Дана Арнаутова – Грани безумия. Том 1 (страница 65)

– Совершенно верно полагаете, – едва заметно склонил голову канцлер и уставился в бумаги, давая понять, что не намерен об этом распространяться.

«Ну и ладно, – хмыкнул про себя Лучано, – узнаю у самого Альса. Все-таки в положении фаворита имеется масса преимуществ!»

Поклонился и покинул кабинет, оставив канцлера погруженным в бесконечные заботы. Чудесный человек! Изумительный ум, прекрасная память, беззаветная преданность… Альсу определенно с ним повезло! Право, жаль, что грандсиньор Ангус уже немолод. А со следующим канцлером, которым станет его наследник, Альс вряд ли так поладит. Нет, в уме, памяти и прочих выдающихся качествах грандсиньора Дарры сомневаться не приходится, но вот преданность… Лучано часто видел его во дворце и всякий раз задавался вопросом, о чем думает синьор Ледяная Глыба и на какие чувства он способен?

В памяти неизменно всплывала подсмотренная коротенькая встреча в больничном коридоре. Удивительно! Двое мужчин влюблены в одну девушку, однако между ними не ревность, как легко было предположить, а почтение с одной стороны и едва ли не отеческая нежность с другой. «Милорд, мы соперники? Нет, мальчик мой…» Но если молодой Аранвен уступил свою любовь старшему другу и наставнику, значит ли это, что он смирился с выбором синьорины? На это Лучано и ломаного медяка не поставил бы! Во взглядах, которые Дарра Аранвен при встречах бросает на грандсиньора Бастельеро, теплых чувств не больше, чем у самого Лучано… ну, скажем, к мастеру Тино!

Забавно получается… Канцлер как-то упомянул, что их семья очень многим обязана грандсиньору Дункану. Разумник долгие годы был личным целителем и наставником юного Дарры. Значит ли это, что у наследника Аранвенов было не все в порядке с разумом? Конечно, грандсиньор Дункан и в обычной медицине смыслит побольше иного целителя, но… Лучано вспомнил, каким холодом всегда веет от молодого Аранвена – тут если не с разумом, то уж с душой точно большие сложности! А если такие благородные и гордые грандсиньоры уважают и привечают выслужившего дворянство простолюдина, значит… услуги он и впрямь оказал немалые. Причем не те, за которые можно расплатиться золотом или протекцией. Тут что-то другое… возможно, тайное и опасное для любителей совать нос… А если еще вспомнить, что грандсиньор Бастельеро, в свою очередь, магистра Белой гильдии терпеть не может…

– Скажите, Лионель, – спросил он Саграсса, послушно ожидавшего у приемной канцлера. – Почему лорд Бастельеро так не любит магистра Роверстана? От них ведь разве что искры не летят при встрече!

– Так и есть, милорд, – усмехнулся боевик, примеряясь к его шагу и сворачивая за Лучано в дворцовую галерею, ведущую к королевским покоям. – Его светлость Архимаг вообще не любит разумников. А еще – простолюдинов, пусть и бывших. И южан.

– Да это прямо три «шестерки» на костях! – восхитился Лучано. – Понимаю!

А если еще добавить высокие каблуки грандсиньора… И правда, как ему не возненавидеть красавца-южанина на голову выше себя, м?

– Когда я учился на младших курсах, – задумчиво добавил Саграсс, – Роверстан уже заканчивал Академию, а лорд Бастельеро отставал то ли на два, то ли на три года. И было очень заметно, кто всегда затевает ссору. Точнее, пытается ее затеять, потому что Роверстан неизменно отшучивался. Но вы ведь понимаете, милорд, не все могут принять шутку, если смеются не они, а над ними.

– Еще бы, – согласился Лучано. – Иногда шутка оскорбительнее удара.

– Так и есть, – кивнул Саграсс. – Беда в том, что они ни разу так и не подрались всерьез. Если бы лорд Бастельеро победил, думаю, он бы успокоился. Если наоборот… Все стало бы хуже, но понятнее и, пожалуй, честнее. А когда кто-то лезет в драку, а его соперник уворачивается, рано или поздно начинают смеяться над драчуном-неумехой, причем даже те, кто сначала был на его стороне. Помню, был один случай… Конечно, если вам интересно?..

– Очень! – заверил его Лучано, первым проходя в свой кабинет и сразу подходя к жаровне. – Прошу вас, Лионель!

Боевик опять усмехнулся и предупредил:

– Мне было тогда всего двенадцать. Пожалуй, я и запомнил все так хорошо, потому что был первокурсником. Только недавно попал в Академию, смотрел во все глаза и слушал во все уши! А Три Дюжины – они всегда на виду. Лорды Бастельеро и Эддерли считались гордостью Фиолетового факультета. У нас блистал Дориан Ревенгар, мы, мальчишки, дрались за честь отнести его рапиру после тренировки или сбегать ему за водой. А Роверстан… Его никто не считал особенно сильным магом, разумники вообще силой не меряются, но… почему-то он всегда оказывался на виду! Не из самой богатой семьи, про знатность вообще молчу, да и хорош собой он тогда не был. Но держался так, словно все обстояло как раз наоборот! И вот этого ему многие не могли простить…

Опустившись в кресло, он откинулся на спинку, заложил руки за голову и, пару мгновений помолчав, принялся рассказывать:

…Муха жужжала.

