Дана Арнаутова – Грани безумия. Том 1 (страница 55)
– Бедная девочка, – сочувственно сказала синьора Джанет. – Она слишком молода и еще не оправилась от испытаний. Помню, я тоже тяжело носила первенца, хотя на мою долю не выпало ничего подобного. Дорогой лорд Аларик, не отвезете ли вы ей небольшой подарок? У нас в оранжерее расцвело миртовое деревце в горшке, его запах очень полезен дамам в положении, он лечит головную боль и тошноту. Впрочем, вы ведь без кареты? Тогда, боюсь, вам будет неудобно…
– Я могу отвезти, матушка, – быстро подсказал Альс. – Если лорд Бастельеро не против нашего визита.
Какой именно из лордов Бастельеро мог бы воспротивиться приезду короля, он уточнять не стал, и грандсиньор Бастельеро-старший почтительно склонил голову.
– Сочту за честь, ваше величество, – церемонно отозвался он, и сердце Лучано радостно дрогнуло.
Еще раз увидеть Айлин до отъезда! Конечно, наедине их никто не оставит, палаццо ее мужа полно любопытных глаз и ушей, но хотя бы увидеть ее! Сказать несколько слов, посмотреть в самые красивые на свете женские глаза… Нет-нет, он ни за что не скажет ей, что эта встреча вполне может оказаться последней. Синьорине и так непросто нести тяжелую ношу нежеланного замужества и беременности. Зачем ей волноваться? Вот если Лучано и правда не вернется… Что ж, тогда он попросит у Претемной великую милость остаться в этом мире призраком. Айлин видит неупокоенные души, значит, живой или мертвый, он сумеет быть ей полезным!
– Я прикажу садовнику перевязать горшок сеткой, – кивнула синьора Джанет с полнейшим спокойствием, словно король, собравшийся ехать верхом в обнимку с цветущим миртом, самое обычное дело.
Вот интересно, Аластор заметил, что подарок его милая матушка посылает синьорине Айлин, а не собственной невестке, хотя в положении обе? Кажется, да. Вот и снова тень мелькнула во взгляде. Что же все-таки у них с Беатрис? Может, Альс постепенно прозревает? На музыкальном вечере его драгоценная гадюка была очень уж неосторожна. Даже странно… Неужели это беременность так действует? Раньше Беатрис ни на миг не позволяла себе снять маску безупречности.
Когда Аластор, взлетев в седло, невозмутимо принял у садовника этот самый горшок с пышным нарядным миртом, Лучано даже не стал скрывать улыбку.
– Может, пусть кто-нибудь из гуардо возьмет? – предложил он и покосился на очень серьезное лицо лейтенанта Минца. – Ладно бы везти букет, но целое деревце – это как-то чересчур, м? Тебе же поводья держать неудобно.
– Я все равно одними коленями правлю, – отмахнулся Альс. – Лучше скажи, ты уверен, что хочешь поехать? Может, просто… ну… продлим этот твой контракт?
И посмотрел с такой надеждой, что Лучано почувствовал себя полным мерзавцем. Никогда ему не стать порядочным человеком, если приходится врать лучшему другу. Но он уверенно отозвался:
– Не стоит, монсиньор. Мои родственники будут рады оказать вам услугу, так что я очень скоро вернусь.
Аластор глянул недоверчиво, но промолчал. Его Огонек фыркнул и стукнул копытом, не одобряя такой странный груз на своей благородной спине, а Донна потянулась мордой к цветущим веткам, явно намереваясь испробовать их на вкус.
– Прекрати немедленно! – возмутился Лучано. – Что за манеры? Ты же порядочная дорвенантская лошадь, зачем тебе южный мирт?
– А зачем твоему еноту монеты и пряжки? – немедленно кинулся на защиту гнедой Альс. – Он их даже не ест! А Донна, может, жеребая!
– Жеребая?! – Лучано с подозрением взглянул на кобылу, которая ответила ему невиннейшим взглядом, точь в точь девица, что вернулась с гулянья к утру и уверяет папеньку, что вела себя безупречно. – Да нет, конюх бы мне сказал… Ведь сказал бы, правда?! И вообще, разве в конюшнях такое может быть? Я имею в виду – без позволения хозяина.
– Ну, я бы за наших жеребцов ручаться не стал, – хохотнул Альс. – Вряд ли они придут к тебе за разрешением, а конюх мог и не уследить. Поди потом разбери, кто виноват, да и вина это не сказать, чтобы большая. Ты же не собирался крыть ее каким-то определенным жеребцом?
– Да я вообще не собирался! – взвыл Лучано под понимающие ухмылки Аластора и всех остальных, включая гуардо. – Зачем мне жеребенок? То есть зачем ей жеребенок? Донна, девочка моя, нам ведь не нужны такие сложности, м?
Донна снова невозмутимо потянулась за миртом, и Аластор легонько хлопнул ее по носу. Кобыла оскорбленно фыркнула и отвернулась, сделав вид, что не очень-то хотелось, а Огонек осуждающе посмотрел на всех и ласково ткнул ее мордой в шею. Наверное, заверял, что если ей все-таки хочется малыша, то вот он, самый горячий и замечательный жеребец, рядом и готов на все!
