Дана Арнаутова – Клинком и сердцем. Том 2 (СИ) (страница 38)

– Премного благодарен! – изящно поклонился Витольс, не отрываясь от готовки и лишь на мгновение повернувшись к Айлин. – Да я и не обижаюсь. Если боги обделили человека чувством смешного, ему можно лишь посочувствовать. Обычно именно некромантам оно и нравится. Был у меня как-то друг-некромант… Собственно, он его и придумал…

– А почему был? – спросила Айлин, радуясь возможности увести беседу подальше от лорда Бастельеро. – Вы перестали быть друзьями? Или… Ой, простите, я слишком навязчива!

– Ничего страшного, милое дитя, – улыбнулся Витольс. – Нет, мы просто расстались. Он уехал в столицу исполнять свою давнюю мечту и почему-то перестал мне писать, хотя обещал. Но я не обижаюсь. Люди так непостоянны.

– Это достойно сожаления, – посочувствовала Айлин, и её снова уколола вина за ненаписанное магистру Роверстану и тётушке Элоизе письмо. – Надеюсь, с ним ничего не случилось. А что, если вам написать ему первым? В Академии знают всех магов столицы. Рано или поздно ему передадут ваше письмо.

– В самом деле? Жаль, что я не знал этого раньше, – вздохнул Витольс. – А теперь… да, слишком поздно, пожалуй. Никогда не тяните с такими вещами, милое дитя. Время имеет подлое свойство идти незаметно. О, да хватит вам возиться с котелками!

Айлин со вздохом отодвинула котелок и потянула к себе большую, потемневшую от времени поварёшку. На фоне наконец-то заблестевших котелков – просто вызывающе тёмную.

«Это последняя!» – пообещала она себе, украдкой поглядывая на мастера Витольса. Тот как раз в очередной раз попробовал суп, одобрительно кивнул, потянулся к коробочкам со специями, высыпал на ладонь крупные, круглые и ровные, как на подбор, зёрна перца и принялся отсчитывать их по одному, отодвигая нужные пальцем.

Айлин невольно насторожилась: в учебнике нежитеведения одним из главнейших народных средств защиты от мороя или стригоя считались рассыпанные семена мака, якобы неизбежно привлекающие внимание нежити и отвлекающие её от жертвы. Правда, в том же учебнике адептов призывали не надеяться на сомнительные народные средства, а сразу использовать магию, да и перец совсем не мак. Но всё-таки…

Витольс поднял взгляд от ладони и с весёлым любопытством взглянул на Айлин.

– Вы так внимательно на меня смотрите, милое дитя, словно никогда не видели, как готовят еду.

– Простите, мастер, – сконфуженно откликнулась Айлин. – Просто вы считаете.

– Считаю? – изумлённо переспросил Витольс, бросив взгляд на чёрные зёрна. – Ах, вы об этом! Милая моя, кулинария – это искусство, а использование специй – точная наука! Недоложишь – суп останется пресным. Переложишь – в рот не возьмёшь! Право, мне порой кажется, что об этом не знают только некроманты. Ну-ну, не нужно так смущаться. Видите ли, мой друг Киран, тот самый некромант, что придумал название для моей таверны… К слову, вы, случайно, не родственники? Он такой же рыжий, как и вы, просто пожар! Хотя теперь, должно быть, уже седой…

Мастер Витольс вздохнул, и Айлин виновато покачала головой, невольно вспомнив мэтра Лоу – несомненно рыжего, некроманта и Кирана. Но мастер Витольс, конечно, говорит не о нём – ведь мэтр Лоу умер целых шестьдесят… ой нет, уже шестьдесят пять лет назад, а мастер Витольс выглядит самое большее на сорок. Они никак не могли быть знакомы! Впрочем, Киран не такое уж редкое имя, как и рыжие волосы.

– Жаль, – заключил Витольс. – Так вот, Киран тоже поначалу всегда удивлялся, что я считаю специи. Ну вот, стоило отвлечься – сбился! Простите, милая, кажется, мне придётся пересчитать их снова!

Айлин кивнула, уже почти не слушая, что ещё говорит любезный трактирщик. Тёмный налёт наконец поддался скребку, и старая поварёшка заблестела серебром! Прямо как ступка, в которой мастер Витольс давил чеснок.

«Серебро на трактирной кухне? – поразилась Айлин. – Можно понять серебряные приборы в обеденном зале, на случай, если в трактире остановятся дворяне вроде лорда Бастельеро, которые скорее останутся голодными, но не прикоснутся к деревянной ложке! Но на кухне, просто для готовки? Очень, очень странно! Может, они фамильные?.. Мастер Витольс ведь и правда не похож на простолюдина! Но дворянин-трактирщик? Невозможное неприличие!»

Бросив взгляд в окно, она увидела, что Аластор колет дрова уже в одиночестве, но так увлечённо, словно вместо обычного дерева перед ним вдруг оказалась целая гора демонов.

Она даже потрясла головой, пытаясь прогнать эту странную картину, а мастер Витольс, высыпав, наконец, сочтённый перец в котелок, тихонько хмыкнул.

– Приятно наблюдать подобное старание, не правда ли? Должен сказать, я впервые вижу, чтобы сила так полно возместила отсутствие умения!

Айлин тихонько прыснула, и тут дверь на кухню приоткрылась, впустив умильно улыбающегося Лучано.