Носилась кругами почти под самым потолком, спускалась к столам, время от времени присаживалась на край чьей-нибудь тарелки и принималась с издевательской вежливостью намывать лапки. И жужжала, не переставая!

Грегор Бастельеро и Дилан Эддерли, друзья, однокурсники и соседи по комнате, сидели за столиком у окна. Там, за окном, шумели цветущие липы, их листва бросала в столовую кружевную тень, и день был прекрасен, однако юного лорда Бастельеро полет большой мухи явно раздражал, он то и дело морщился, следя за надоедливым насекомым.

Еще за мухой следила компания Дориана Ревенгара – от их стола то и дело веяло алой силой, и в сторону мухи летели уменьшенные до мушиного размера Молоты… хм… Молоточки Пресветлого, однако мерзкая тварь, словно издеваясь, уворачивалась от заклятий с возмутительной легкостью!

И тут Ревенгар запустил в муху сразу двумя Молоточками и досадливо выругался, когда она, насмешливо зажужжав, свечой взвилась вверх за миг до того, как Молоточки столкнулись. В воздухе вспыхнул сноп алых искр, привлекший внимание преподавателей.

– Ревенгар, ведите себя прилично, – резко потребовал мэтр Кристоф.

– Слушаюсь, мэтр, – нехотя проворчал Ревенгар и проводил насекомое неприязненным взглядом.

Дилан хихикнул и принялся сворачивать под столом что-то фиолетовое. Что именно, маленький Лионель Саграсс понятия не имел, но пара некромантов-шестикурсников покосилась на Эддерли с восторгом и испугом.

– Прекрати! – шикнул на него Грегор. – Твой отец на нас смотрит!

Дилан вздрогнул, и наполовину готовое заклятие впиталось в его пальцы.

– Жаль, – тоскливо вздохнул он. – Вот бы утереть нос Ревенгару, а? Кстати, я читал, что в Чине так проверяют мастерство воина. Мол, кто поймает муху в полете, тот воин и совершенный человек. Ревенгар уже провалился!

– Ну и Претемная с ним, – отмахнулся Грегор, куда больше заинтересовавшись второй частью. – Совершенный человек, говоришь?

Дилан проследил за его взглядом и издевательски фыркнул – к дверям, видимо, уже окончив завтрак, шел Роверстан с Белого факультета. Высокий, костистый, с несоразмерно крупными для такого худощавого тела руками, он напоминал нечто среднее между длинноногим нескладным жеребенком и нахальной вороной. Наверное, из-за общей чернявости и веселого живого взгляда…

– Роверстан! – окликнул разумника Грегор, чуть привстав из-за стола. – Вы слышали? Говорят, совершенный человек способен поймать муху.

– Я чрезвычайно рад за этого достойного человека, – меланхолично сообщил разумник, не останавливаясь и даже не обернувшись, но так громко, что услышали, кажется, все присутствующие.

От столиков девушек донеслось сдавленное хихиканье, и Бастельеро вспыхнул. Его красивое надменное лицо дрогнуло, а скулы порозовели, что на белоснежной коже было особенно заметно.

– Как? – деланно изумился он. – Неужели это все? И вы даже не попытаетесь это сделать? Вы ведь у нас, по слухам, и певец, и музыкант, и даже стихоплет! Разве вы недостаточно совершенны?

– Об этом судить не мне, а тем, кому я посвящаю свои скромные умения, – невозмутимо отозвался разумник, наконец повернувшись и отвесив церемонный поклон в сторону девичьей половины столовой. – Что же до мухи, то будь я боевиком, несомненно, попытался бы ее поймать, а будь я стихийником – приручить. Увы, белая искра не оставляет мне шансов. Впрочем, если вы, милорд Бастельеро, найдете муху, ум которой будет столь развит, что на него подействует магия разума, я охотно с ней побеседую. А пока, за неимением такой благоразумной мухи, готов продолжить беседу с вами…

Он улыбнулся так любезно и приветливо, что даже Лионель в свои двенадцать заподозрил неладное. Из-за столика боевиков-старшекурсников слышались смешки. Хихикали девушки, поглядывая лукаво и насмешливо. Молча улыбался мэтр Кристоф. От лица Грегора Бастельеро отхлынула кровь, и молодой некромант начал медленно вставать…

– Брось, Грегор! – Дилан Эддерли бесцеремонно потянул его за рукав, заставляя сесть. – Забыл, что Белых не переспорить?

– Это верно! – процедил Бастельеро, снова садясь и скрещивая руки на груди. – Жаль, что вся мудрость Белого факультета бессильна перед одной-единственной мухой, да, Роверстан?

– Ну, раз вы настаиваете…

Вздохнув, разумник подошел к ближайшему столику и… взял розетку с вареньем, которое подавалось к блинчикам. Капнул им на ладонь, а потом выставил руку перед собой. Столовая разом притихла. На кого-то из боевиков, едва открывшего рот, шикнул сам Ревенгар, и тишина стала безупречной, только слышалось жужжание барготовой мухи. Круг под потолком, еще один, и еще… Наконец муха села на ладонь неподвижного разумника, и Роверстан, не меняясь в лице, стремительно накрыл ее второй ладонью, а потом под восторженный рев адептов подошел к окну и выкинул муху на улицу. Ошалело гудя, та унеслась куда-то вдаль.