Дана Арнаутова – Грани безумия. Том 1 (страница 96)

– Его светлость еще не изволил отойти ко сну, – сухо сообщил тот и очень неодобрительно покосился на часы, как раз показавшие половину первого.

– Тогда передайте ему, что я вернулась домой и немедленно иду спать, – бросила Айлин.

К Барготу все объяснения с обиженным и разгневанным супругом. Она, конечно, поговорит с ним утром и даже извинится, пожалуй, но третий напряженный разговор за эту ночь – уже слишком.

* * *

Ночная Вероккья пахла фиалками, речной сыростью, уличной грязью и свободой. Самый прекрасный запах в мире! Пожалуй, лучше пахнут лишь волосы синьорины и кожа Альса после тренировки. А еще – мокрый мех Перлюрена, шамьет с медом по любимому рецепту Аластора, чернила и сургуч в его, Лучано, личном кабинете, и земляничный ликер в особняке Вальдеронов… Скоро, совсем скоро все это снова будет принадлежать ему!

– Кошак весенний… – услышал он краем уха и вскинулся:

– Мм-м?!

– С ума, говорю, сошел, словно кошак весенний, – с удовольствием повторил грандмастер Лоренцо. – Нет, Ларци, ну ты посмотри на него, а? Глаза прикрыл, улыбается и ничего вокруг не слышит и не видит. Совсем идиотто!

– Завидуешь? – хмыкнул Ларци, пока Лучано краснел, надеясь, что в полутьме экипажа это останется незамеченным.

– Еще бы! – отозвался Стилет. – Как не позавидовать молодому наивному идиотто, который думает, что все закончилось хорошо. И что теперь у него вся жизнь будет похожа на карнавал – сплошное веселье. Так ведь ты думаешь, верно, Фортунато?

Лучано промолчал. Только поразился, сколько едкой горечи слышалось в голосе грандмастера. Но тут же, словно опомнившись, Лоренцо хмыкнул и продолжил обычным своим слегка насмешливым тоном:

– Отпусти мальчика погулять, Ларци. Кольцо старшего мастера нужно хорошенько обмыть в подходящей компании. Есть у тебя такая компания, Фортунато?

– Есть, грандмастер, – уверенно отозвался Лучано, мгновенно вспомнив Фелипе.

– Вот и брысь туда! А мы с твоим наставником посидим за бутылочкой, помянем шестнадцать лет, которые он на тебя потратил без всякой пользы и прибыли.

– Иди, Фортунато, – кивнул мастер Ларци и едва заметно кивнул на дверцу замедлившего ход экипажа. – Лоренцо прав, попрощайся с Вероккьей и друзьями.

– Разве мне нужно ехать прямо завтра? – Лучано вдруг растерялся. Только что он предвкушал, как вернется в Дорвенант, увидит все, что стало таким дорогим… Но осознание, что для этого придется расстаться с тем, что останется здесь, резануло по сердцу неожиданной подлой болью. – Мастер, я могу задержаться… ненадолго…

– Можешь, – кивнул Ларци. – Но поверь мне, мальчик, сколько бы времени ты здесь ни провел, такого вечера, как сегодня, у тебя больше не будет. Не трать его напрасно, наши с Лоренцо старые скучные физиономии ты еще увидишь. А последние часы твоей юности не вернутся никогда.

– Да что ты ему объясняешь? – фыркнул Стилет. – Сам знаешь, такие вещи никогда нельзя понять вовремя. Их понимаешь потом, когда уже поздно. Брысь, говорю, кошак королевский, а то за шкирку выкину.

И медленно, с показной ленцой потянулся, делая вид, что собирается осуществить угрозу.

Лучано ухмыльнулся, протяжно мяукнул, толкнул каретную дверцу и выскочил в благоуханную сырую ночь, что разом обняла его со всех сторон, обрушилась звуками и запахами, пропитала насквозь. Экипаж, даже не замедлив хода, покатил дальше, только хлопнула дверца, а Лучано, глупо улыбаясь, запустил пальцы в кошель, прикидывая, где сейчас можно купить лучшую выпивку и закуску. Фелипе живет совсем рядом – пару кварталов пройти! Надо было, конечно, заскочить домой за лютней, которую собрался ему подарить, но теперь уже самому не терпится увидеть приятеля. Хоть бы он сегодня ночью не работал!

…Окно в мансарде над ювелирной мастерской, где Фелипе иногда изображал примерного подмастерье, светилось ровным теплым сиянием. Лучано пригляделся к задернутой занавеске, дождался, пока за ней мелькнет расплывчатый силуэт, и запустил в окно мелкий камешек. Рядом загавкала собачонка, и Лучано прижался к забору, который перемахнул, не тратя времени на разведку, скользнул поближе к наружной лестнице, ведущей в мансарду. Но не поднялся, а шагнул в круг света от висящего на ней фонаря и негромко позвал в темноту:

– Фелипе! Иди сюда! Я это, я, можешь не приглядываться.

Ну, в самом деле, не ждать же, что опытный Шип спустится по лестнице, словно обычный подмастерье, даже не проверив, кто это его навестил. Дураком Фелипе никогда не был.