– Мастер Витольс, – почтительно обратился он к трактирщику. – Мы вот-вот закончим с дровами. А пока нельзя ли попросить у вас немного молока?

– Вы голодны, – понимающе кивнул трактирщик. – Суп и жаркое пока не готовы, но могу предложить хлеб и холодное мясо.

– На обед мы пока не заработали, как утверждает мой друг, – беззаботно откликнулся итлиец. – От всей души благодарю, но возвращаться к дровам с полным желудком кажется не слишком разумным. Я говорил не о себе.

Мастер Витольс недоумённо нахмурился, скользнул по Лучано рассеянным и вместе с тем цепким взглядом, и его лицо прояснилось.

– Ах да, ваш зверёк. Значит, молока? Что ж, придётся немного подождать, пока не доварится суп. Или заменить меня у котла, пока я спущусь в погреб.

– Сочту за честь, – закивал Лучано, и Витольс, вручив ему ложку, вышел из кухни через вторую дверь, явно ведущую в кладовую.

Лу, посмотрев ему вслед и выждав несколько мгновений, наклонился над котелком и принюхался, зачерпнул ложкой гущи с самого дна котелка, осторожно попробовал и озадаченно нахмурился.

По спине Айлин пробежал холодок.

– Что там? – шепнула она. – Что-то опасное?

– Нет, – задумчиво откликнулся Лучано. – Суп выше всяких похвал. Как ведёт себя Пушок?

Айлин торопливо заглянула под стол – Пушок улёгся там сразу же, как они пришли на кухню, и совершенно не беспокоился. Вот и сейчас только хвостом вильнул.

– Спокойно, – призналась она.

– Вот и мне спокойно, – вздохнул итлиец. – Слишком уж спокойно для такого странного места. Ты заметила, что здесь ничем не пахнет, м?

– Не пахнет? – растерянно поразилась Айлин и потянула носом.

На её взгляд, запахов на кухне было – хоть отбавляй! Пахло крепким бульоном, чесноком, развешанными по стенам пучками мяты, тонко, но отчётливо слышался лёгкий аромат пряностей…

– Нет-нет, не на кухне, – торопливо поправился Лу. – Здесь множество запахов, и таких притягательных! Но вот в остальном заведении… Я позволил себе немного по нему пройтись… Даже в самой пристойной траттории пахнут, к примеру, стены обеденного зала, а случается, что и столы. Пахнет камин, даже вычищенный. Я уже не говорю о комнатах! А здесь… здесь пахнет разве что пылью да немного сыростью. Ну и совсем немного – лавандой. А ещё, – добавил он, – наш любезный хозяин не держит ни собаки, ни кошки. Странно, м?

– Странно, – прошептала Айлин.

Ещё как странно! Правда, не все любят собак, но как же без кошки? Кто же ловит крыс и мышей, которые всегда заводятся на поварнях? Может, Лу ошибся, и кошка всё-таки есть, просто где-то прячется? Она прикрыла глаза, всматриваясь в сплетение энергий, и едва не вскрикнула.

– Лу! Представляешь, здесь и крыс нет! Ни одной крысы или мыши!

– И даже отхожее место не воняет, – закончил Фарелли, мрачнея на глазах. – О, прошу прощения! В общем, странно это всё.

– Странно, – растерянно согласилась Айлин. – Постоялый двор, в котором не останавливались люди?

– Или останавливались очень давно, – пожал плечами итлиец и опять принюхался к супу. – А готовит наш любезный хозяин просто беллиссимо! Ставлю своих гнедых против любой местной кошки, что в супе шафран и розовый перец, кроме чёрного.

– У вас отменный нюх, сударь, – откликнулся Витольс, появляясь в дверях. – Увы, кошки у меня нет, поэтому проиграть её вам я не смогу. Ну что ж, выпускайте своего таинственного спутника.

Лучано наклонился, расстегнул куртку, и лицо мастера Витольса на глазах вытянулось.

– Енот? – сказал он почти со священным ужасом. – Вы держите енота? Вот это отвага!

Айлин фыркнула, прикрыв рот ладонью, а Лучано невозмутимо развёл руками.

– И что все так переживают! – обиженно возмутился он. – Перлюрен очень милое существо!

Милое существо, выскользнув у него из-под полы куртки, прыгнуло на пол и деловито обнюхало воздух, а потом, обнаружив миску, сунуло туда лапу. Айлин видела, как приучают пить щенков, но енот облизал пальцы, зачмокал, снова сунул в миску лапу, а потом, сообразив, что так молоко стекает, нырнул туда мордочкой. Неловко лакнул раз, другой, а потом, прищурившись от удовольствия, заработал язычком с неимоверной скоростью.

– Разве он не умница? – гордо спросил Лучано. – Первый раз видит молоко и сразу сообразил, что с ним следует делать!

– Эм… да… Исключительно умный зверь, – сдержанно повторил Витольс. – Только умоляю, держите его подальше от моей кухни.

Перлюрен увлечённо чавкал молоком. Он прижал уши и время от времени неловко окунался в миску всей мордой, потом отфыркивался, облизывался, но в целом действительно быстро учился. Сначала Айлин решила, что у него почему-то добавилось тёмных полосок на шее и спине, но присмотрелась и поняла, что на еноте ошейник и что-то вроде сбруи, пропущенной под передние лапы и надёжно закреплённой на спине.