Дана Арнаутова – Клинком и сердцем. Том 2 (СИ) (страница 39)
– Это Альс придумал, – сообщил Лучано. – Говорит, что ошейник может соскользнуть, а это… как же…
– Шлейка, – подсказал Витольс, и итлиец благодарно кивнул.
– Да-да, синьор, шлейка! Очень удобно! И ему нравится!
– Перлюрену или Аластору? – рассмеялась Айлин.
Так вот с чем Ал возился весь день, пока они ждали уехавшего в город Лучано! Ножом распускал обрывок нащёчного ремня на тонкие ленточки, связывал их между собой и ещё ворчал, что занимается глупостями! А сам сделал такой подарок Лу! Всё-таки Ал… он совершенно изумительный! Ему ведь не нравится Перлюрен, но это так благородно – порадовать спутника!
– Смеркается, – заметил Витольс, глядя в окно. – Скажите вашему приятелю, что дров уже вполне достаточно. Баня натоплена, может остыть. А после бани жду вас на ужин. Милое дитя, а вы, пока ваши спутники моются, можете выбрать наверху комнаты и разложить вещи.
Айлин кивнула. Лучано подхватил отвалившегося от миски Перлюрена, рассыпался в учтивых благодарностях и исчез. Мастер Витольс сдвинул котёл с готовым супом на край плиты, накрыл его и сковороду с мясом крышками и любезно придержал дверь перед Айлин. Пушок, выбравшись из-под стола, прошёл в дверь первым, как обычно цокая когтями. Айлин последовала за Пушком, но пёс не стал подниматься по лестнице, лениво и совершенно спокойно развалившись у её подножья.
На втором этаже оказалось пять комнат – две рядом с лестницей и три по другой стороне.
– Занимайте любые, – махнул рукой Витольс. – Они не заперты, постели есть везде. Обстановка, правда, небогатая, не взыщите.
– У вас очень уютно, – сказала Айлин, заглянув в пару дверей.
Комнаты были одинаковые и действительно просто обставленные. В каждой – кровать, застеленная тёмным шерстяным одеялом, стол и пара стульев, да сундук в углу. Айлин никогда не приходилось ночевать в трактирах, из первого в её жизни подобного заведения они с Аластором тогда бежали, спасаясь от людей канцлера. Но здесь было… неплохо. Только вот она теперь понимала, о чём говорил Лучано. Комната была совершенно чистой, ни пылинки, словно мастер Витольс тщательно готовился к приёму гостей. Одеяло – новое, с мягким ровным ворсом, а ведь шерсть так легко скатывается!
Она зашла в ближайшую дверь и огляделась. Окно плотно закрыто, но на нём есть щеколда, значит, открывается. На двери изнутри засов, по виду вполне надёжный. Перед кроватью яркий коврик, тоже шерстяной и тоже выглядит так, словно его вычистили, выбили и ещё прошлись щёткой с солёной водой для оживления цвета. В приличных домах с коврами поступают именно так.
– Я, пожалуй, останусь здесь, – сказала она, и мастер Витольс кивнул.
– Располагайтесь, милая леди, – слегка улыбнулся он. – И можете спать спокойно, никто вас не потревожит.
Поклонился и ушёл, закрыв за собой дверь.
Айлин ещё раз огляделась, села на кровать и вдруг осознала, что сегодня последний раз в своей жизни будет спать в настоящей постели. После настоящего купанья и ужина за столом! И… пусть только кто-нибудь попробует испортить ей этот последний ужин и сон! Хоть разбойники, хоть нечисть, хоть демоны, хоть сам Баргот!
* * *
– Вот это и есть местная купальня? – с некоторым сомнением уточнил Лучано. – То есть… ба-а-анья?
– Баня, – поправил его Аластор, присев на невысокую скамейку и стягивая сапоги.
Лицо у него так и светилось предвкушением, что Лучано ещё как понимал. Сам всю дорогу мечтал вымыться горячей водой вволю! А приходилось быстро ополаскиваться в ручье и потом торопливо сохнуть у костра, так что запах дыма мгновенно сводил всё купание на нет.
– А мыться – там? – уточнил он, глянув на плотно закрытую дверь напротив.
В крошечной комнатке, куда они попали со двора, не было ничего, кроме скамеек и прибитых к деревянным стенам оленьих рогов, на которые бастардо принялся развешивать одежду. «Аластор, – поправил сам себя Лучано. – Он разрешил звать себя по имени… И даже переделать это самое имя, что уж вовсе любезность необычайная! Хм… Даже странно как-то. Непривычно – это уж точно».
Ему вдруг подумалось, что этот светловолосый здоровяк, временами чужой и совершенно непонятный, чуть ли не первый друг в его жизни. Ну да, есть ещё Фелипе! Или, вернее сказать, был… Но их объединяло ремесло Шипа и общие два года в казарме. Да и с Фелипе Лучано сблизился далеко не сразу, долго присматриваясь и принюхиваясь, решая, можно ли довериться хоть в малом. Постельные забавы – это не в счёт! Переспать с кем-то гораздо проще, чем принять кусок хлеба или выпить из одной бутылки, а уж о том, чтобы подставить спину, и говорить нечего!
