Дана Арнаутова – Королева Теней. Книга 4. Между Вороном и Ястребом. Том 2 (страница 22)
– Амина сказать, – кивнула мауритка и ушла.
Айлин же с томительным предвкушением схватила драгоценную добычу – три листка, полученные от базарного некроманта.
«Вот сейчас я все прочитаю и выучу!» – пообещала она себе, устроившись на постели, и… зевнула. Ну нет, спать она совсем не хочет, разве что лечь поудобнее и на минуточку прикрыть глаза от солнца? Да-да, это солнце виновато, что веки отяжелели!
Она еще успела понять, что списки выпали из руки и мягко спланировали на пол возле кровати, а потом на нее словно набросили мягкий полог, и кто-то коварно погасил день.
«Я ведь только что глаза прикрыла! – поразилась Айлин, приподнявшись и посмотрев в окно. – Что случилось?!»
Сад за окном неуловимо изменился – деревья бросали более длинные тени, зелень кустов как будто стала темнее, не такой безудержно яркой и глянцевой, аромат цветов из удушающе тяжелого превратился в тонкий и нежный, а главное – солнце! Оно все еще стояло над деревьями, но гораздо ниже, чем несколько мгновений назад. Несколько мгновений?
«Все-таки уснула, – поняла Айлин и почти смутилась – давно уже она не засыпала так мгновенно и сладко. – Но как же хорошо…»
Все тело переполняла мягкая ленивая нега, зато голова оказалась легкой, мысли текли ясно и чисто, как будто за время сна кто-то извлек их, почистил с песочком, сполоснул и вернул обратно на радость хозяйке. Интересно, разумники так умеют? Очень полезная была бы магия! Во всяком случае, для тех, кто не может себе позволить прогуляться по арлезийскому базару, а потом хорошенько выспаться!
Она вскочила, чувствуя, как бодрая свежесть возвращается и к телу тоже. Захотелось пробежаться, попрыгать, сделать гимнастические упражнения или взять в руки рапиру… Или поплавать! Да, ее ведь ждет свидание с морем! Но Кармель обещал вечером… Возможно, сейчас у него какие-то дела? Или он тоже отдыхает? Нельзя требовать, чтобы он посвящал ей все свое время, это неучтиво и попросту глупо.
Немного поколебавшись, Айлин дотянулась до бумаг базарного некроманта, которые так и лежали на полу, развернула их и жадно вчиталась. Листы были исписаны едва ли до половины, и через пару мгновений она поняла, что документы попросту повторяют друг друга на арлезийском, итлийском и фраганском языке. Но… тогда получается, что здесь почти ничего не написано?!
– Всего три вида?! И про каждый от силы полдюжины фраз?! Ни условий существования, ни анализа агрессивности, даже сведений про размножение нет! Ну кто же так описывает?! А рисунки где? Приличные рисунки, а не вот это вот!
На каждом листе имелось изображение описываемой нежити, однако такое корявое, словно рисовал их ребенок, напуганный страшными сказками. Клыки, когти, вставшие дыбом волосы… Айлин добросовестно попыталась сравнить гулей с моритами, а также их обоих – с джиннами. И не нашла никаких различий, хотя любому ясно, что подземная нежить просто не может быть похожа на водную! И что это за «благие джинны»? Получается, что существуют и неблагие, про которых в бумагах ничего не сказано! А отличать их как?!
– Если бы я сдала такую письменную работу, мэтр Ирвинг решил бы, что я заболела, – мрачно сказала Айлин, откладывая бумаги в сторону. – А мэтр Денвер еще и наказал бы, заставив написать эссе по дополнительному материалу. Но это же не адепт, а взрослый маг, еще и королевский служащий! Хорошо, пусть он не из Ордена, но даже у вольных магов должны быть какие-то понятия о достойной работе! И вот этим он руководствуется? Или только мне такое выдал, чтобы отвязаться?! Ну, если так… я же вернусь! А пока что, пожалуй, спрошу у Кармеля, что он знает хотя бы о тех же гулях.
Она мечтательно представила, как пишет про гулей настоящее исследование по всем положенным в Академии критериям, а потом триумфально показывает базарному магу, как должно выглядеть образцовое описание нежити, и… не отдает! Еще чего не хватало! Лучше Эдгару Гринхиллу подарит, вот!
Но… для исследования ей нужно описать истинный облик, а еще лучше – зарисовать… Интересно, можно ли договориться об этом с уважаемой сударыней Асият?
Теперь ей точно понадобилось увидеть Кармеля, причем как можно скорее! Однако местная горничная, которую Айлин вызвала колокольчиком, на приличном итлийском сообщила, что дон Роверо изволил уйти купаться в море.
– В море? – едва не ахнула Айлин. – Один? То есть…
Она тут же сообразила, что ее желание искупаться в присутствии мужчины, пусть и жениха, никак нельзя посчитать приличным. И что таким поведением она, скорее всего, позорит Кармеля! И вообще, слишком уж она забыла о стыдливости. Вот в Дорвенанте ни за что не позволила бы себе такого, а здесь как будто попала в страну грез, где все дозволено…
– Дон Роверо велел передать, что вернется к ужину, а если донна проснется раньше и пожелает его увидеть, она может либо послать за ним, либо спуститься к берегу сама, – совершенно невозмутимо добавила горничная и почтительно осведомилась: – Что изволит благородная донна?
