Дана Арнаутова – Ланцет и Мейстер. Дело № 1. Ведьмин кот (страница 9)

Итак, лет ему… около двадцати. Кожа ухоженная, как у человека приличного происхождения, руки без мозолей, ногти коротко пострижены, волосы здоровые и блестящие. Судя по легкой щетине, брился пару-тройку дней назад. И все это время был пленником? Видо принюхался – запах потного тела имелся, но не застарелый, как у бедняков или неряшливых людей, а вполне обычный, как после охоты или упорной тренировки. Вряд ли ведьма отмывала будущую жертву, так что можно предположить – парень к ней попал недавно. Может, сегодня или вчера…

Очевидно, он довольно ловкий, если сумел освободить хотя бы одну руку, да еще схватить этой рукой что-то тяжелое, кинуть этим тяжелым в окно и к тому же попасть. Достаточно сообразительный, чтобы все это проделать. И достаточно осторожный, чтобы, увидев вошедшего незнакомца, притвориться бесчувственным.

Или не притвориться?

Шагнув к столу, Видо убедился, что пленник в самом деле без сознания. Веревка же оказалась не развязанной, а разорванной и предварительно измочаленной, словно ее долго и упорно грызли. Видо старательно запомнил этот факт, положив себе непременно выяснить, как подобное могло случиться. Не связанный же по рукам и ногам юноша ее разгрыз! Такое случается только в детских сказках, а в жизни все непременно имеет более разумное объяснение. Заодно он приметил окровавленное исцарапанное запястье и следы кошачьих когтей – примету тревожную и много говорящую опытному человеку.

Отойдя от лежащего на земле, Видо огляделся.

Связки трав на стенах, два стола – один для разделки домашнего скота и дичи, второй, дальний, с перегонным кубом. Жаровня в углу, многочисленные полки с горшками и бутылями – да, самая обычная мастерская ведьмы… или нет?

Вот эти округлые широкогорлые стеклянные сосуды на верхней полке определенно слишком велики для зелий! Зелья разливаются в глиняные кувшинчики, чтобы не испортились от солнечного света, и размером не больше ладони, ведь любое из них отмеряется каплями! А каждый из этих, пожалуй, не меньше крупного кувшина и… что это внутри?

Подойдя к полке, Видо вгляделся в ближайший сосуд и невольно отступил на шаг.

Из сосуда на него смотрело лицо. Молоденькое лицо миловидной крестьяночки, белокурой и голубоглазой, с пухлыми розовыми губами и двумя родинками под правым глазом… Оно плавало в прозрачной жидкости, аккуратно заплетенные волосы венчиком окружали высокий чистый лоб, в них даже виднелись голубые ленточки.

Пропавшая кузнецова дочка.

Он видел ее несколько раз – когда случалось заезжать во Флюхенберг, девушка непременно выбегала к колодцу, улыбалась бравым рейтарам, никогда не отказывалась поднести отряду воды, а в последний раз вынесла крупного пестрого котенка в вышитом полотенце и попросила герра патермейстера об осмотре. День тогда был не кошачий, но Видо не стал отказывать, и котенок обзавелся жетоном на голубой ленточке. Точно такой же, какие девица вплетала себе в косы… Да, вне всяких сомнений, из сосуда смотрела дочка кузнеца. Вернее, ее лицо…

Горло снова перехватило, но Видо поспешно осенил себя святым знаком, и удушье отступило. Вместо него осталась горькая пронзительная тоска и вина, которую, Видо точно знал, не забыть, не замолить, не простить самому себе. Он не успел. Не нашел эту девчонку вовремя, не спас от страшной участи… И можно сколько угодно говорить себе, что не знал, что искал ведьму всеми силами, что жизни не пожалел бы, случись наткнуться на нее раньше! Все это лишь пустые оправдания, потому что жизнь этой девушки оборвалась – до срока, с чудовищной подлостью и жестокостью.

Видо снова вспомнил пестрого котенка с голубой ленточкой, трогательно повязанной бантиком. Отвернулся, стиснул зубы…, а потом заставил себя взять сосуд и вынести из проклятого Господом места. Если даже не удастся отыскать все тело, хотя бы эту часть можно будет похоронить. И… лучше, пожалуй, родителям девицы не знать ее истинную судьбу. Достаточно рассказать, что их дочку убила ведьма, а подробности точно ни к чему.

Курт подошел, едва Видо сполз с крылечка мастерской. Покосился на сосуд в его руках, дернул исполосованной шрамами щекой – памятку оставила капитану рысь-оборотень дюжину лет назад. Уронил, тактично глядя поверх плеча Видо куда-то в стену:

– Там парни за домом нашли кое-что. Извольте взглянуть.

Видо молча пошел за капитаном. В стороне Йохан и оклемавшийся Якоб деловито паковали останки ведьмы в кожаный мешок – часть обязательного снаряжения на выезде. Видо глянул в их сторону, убедился, что все делается правильно, и пошел дальше. «Кое-что» оказалось мусорной ямой, прикрытой слоем травы и веток. Рейтары сгребли их в сторону, и под высохшей травой оказалось пепелище. Ведьма выгребала сюда золу из печи, среди серого порошка виднелись темно-желтые, коричневые, черные кусочки чего-то. Видо пригляделся – и уже привычная сегодня дурнота снова прыгнула к горлу. Обломки берцовых костей и ребер, челюсти с зубами… Обожженные, поломанные, без малейших следов плоти…

– А она не больно-то и таилась, – негромко сказал рядом Курт. – Отжиралась, набирала силу… Для чего ей могло столько силы понадобиться, стер-рве поганой?

