Дана Арнаутова – Королева Теней. Книга 4. Между Вороном и Ястребом. Том 2 (страница 27)

– Айву, – сказала Амина.

– Урюк, – сказала Асият.

И взглянули друг на друга не по-доброму.

– А что такое урюк?! – выпалила Айлин, торопясь вмешаться, пока в гостиной не вспыхнул бунт, в точности такой же, как в Султанской Порте.

– Маленькая госпожа не знать урюк! – всплеснула руками честная гуль. – Совсем непорядок! Ничего, Асият позаботится.

– Что ж, надеюсь, у Алонсо хватит благоразумия не предложить добавить в пилав изюм, – вздохнул Кармель и подал Айлин несколько листов, исписанных артефактным пером, не требующим чернил.

Взглянув на бумаги, она едва не ахнула! Рассказ Асият был запечатлен на них слово в слово! А также имелось описание внешности гули в обоих обликах, такое тщательное и умелое, словно составлял его опытный некромант. В пасть, как Айлин, Кармель заглянуть не мог, зато отметил, например, покатые плечи и общую схожесть с животным, которое назвал «гиена», особо подчеркнув, что это тоже падальщик. Великолепно! Грандиозо, как говорит Лу!

– Благодарю! – выдохнула Айлин, вцепившись в листы и борясь с желанием прямо сейчас броситься Кармелю на шею. – Ты все записал! Это… Ты так помог мне!

– Готов служить моей донне личным секретарем, – весело отозвался Кармель.

– Взять секретарем целого магистра гильдии? – Айлин напоказ задумалась, лукаво поглядывая на него. – Даже не знаю, могу ли я себе позволить такую роскошь?

– О, я совсем недорого возьму! – заверил ее Кармель. – Поцелуй за каждый лист, разве это много?

– Вы наняты на службу, милорд, – важно кивнула Айлин и, снова смутившись, украдкой покосилась на Амину с Асият.

Те смотрели умиленно, как две тетушки на любимых племянников, а потом Асият бросила в рот последнее печенье, мигом его проглотила и заметила:

– Какой удачный мужчина. Ай, хорошо, что человек родился, не гуль. Если бы гуль, за него бы городская Мать с пустынной подралась! И умный, и сильный, как выбрать, кому его есть?

– Вот еще! – вырвалось у Айлин. – Кто бы им позволил?!

И тут же едва не прыснула, представив, как объясняет матерым гульским дамам, что именно этот мужчина уже занят. Ею, Айлин Дориан, будущей донной Роверо или леди Роверстан – совершенно не важно. Важно то, что детей этот мужчина подарит исключительно ей. И съест она его тоже сама – если понадобится! А всяким прочим нечего тут!

– Моя донна, вы хотите еще что-нибудь узнать у нашей гостьи? – тоже улыбнувшись, спросил Кармель.

– Очень многое! – Айлин торопливо кивнула. – Как выглядят яйца, как растут ваши дети, как вы готовите пищу… И мне очень нужно сделать хотя бы слепок челюсти и лапы с когтями! Лучше бы, конечно, раздобыть настоящую челюсть, даже с черепом, но это очень сложно, наверное? А еще узнать, как вы ладите с людьми и как видите нас… Я ведь только начала!

– Госпожа большой книга писать, – вздохнула гуль. – Хорошо, Асият понимать. Если люди про нас больше знать, они меньше бояться. Асият еще придет. Не завтра, а когда время свободный будет. Ваши люди на базар приходить, Асият им сказать.

– Очень вам благодарна, сударыня Асият.

Встав, Айлин сделала уважительный реверанс, и гуль, тоже поднявшись из кресла, вежливо ей поклонилась.

– Амина подумать, – вмешалась мауритка. – Она вести Асият на кухня. Там шамьет горячий пить, еда кушать, Асият рассказывать, как гуль пилав готовить.

И увела гостью, по пути рассказывая ей про жареного гуся, которого Алонсо должен был вот-вот достать из печи.

– А что случилось дальше с тем бунтом? – с любопытством спросила Айлин, дождавшись, пока за Асият и Аминой закроется дверь.

– Джандарам, разумеется, не понравилось, что на их главу подняли руку, – охотно откликнулся Кармель. – Они явились к султану и потребовали справедливости, но Солнечный Визирь приходился родным дядей султану, а Лунный – его старшей жене, так что джандары ничего не добились. Их обидой весьма умело воспользовался младший брат султана, так что вскоре он сменил старшего на троне. И первым же указом запретил…

– Пилав?! – предположила Айлин, даже затаив дыхание от отчаянного любопытства.

– Нет, – рассмеялся Кармель. – обсуждение того, какой его рецепт считать правильным. Говорят, после этого ссор между придворными стало гораздо меньше, поэтому султана прозвали Миротворцем.

– Наверное, это было ужасно давно! – решила Айлин, невольно подумав, что сейчас вряд ли кто-то станет ссориться из-за такой глупости, как рецепт еды.

Впрочем… Дуэли между адептами часто бывают из-за еще больших глупостей, если хорошенько подумать…

– О, всего пятьдесят лет назад. Султан Айюб Миротворец до сих пор здравствует, хотя и собирается вскоре выбрать наследника.

