Дана Арнаутова – Темные игры (СИ) (страница 36)

Охранники сочувственно притихли – простодушного и доброго Турана в караване любили, и если шутили над ним, то не зло, а по-отечески. Тут же любому понятно, что дело серьезное!

– Я потому и отпросился у господина ир-Салаха, что год послезавтра истекает, – вздохнул, помолчав, Туран. – Никак не успею с караваном до конца пройти и к сроку вернуться. Да только вдруг ее отец решит, что последний день и ждать не стоит? Купеческое слово дороже денег, только и его наизнанку вывернуть можно, если очень хочется!

– А ведь ты, пожалуй, прав, Туран, – задумчиво согласился халисунец Анвар. – Если уж отец твоей ненаглядной тебе такой строгий срок назначил, может, и есть у него мысли на этот счет. Последний день, его ведь по-разному посчитать можно! То ли до рассвета, то ли до заката… Скажет, что опоздал ты чуток, – и доказывай потом, что не так сговаривались. Тебе бы домой пораньше вернуться, хоть на день, а пораньше!

И он выразительно взглянул на небо, где только занимался поздний осенний рассвет.

– Можно и пораньше, – снова помолчав, неуверенно отозвался Туран, тоже поглядев на небо. – Мы к вечеру как раз до развилки доберемся, оттуда старая пастушеская дорога на Казрум поворачивает. Если всю ночь по ней торопиться, к утру в город попадешь. Как раз на день раньше! Да только я думал с караваном вместе приехать… Господин ир-Салах мне еще за неделю вперед заплатить обещал! И Кайши моя увидела бы, что я честной работой калым за нее выслужил, не разбоем каким! И отец ее тоже…

– Ну, это тебе решать, – усмехнулся Анвар, искоса поглядев на парня. – Может, тебе твоя невеста не очень-то и дорога? Улетит горлинка твоя в чужой дом по отцовской воле, так и не беда, новую себе найдешь. С таким-то калымом!

– Нет уж! – выдохнул Тарун и даже передернулся от страха. – Прав ты, Анвар, спасибо за мудрые речи! Сейчас же к Соколу Мехши поеду и попрошу меня вечером отпустить! Лучше недельное жалованье потерять, чем горлинку мою! А если ее отец не поверит, что деньги честные, так вы же сразу за мной приедете, верно? Всего-то через день-другой!

– Так и будет, – кивнул Анвар и посмотрел на Халида, который молча ехал рядом, глядя перед собой на растянувшуюся по пыльной дороге змею каравана. – А ты что скажешь, пустынник?

– Скажу, что сотня золотых – достойный выкуп, – негромко ответил Халид. – У нас в Песках за такие деньги можно взять в жены красивую девственницу. И если тебе, Туран, по сердцу эта девушка, значит, она того стоит. Но ехать с такими деньгами по ночной тропе в одиночку…

Он ждал, что Анвар пренебрежительно рассмеется и заявит, что места здесь тихие, безопасные. Что никакой дурной разбойник не станет ждать путников на старой дороге, которой ходят разве что пастухи да охотники. Что Туран – крепкий отважный парень… Да мало ли что можно сказать, чтобы укрепить нетерпеливого жениха в желании поскорее увидеть невесту?

Но Анвар, к его удивлению, подумал и согласился:

– Эй, Туран, а ведь достойный сын пустыни дело говорит. Одному ехать опасно. Может, попутчика у Мехши попросишь?

– Что я, дитя малое, до дома меня провожать? – насупился Туран и обиженно посмотрел на Халида. – Или девица? Да я окрестности Хазрума знаю лучше, чем свою седельную сумку! А лихих людей у нас сроду не водилось. Ни разбойников, ни зверья, ни нечисти какой!

Халид, опять прикрытый платком до самых глаз, прикусил под ним губу от досады. Хороший ход – уколоть гордость дурного юнца! Теперь уж он точно откажется ехать с кем-то вдвоем… Зато Анвар всегда сможет напомнить, как предлагал это! Наверняка его слышали те, кто едет впереди или позади.

– Ну, как знаешь, – вздохнул Анвар, а Халид в этот раз промолчал.

Что толку тратить слова на того, кто не станет их слушать? Если даже отвести Турана в сторону и поговорить по душам… Наивный парень может кинуться к Мехши, а тогда уж точно все пропало. Слово чужака против слова Анвара, который давно ездит с ир-Салахом. Легко угадать, чья клятва окажется весомей. Нет, зря он вообще открывал рот, чтобы предупредить Турана. Пусть все идет своим чередом. И если Атейне, Госпожа Справедливости, будет милостива, сегодня эта давняя история наконец-то завершится.

* * *

…Отец и матушка смотрели на нее и ласково улыбались. Отец поманил ее, а матушка погладила по голове Арчила, которого держала за руку, и братишка тоже заулыбался щербатым детским ртом. Наргис рванулась к ним, но вдруг между нею и родителями разлилась река, становясь все шире, а улыбки родных стали грустными. Но она все так же видела их и, подобрав юбку, прыгнула в воду, которая помутнела и забурлила. Не обращая на это внимания, Наргис шагнула вперед, нащупывая ногой скользкое дно… Кто-то ухватил ее за плечи, потащил назад из реки, она оглянулась и увидела, что это Надир.