– Вот это я тоже хотел бы знать, – отозвался Видо чужим голосом. – Капитан, золу надо просеять. Кости заберем, чтобы похоронить. Хорошо бы прикинуть, сколько тут… бедолаг. Думаю, сама Мария-травница и дочь кузнеца – как минимум. Нужно узнать по деревням, не пропадал ли еще кто-нибудь… Под маской Марии она заняла место травницы, но кузнецову дочку непременно узнали бы. Значит, она собиралась уйти отсюда под личиной девушки… Кстати, там еще одна жертва, к счастью, живая. Парень здоровенный и в беспамятстве, в седле не усидит. Либо вперевалку везти, либо телегу в деревне брать…

Обычные мысли вроде бы помогали отвлечься, и Видо размеренно перечислял все, что нужно сделать. Послать за старостой, опечатать дом, поискать кота. Кот обязательно должен быть, на лежащем в сарае незнакомце явные следы когтей. Впрочем, если это фамильяр Той Стороны, глупо надеяться, что он даст легко себя поймать…

– Мы все сделаем, – кивнул капитан и добавил с непривычной мягкостью, протягивая флягу: – Глотните, мейстер. Лица на вас нет…

Видо вздрогнул, глянул на сосуд, который так и прижимал к себе. Курт осекся, сообразив, что сболтнул.

– Господь мне поможет, – отозвался Видо и подумал, что дорога в город будет очень долгой.

Глава 4. Поспешные выводы

Видо стремительно вошел в кабинет и поставил сосуд на стол прямо перед Фильцем. Больше всего ему хотелось сделать это громко, так, чтобы стук прогремел на весь кабинет, а ведьмина склянка пусть хоть разлетится стеклянной пылью, но он пересилил себя и поставил сосуд аккуратно, даже бережно. Жидкость внутри все-таки плеснула, лицо качнулось, и ленточки, все еще не утратившие нежную голубизну, заколыхались вокруг него.

– Доброго дня, герр патермейстер. Могу ли я узнать, что это? – невозмутимо уточнил Фильц.

– Дочь кузнеца, – ласковым от бешенства тоном сообщил Видо. – Та самая, что по вашей версии сбежала с любовником. Ее убила ведьма и совсем недавно. Фильц, вы хоть понимаете, что тоже виноваты в ее смерти?! Вы знаете, как делаются маски?! Жертву для этого готовят неделю, девушку убили только позавчера! Если бы я начал искать ее сразу, она могла бы выжить! Но не выжила, потому что вы, вы и никто другой, посчитали, что имеете право решать за меня, кому отказывать в помощи!

– Ах вот как… – процедил Фильц и откинулся на спинку кресла, по-прежнему выглядя так спокойно, что Видо на мгновение растерялся, не понимая, почему секретарь не чувствует вины. – Что ж, теперь мне понятна причина вашего гнева и суть упреков. Позвольте объясниться…

И кивнул на толстую стопку бумаг слева от себя.

– Это заявления наших добрых горожан и жителей поднадзорных деревень. Не все заявления, прошу учесть, а только те, которым отказано в приеме и только за эту неделю. Изволите приказать их принять? Прошу! – И, взяв самую верхнюю бумагу, исписанную крупным корявым почерком, зачитал: – Фрау Катерлизхен Мюллер, Вистенштадт. Обвиняет соседку в ведьмовстве, сделке с Той Стороной, непотребных плясках на крыше, полетах по ночам на козе в обнаженном виде, воровстве месяца, а также в изготовлении на дому картофельной водки без надлежащей лицензии. Обвиняет, позвольте заметить, еженедельно на протяжении последних пятнадцати лет, причем соседка за это время сменилась трижды. Соседку, козу и водку ваш предшественник проверял лично семь… прошу прощения, восемь раз. На восьмой раз пригрозил фрау Мюллер, что после следующей кляузы обвинит в ведьмовстве ее саму. С тех пор и до самого вашего назначения от фрау Мюллер не поступило ни одной жалобы. – Он отложил документ и взял следующий. – Или вот, жалоба от колбасника Ханса. Колбасник Ханс обвиняет в ведьмовстве трактирщика Гюнтера. Оный Гюнтер, по заявлению колбасника Ханса, разбавляет пиво колдовскими зельями, отчего колбасник Ханс вместо одной кружки регулярно выпивает пять, а потом проигрывается в кости. Иначе, как колдовством, все это невозможно объяснить…

– Но не все же заявления такие! – возмутился Видо.

Он вытащил наугад заляпанный жирными пятнами лист из середины стопки и с некоторой оторопью прочитал, что пасечник Петер из деревни Крессель обвиняет в сговоре с темными силами своего зятя. Исключительно с помощью темных сил зять коварно женился на невинной дочери пасечника Кресселя в этом году, сразу после тридцатилетия невесты, а после этого принялся изводить ее отца пусканием ядовитых ветров, с каковой целью злокозненно и по наущению демонов питается кислой капустой и вареным горохом…