– Главное, чтобы этот наследник не начал нарушать закон и обсуждать с кем-нибудь пилав, – хихикнула Айлин, бережно прижала к себе драгоценные записи и твердо решила, что к следующему визиту Асият непременно попросит Алонсо приготовить это загадочное блюдо.

Нужно ведь порадовать гостью, да и ужасно интересно самой попробовать то, от чего происходят настоящие бунты!

– Альс, ты решительно невыносим! – заявил Лучано, томно растекаясь по креслу у камина.

Камин, правда, не горел, все-таки лето, но сидеть здесь почему-то было гораздо уютнее, чем возле окна. К тому же кресло возле окна было занято, там не менее томно возлежал синьор Паскуда, только что употребивший сырую куриную грудку и запивший ее сливками. Лучано с удовольствием почесал бы кота за ухом, но рассудил, что если хвостатому синьору захочется ласки, он сам за ней придет, и Паскуда, кажется, вполне разделял его мнение. Время от времени он лениво шевелил ушами, окидывал комнату внимательным взглядом желто-зеленых глаз и, убедившись, что ничего не изменилось, опять задремывал.

– Прости? – удивился Аластор, сидевший прямо на кровати с какими-то бумагами.

Вообще-то, заниматься документами полагалось бы в кабинете, но эти бумаги явно были какими-то очень личными – несколько минут назад Лу наблюдал, как Альс достал перевязанную нежно-голубой ленточкой стопку из верхнего ящика стоящего здесь же, в спальне, секретера. А ленточка, между прочим, была вышитой! Первая юная влюбленность?! М-м-м, как интересно!

– Ты слишком идеален, – охотно ответил он на удивление друга. – Сам посмотри! Почтительный сын и ученик, терпеливый брат, замечательный друг! Великодушен, справедлив, не заносчив и всегда готов прийти на помощь. Образец дворянина и мужчины! Но, Альс, даже на солнце есть пятна! Знаешь, чему меня учил мастер Ларци? Если видишь слишком хорошего человека, покопайся в его секретах и обязательно найдешь тайный порок. Может, не особенно большой, но он будет! А за тобой лично я не знаю ничего более предосудительного, чем любовь к сладкому. Согласись, это пороком считать как-то странно. В общем, я в недоумении и начинаю подозревать нечто страшное! Умоляю, развей мою тревогу и скажи, что твоя безупречность запятнана хоть чем-нибудь! Может, в детстве ты таскал с кухни лакомства? Или подсматривал за служанками в купальне, когда пришла горячая пора отрочества? Ну хоть что-нибудь!

– Вот болтун, – по-доброму усмехнулся Аластор и, бережно отложив таинственные письма, сделал глоток шамьета.

Увы, здесь никто не проникся идеей, что шамьет для молодого лорда должен варить его друг и спутник. Утруждать гостя? Как можно! Поэтому напиток принесли с кухни, и Лучано готов был поклясться, что сливок и меда там чуть ли не вполовину от самого шамьета. Портят Альса таким потаканием его слабостям! А ему, Лучано, потом исхитряйся, чтобы Альсу казался вкусным шамьет, в котором не стоит ложка от приторной сладости.

– Я ограбил менялу в Шермезе, – напомнил Аластор, однако Лучано возразил:

– Чистое восстановление справедливости! И очень милостивое! Другой вообще казнил бы, едва взойдя на престол!

– Хм… Оргия в Ночь Боярышника?

Похоже, Альса начала забавлять эта игра.

– Оргия? Ты себе льстишь, – фыркнул Лучано. – Так, приятный вечер в дружеской компании.

– Боюсь даже представлять, что тогда для тебя означает оргия.

– Правильно боишься, – довольно согласился Лучано. – Итак, что-нибудь еще?

– Даже не знаю, – со вздохом признался тот. – Конечно, я не так идеален, как ты утверждаешь, но чего-то серьезного, пожалуй, не припомню. Разве что…

Он неуловимо помрачнел, и Лучано встревожился, что своей болтовней заставил Альса вспомнить что-то поистине неприятное. Переложил в шамьет острой приправы, так сказать.

– Не говори, если не хочешь, – предложил он поспешно, однако Аластор поморщился и упрямо мотнул головой.

– Я натворил глупостей, когда познакомился с Айлин, – признался он через несколько мгновений сгустившегося в комнате молчания. – Но эту историю ты и так знаешь. Едва не погубил ее репутацию… А когда все открылось, я не сразу понял, насколько виноват! И даже потом не смирился. Я… нарушил слово, которое дал отцу. Правда, к этой клятве меня принудили, но даже так – я не должен был! Вот, смотри, – усмехнулся он и, встав, подошел, чтобы положить на колени Лучано увесистую стопку писем. – Ты хотел мой постыдный секрет? Ну, так вот он и есть. Я писал письма, которые обещал не писать. И тем самым нарушил слово чести, которое от моего имени дал Бастельеро мой отец.

– Ты писал… вот это?

Лучано коснулся верхнего письма в стопке кончиками пальцев так осторожно, словно трогал нечто… нет, не ядовитое! Священное…