Почему он мешает ей пойти к родителям и Арчилу?! Что за непочтение?! Ведь отец ее зовет, как можно ослушаться его воли?!

Она пыталась вырваться, крикнуть брату что-то возмущенное, но шум реки уносил слабый голос, а Надир все-таки вытащил ее на прибрежный песок и крепко держал в объятиях, как бы Наргис ни брыкалась. И тогда она заплакала. Горько зарыдала в голос, не в силах объяснить, что ей плохо. Что она только хочет, чтобы все стало как раньше! А фигуры матери с отцом отдалялись, вот уже не видно стало лиц, и малыш Арчил скрылся за бурными водами. Наргис все плакала и плакала, ненавидя и себя, и Надира, и эту проклятую реку, что разлучила их семью…

– Госпожа, проснитесь… Ради Света, пробудитесь, ненаглядная наша… Ай, нехорошо так плакать, красоту несравненную испортите… – бубнил незнакомый женский голос, и Наргис глубоко вздохнула, вырываясь из тяжелого горького сна.

Открыла глаза и попыталась вспомнить, где она и как сюда попала. Комната – красивая, богато обставленная спальня. Такая же незнакомая, как женщина в темных вдовьих одеждах, сидящая возле ее кровати.

– Кто ты? – прошептала Наргис, еле шевеля губами.

– Шадият меня зовут, светлейшая госпожа! – всплеснула женщина руками и заторопилась. – Вот, попейте водички! Простите вашу покорную служанку, ни за что вас будить не стала бы! Да только так вы во сне плакали – аж сердце разрывалось. Ну, теперь-то ваши беды кончились! Господин вас от любой напасти защитит и укроет, никакая беда к его дому не подберется…

– Господин? – повторила Наргис и вспомнила.

Фарфоровая чашка с водой выскользнула из пальцев и упала на постель. Шадият, тихонько охнув, принялась убирать ее и менять намокшее покрывало, а Наргис окончательно очнулась и рывком села на кровати. Одежда! Платье исчезло, вместо него и привычного белья на ней оказалась длинная белая рубашка.

– Кто меня раздевал?! – крикнула Наргис и закашлялась – охрипший голос еще не слушался.

– Так я и раздевала, госпожа! – заверила ее Шадият. – Я и еще две служанки, нас господин к вам приставил… Не извольте беспокоиться, светлейшая, никто вашу невинность ни взглядом, ни прикосновением не опорочил! Господин вас только принес да на кровать положил, а потом велел заботиться, как о шахине, и ушел! Мы вас переодели, уложили, ночь возле вас просидели, вот только сейчас я одна осталась, а они пошли умывание готовить.

Наргис глубоко вздохнула и обняла себя руками за плечи. Он ее не тронул. Хвала Свету и Великой Матери, Джареддин все-таки не остался с ней на ночь и не…

На глаза навернулись слезы, но тут же высохли от гнева, который разгорался все сильнее. Он ее обманул! Увел из дома, словно глупенькую девочку-служанку, затащил в храм! Он чужим именем назвался! Этот брак незаконен! И она потребует его расторжения! Вот прямо сейчас оденется и…

Голос благоразумия тихо шепнул, что служанки без позволения господина ее даже из покоев не выпустят, а требовать что-то от Джареддина… И чем больше времени она проведет в его доме, тем труднее будет вернуться в свой собственный. По закону девушка считается опозоренной, если провела в доме мужчины ночь без свидетелей ее невинности. Пока что этого не случилось, всю ночь у ее постели просидели служанки. Тоже непонятно, кстати. Зачем Джареддин оставил ей такую возможность оправдаться? Но если она проведет здесь три дня и три ночи, тот же закон признает их любовниками! Даже если она останется девицей! Любовниками, а не мужем и женой, потому что брак…

Наргис похолодела, поняв, какую ловушку ей уготовил проклятый чародей. Если она потребует признать брачные клятвы фальшивыми, то станет падшей женщиной в глазах людей. Ведь она, не венчанная с Джареддином ир-Джантари, жила в его доме! У нее всего три дня, чтобы сбежать!

– Мне нужно умыться, – выдавила она. – И одеться. Где мое платье?

– Так оно помялось, госпожа… – робко сказала Шадият. – Разве можно два дня подряд одно и то же носить? Да еще новобрачной! Мы вам сейчас другое подадим, еще краше!

Наргис хотела рявкнуть, что никакая она не новобрачная, и… осеклась. А кто тогда?! Распутная девка, сбежавшая с Джареддином из родного дома?! Даже служанки станут ее втихомолку презирать, хоть и побоятся показать это.

«Я должна вырваться отсюда любой ценой, – колотилось у нее в мыслях. – Сбегу сегодня или завтра, все еще можно будет исправить. Только бы ир-Джантари и вправду не затеял еще одну свадьбу, уже настоящую! Хотя… может, это и станет выходом?! Если я при гостях и свидетелях откажу ему прямо у алтаря… И потребую шахского суда… Какой позор! Позор на весь род ир-Даудов! Но ему придется меня вернуть…»