Быстрая темная тень метнулась к нему откуда-то сбоку, и не успел Лучано вздохнуть, как его стиснули, приподняли и двинули им в стену под лестницей. Дыхание перехватило, он только и успел, что перехватить крепкие руки, сжавшие его предплечья, а потом просипеть:

– Пиппо…

– Скотина! – яростно выдохнул Фелипе, оторвав его от стены и снова от души влепив спиной туда же. – Кошак блудливый! Я же за тебя, дурня, полгода с лишним боялся! А ты даже не писал, мерзавец! Если бы грандмастер Ларци не говорил, что ты еще жив… Я бы… Я бы… Тебя что, под замком все это время держали?! Не мог пару минут выбрать – весточку послать?! Ты… Ты… Верблюд ты мауритский, Фортунато!

– К-к-кто? – выдавил Лучано, мотаясь в руках друга, как тряпичная кукла, откуда только у Фелипе столько сил взялось? – Вер-р-рбля… Верблюд?!

– Это все, что тебя интересует? – ядовито осведомился Фелипе, на прощание встряхнул его так, что у Лучано зубы лязгнули, и отпустил. – Скотина это вьючная и верховая! На тебя похож, такой же упрямый и наглый!

– В Арлезу работать ездил? – понял Лучано и тут же виновато взмолился: – Прости, Пиппо! Дурак, признаю! И мерзавец! И этот, как его… вер… вер… Осел, в общем! Прости, а?

Уже сам шагнув к другу, он крепко его обнял, слыша возмущенное сопение Фелипе и действительно горя от стыда. Надо было, надо было написать! И вправду скотина!

«Останусь у него сегодня, – решил Лучано, хотя настроения на любовные игры не было. – Надо же как-то загладить…»

– Барготовы подштанники, – ругнулся он, пытаясь скрыть неловкость. – Амарилья разбилась!

Действительно, корзину с выпивкой и закуской они нечаянно толкнули, и резкий запах крепкого ликера из апельсинов теперь плыл по двору.

– Думаешь, не найду, чем тебя угостить? – фыркнул Фелипе все еще обиженно. – Пойдем наверх, а то хозяин вылезет, начнет ругаться.

У пожилого ювелира Фелипе работал не столько подмастерьем, сколько охранником, доставляющим заказы. Непыльная работа, а если ювелир и подозревал, где его охранник проводит большую часть свободного времени, то благоразумно помалкивал. В Вероккье все отлично знают, на что стоит закрывать глаза.

Подхватив корзину, из которой сочилась амарилья, Лучано вслед за Фелипе поднялся по лестнице, пятная ступени янтарными каплями, густыми, как кровь.

– Кстати, – вспомнил он. – А что там Вито? Голос вернулся?

– Не успел, – отозвался Фелипе. – Погорел Вито на заказе через месяц, как ты уехал. Сам лег и напарника в Претемные Сады прихватил. Если б не ты, Фортунато…

Договаривать то, что и так было понятно обоим, он не стал. Если б не заступничество Лучано, в Претемные Сады вместе с дураком Вито мог бы отправиться не другой Шип, а Фелипе. А Лучано узнал бы об этом только сейчас…

– Заходи. – Фелипе распахнул перед ним дверь и уже без упрека сказал: – Давно тебя жду, с того дня, как грандмастер Ларци в Дорвенант уехал. Что пить будем, амарилью или карвейн?

«С радости пьем или с горя?» – правильно понял Лучано этот деликатный вопрос и улыбнулся.

– Амарилью, – успокоил он друга и вытащил из корзины еду, раз уж бутылка приказала долго жить. – Между прочим, наши мастера сегодня тоже пить изволят. Отмечают шутку, которую сыграли над Тино. Ох, Фелипе, мне столько тебе рассказать надо!

Он расплылся в улыбке, чувствуя, что наконец-то вернулся домой. Точнее, в то место, которое тоже было его домом благодаря невысокому плечистому парню с некрасивым, но живым лицом и ручищами молотобойца. Лучано с умилением воззрился на Фелипе, и тот, хмыкнув, достал из шкафчика пару стаканов, тарелки и бутылку темного стекла.

– Что празднуем? – деловито осведомился, расставляя на небольшом столике у кровати.

Одобрительно глянул на копченое мясо, сыр и прочие закуски, принесенные Лучано, вогнал штопор в пробку и выдернул ее. Запах амарильи в комнате стал еще гуще, и Лучано с беспечным удовольствием подумал, что это славный запах для того, что им предстоит. И для разговора, и для любви. И что он, пожалуй, соскучился по Фелипе больше, чем сам думает. Присел на кровать, потянулся порезать сыр и вскинулся, проводив мелькнувшее на руке друга кольцо потрясенным взглядом.

– Пиппо, ты… Младший мастер?!

– Надо же, заметил, – усмехнулся Фелипе, не переставая накрывать стол. – Ну да, пару месяцев назад кольцо получил.

– И даже… – начал Лучано и осекся. Он сам не писал Фелипе, а куда тот мог присылать письма? В королевский дворец? – Пиппо, ты же не хотел в младшие мастера, – сказал он растерянно вместо того, что собирался сказать.

– Ну, не хотел, – пожал плечами Фелипе, наклоняя бутылку над стаканом. – А потом подумал хорошенько и захотел. Надоело совсем уж бесправной скотинкой быть. Да и мастер Лоренцо сказал, что пора.

– Кровь Барготова! – выдохнул Лучано. – Если б я знал! Я бы тебе про экзамен рассказал.