Но с Вальдероном с самого начала всё пошло наперекосяк. Дорвенантец, изволите ли видеть, сам решил, что Лучано ему отныне друг, и втянул его в эту дружбу, как кота – за шиворот! Не зная о нём ничего, кроме полуправды, которой Лучано наскоро замазывал дыры в своих рассказах и признаниях. Приёмный отец – мастер-парфюмер. Почтенное и прибыльное ремесло. Спокойная семейная жизнь среди колб, реторт и бывших бродячих, а ныне домашних котов… Поручение королевы охранять последнего принца Дорвеннов. Награда… И ведь ни слова лжи! Только если эту правду развернуть другой стороной, увидишь совсем иную картину.
И потому Лучано порой ловил себя на странном гадком чувстве, словно бросил слепому в миску для подаяния камешек вместо монеты. Аластор Вальдерон предложил дружбу простолюдину, да, но всё-таки наёмнику. Человеку клинка, солдату с собственным кодексом чести, притом горожанину из приличной семьи почтенного мастера. С таким даже дворянину водиться не особенно зазорно, и в Итлии, к примеру, хватало случаев, когда лихие гуардо выслуживали герб. Некоторые даже наследственный, хотя этих уж точно можно было по пальцам одной руки пересчитать. Но было ведь!
А что скажет честный и великодушный Альс, узнав, что его друг – убийца? Шип, для которого закон – приказ грандмастера! Наёмник, но не брезгующий ни ядом, ни ножом в спину, ни ещё парой дюжин тихих и подлых видов смерти. Чем подлее, тем лучше, потому что безопаснее. Какие уж тут правила чести?
И ведь наверняка узнает рано или поздно. Чем позже, тем ему будет противнее…
«А ты что, собрался жить так долго, чтобы это имело значение? – усмехнулся про себя Лучано, тоже вешая на отросток рога снятую рубашку. – Ну, так подумай лучше о том, что ваша дружба даже до Дорвенны вряд ли доживёт. Вот поймёт Аластор, что ты обманывал его вместе с Айлин, и всё… Хорошо, если сам тебя не прибьёт или ещё какой глупости не сотворит!»
«Поймёт? Как? – возразил Лучано самому себе, стягивая штаны и морщась от множества запахов, пропитавших их. – Если Айлин ему не скажет, а я потом сделаю удивлённое лицо… Мол, понятия ни о чём не имел!»
«А, это верно! – ехидно согласился невидимый собеседник, незваным поселившийся в его разуме. – Отличная дружба тогда получится! Замешанная на крови и вранье, в точности, как у Шипов и положено…»
Аластор, быстро скинув подштанники, обернул вокруг талии широкое полотенце из целой стопки, предусмотрительно выданной местным хозяином, и открыл дверь в противоположной от входа в стене. Оттуда ударил жар и горячий влажный пар.
– Быстрее, Лу! – приказал дорвенантец и первым шагнул в купальню.
Лучано, тоже обмотавшись полотенцем, последовал за ним.
Дверь плотно закрылась за их спинами, и…
– Ух… – не сдержался Лучано, оглядывая мокрые бревенчатые стены, огромную печь, в которую был вделан большой котёл, и чан, стоящий рядом с печью на деревянной же подставке. – Вот это… банья!
– Это ещё не сама баня, – с лёгким превосходством поправил его Аластор и указал на вторую дверь, не сразу заметную в полумраке. Лучи света в «банью» попадали только из небольшого окошка под потолком, затянутого какой-то плёнкой. – Во-он там парная. Там парятся! Но сначала надо вымыться здесь… Лу, ты что, никогда в бане не был?!
– В такой – нет, – честно признался Лучано. – У нас купальни другие. И на арлезийскую совсем не похоже, знаешь ли… Ни тебе мраморных бассейнов, ни ароматных масел, ни массажисток…
Он осёкся и с сожалением подумал, как далеко и неприлично пошлёт его скромный дорвенантец за предложение оказать друг другу обычную банную услугу? Ну там спину потереть… Только спину! На остальное с этим целомудренным медведем и рассчитывать нечего, хотя обстановка весьма располагает… Это его полотенце… Тонкое, между прочим, из отличного гладкого полотна!
Лучано сглотнул и поспешно отвёл взгляд. Хорошо Аластору, он топором так намахался, что сейчас вряд ли появятся неприличные мысли, даже окажись рядом вместо мужчины хорошенькая служанка! А он сам, Лучано, только складывал эти барготовы дрова в сарай, так что устал куда меньше. А здесь жарко… Жарко, влажно и томно. Пахнет сосновой смолой от стен, какими-то травами и сыростью… Неужели там, во второй комнате, ещё жарче?
– Без бассейнов обойдёмся, – пообещал Аластор, смешивая горячую воду из котла и холодную из чана в деревянной бадейке. – Я смотрю, наш любезный хозяин любит мыться по-вольфгардски! Спорим, у него и бочка имеется!
– Бочка? – не понял Лучано. – А что в этом такого? У него два котла есть! Из меди! Вот это, я понимаю, сокровище для лесного трактира… Кстати, Альс, насчёт лесного трактира…
Он наконец отыскал взглядом на стене полку, где стояли какие-то глиняные бутыли, деревянные коробочки, придирчиво перенюхал каждую и остался приятно удивлён. Мыло отличного качества, прямо как в Итлии! И неплохой выбор масел для тела. А ещё мочалки-рукавицы из грубой шерстяной пряжи, скребки для ног и даже бритвы. Отменной стали и прекрасно заточенные.