-то здесь точно есть, а вместо пасты что, меловой порошок? Ладно, господа инквизиторы, между прочим, выглядят довольно ухоженно, так что не все так плохо. Не все же, правда?!

Намылив волосы еще раз, Стас поболтал ковшом в котле и обнаружил, что вода заканчивается. Конечно, в другом котле есть холодная, а печь, наверное, можно растопить заново, но… Он искренне содрогнулся, подумав, сколько сложностей это вызовет, и быстро домылся остатками теплой. Опять же, есть хотелось так, что желудок узлом завязывался!