– Я хочу спуститься! – выпалила Айлин. – Не могли бы вы меня проводить? Или позвать Амину, если она не занята.
Так же почтительно присев, горничная исчезла, и через пару минут в комнату вошла Амина.
– Ай, госпожа уже проснуться! – обрадовалась она. – Такой сон большая польза приносить! Лицо красивый делать, характер – добрый. Господин час назад приходить, на госпожа смотреть. Сказать, госпожа хорошо работать, госпожа не будить! Амина ждать!
Айлин от смущения только фыркнула. Ну что ж, ведь документы она все равно изучила, пусть и немного позже, чем рассчитывала. И теперь полна вопросов и научного рвения!
– А здесь легко добраться до моря? – спросила она, выходя с Аминой из особняка и подзывая Пушка, который развалился в тенечке под деревом. – Оно правда теплое? И соленое? А как же в нем живут рыбы? И почему…
Она осеклась, понимая, что на самом деле ее сейчас интересует лишь одно – сможет ли она купаться рядом с Кармелем? И если да, то в чем?
В Академии всех адептов Красного факультета учили плаванию, остальные могли посещать эти занятия по желанию, но боевики – непременно! Однако девушек тренировали отдельно от юношей, а формой для занятий служило белье из полотна – штаны и плотно подпоясанная, чтобы не задиралась, рубашка. В воде они облепляли тело и мало что скрывали, но это было хоть какой-то уступкой приличиям, к тому же наставник объяснял, что боевик должен быть готов к любой неожиданности, а плавать в одежде гораздо труднее, чем без нее, и к этому нужно иметь привычку. Айлин тогда только радовалась втихомолку, что им хотя бы можно плавать в мужской одежде, ведь обычные женщины купаются в длинных рубашках или платьях. Вот им в воде даже шевелиться трудно!
– Госпожа все увидеть сама, – улыбнулась Амина, уверенно направляясь к дальнему концу сада. – В Арлеза море как женщина, у который хороший муж. Один, два, десять дней ласковый! Много-много дней! Потом один день разозлиться, поплакать, все побросать – и опять добрый! Когда море злой, рыбаки в него не ходить, только большой корабли не бояться. Ждать, когда добрый, тогда люди рыбу ловить, купаться, ракушки собирать. Господин очень море любить, в Дорвенна тосковать о море как о женщина! Теперь у господина госпожа есть и море есть – он совсем счастливый быть.
Она распахнула садовую калитку, ажурную, кованую из тонких медных прутьев, изображающих плети вьюнка, и первой ступила на мраморную лестницу, уходящую вниз плавным поворотом. Айлин, все сильнее разгораясь нетерпеливым ожиданием, последовала за ней, а замыкал их маленькую процессию Пушок. Лестница оказалась широкой и некрутой, рассчитанной на пышные дамские платья. Белые ступени с нарядными розоватыми прожилками были хорошо отшлифованы, однако время оставило на них след, кое-где мрамор потрескался или разбился, эти сколы зернисто блестели, будто кусочки твердого сахара. Айлин захотелось украдкой лизнуть такой скол, но она, конечно, не стала этого делать. Зато, немного подумав, сняла домашние туфельки, взяла их в руку и зашлепала босыми ступнями по чистому и восхитительно теплому, нагретому солнцем камню.
Ощущение чуда стало еще сильнее, когда она посмотрела наверх. По обе стороны от лестницы высились могучие деревья с пышными тугими кронами. Их подножья прятались в кустах, по стволам и веткам вились лианы, не позволяя разглядеть ничего вдалеке, зато наверху, в просветах между деревьями, виднелось небо, бесконечно далекое и такое ярко-синее, словно его сделали из драгоценного алхимического стекла.
Очарованная непривычной красотой, она шла будто во сне, и когда лестница снова повернула, теперь в другую сторону, Айлин, едва шагнув за поворот, остановилась, онемев от восхищения, распахнув глаза и затаив дыхание.
Море! Оно расстилалось внизу бесконечным полотном лазурно-голубого атласа, сияло серебряными бликами, а вдалеке, у самого горизонта, где лазурь встречалась с густой синевой неба, виднелось несколько парусов – Айлин видела их только на картинах, но сразу поняла, что эти белоснежные мазки, словно нанесенные опытной рукой художника, могут быть только парусами. И что без них море было бы таким же прекрасным, но одиноким, лишенным чего-то очень важного и нужного.
А еще, чего она поначалу не заметила, завороженная немыслимым лазурным простором, истинную свободу море получало не сразу, потому что слева и справа суша окаймляла его парой темно-зеленых полос, выдающихся далеко в воду. И получалось, что огромное пространство морской глади частично заключено в оправу берега, очертаниями подобного круглой вазе со слегка зауженным горлышком. А там, за пределами этих береговых стражей, море обретало сапфировые переливы…