«Даже у лошадей любовь, – про себя вздохнул Лучано. – Один я как идиотто… Схожу с ума по троим сразу, и ни с кем из них ни единственного шанса!»
Что ж, во всяком случае, до палаццо Бастельеро они доехали весело. Альс наотрез отказался расставаться с деревцем, и добрые жители Дорвенны, кланяясь маленькому королевскому кортежу, кажется, даже не удивлялись. Раз король едет по улице с цветочным горшком в обнимку, значит, так и надо – его величеству виднее.
Так что мирт Аластор дотащил аж до самой гостиной и торжественно поставил на столик. Широко улыбнулся Айлин, торопливо спустившейся по лестнице, и поцеловал руку.
– Лу! Ал! – Сразу же смутившись, синьорина поспешно поправилась: – Ваше величество! Милорд Фарелл!
Виновато покосилась на свекра, который ответил ей легкой улыбкой, понимающей и умиленной, а потом негромко сказал:
– Как я рад, что вам лучше, мое дорогое дитя! – Повернулся к Альсу и Лучано и, так же улыбаясь, продолжил: – Ваше величество, лорд Фарелл, после гостеприимства лорда и леди Вальдеронов мне даже неловко предлагать вам угощение! Но, может быть, хоть бокал вина?
– Вы были у лорда Себастьяна и леди Джанет? – догадалась синьорина. – Ох, какая прелесть… Это мирт, правда? Я его видела в оранжереях Академии. Конечно, вы должны выпить немного вина. Или шамьета? Тильда? Тильда!..
Сияя, как весеннее солнышко, Айлин протянула руку Лучано, и он коснулся губами нежной прохладной кожи. Слишком прохладной… Синьорина мерзнет? Неудивительно. В этом огромном каменном палаццо, красивом, но таком темном и неуютном, она похожа на огонек свечи посреди храмового зала. Крошечный живой язычок пламени, колеблющийся от ветра и не способный рассеять холод и тьму вокруг…
– Синьорина… – выдохнул Лучано, поднимаясь и глядя ей в лицо. – Как ваше здоровье? Могу ли я… чем-то помочь?
Она не могла забыть их разговор! О, всего один намек! Или хотя бы взгляд! Разрешающий взгляд, за который он ухватится мгновенно, как приговоренный – за надежду на помилование! Ну зачем ей быть женой этого… кладбищенского ворона?! Перед отъездом в Итлию Лучано как раз успел бы…
– Спасибо, Лу, – ясно и нежно улыбнулась Айлин. – Все хорошо. Спасибо тебе.
Поняла. Точно поняла! Но не дала ни знака, ни позволения. И Лучано, еще раз поклонившись, отступил назад. Спохватившись, Альс предложил синьорине руку и помог сесть на диванчик. Немолодая горничная в темном платье с белоснежным передником принесла поднос с бокалами и бутылку, вторая – какие-то закуски…
– Я только попробую, – вздохнул Аластор и уже привычно предупредил: – Пожалуйста, без церемоний. Позвольте хоть сегодня отдохнуть от дворцового этикета!
– Конечно, ваше величество. – Грандсиньор Бастельеро усмехнулся и лукаво добавил: – Я и не собирался принимать вас по большому королевскому протоколу. Он все-таки требует тщательной подготовки!
– Королевский протокол? – заинтересовался Альс. – Это что еще за зверь?
– Большой королевский протокол! – Бастельеро поднял вверх указательный палец и многозначительно сверкнул глазами. – Вы с ним не знакомы? Какое упущение лейб-церемониймейстера! Большой королевский протокол был разработан примерно… лет двести назад и применяется при встрече королевской персоны, решившей навестить одного из своих подданных. Согласно ему, при въезде королевской персоны в ворота над домом поднимается особый штандарт, извещающий всех, что здесь пребывает король. Разумеется, штандарт должен быть гербовый, алый с золотом. Далее все домочадцы выстраиваются по обеим сторонам дорожки, по которой пройдет король, и преклоняют колени, а специально приглашенный оркестр играет гимн. Если оркестр найти невозможно, в крайнем случае можно обойтись двумя герольдами в ливрее королевских цветов, которые должны трубить в трубы.
Айлин тихонько хихикнула, глядя на ошеломленное лицо Аластора. Лорд Бастельеро быстро покосился на нее и очень серьезно продолжил:
– Когда королевская персона под звуки труб подойдет к парадному входу, на крыльцо должны выйти лорд и леди, хозяева дома, и преподнести королю хлеб и вино. Герольды прекращают трубить и ждут, когда король отведает угощение, а затем трубят снова. Король в это время троекратно лобызает хозяев дома.
– Милорд, вы шутите! – не выдержал Аластор. – Целовать… – Он глянул на уже откровенно смеющуюся синьорину и жалобно добавил: – А если хозяйке дома лет восемьдесят? Про хозяина я уже и не говорю!
– Увы, королевский протокол исключений не делает, – безжалостно отозвался грандсиньор. – Затем королевскую персону следует провести в главный зал и поднести более значимое угощение, состоящее из семи перемен блюд – в честь Семи Благих, разумеется. Каждый раз при новой перемене кубок короля следует наполнять заново. Когда король отпивает из кубка, герольды снова трубят, а служители во дворе замка или особняка стреляют из пушки.