Дана Арнаутова – Грани безумия. Том 1 (страница 48)
Она вздохнула, понимая, что никакие приветы не заменят другу присутствия обожаемого наставника. Может быть, все-таки стоило попросить мужа отложить дела? Конечно, проклятие, лежащее на Лучано, это очень важно! И все-таки один день вряд ли что-то решит… А Саймон так ждал!
Опираясь на руку Саймона, она вышла из кареты, следом выскользнула горничная, и кучер снова тронул лошадей, увозя экипаж вглубь огромного двора Аравенов. А Дарра, ожидающий своей очереди рядом, церемонно поклонился, и его губы тронула едва заметная, но искренняя улыбка, когда он тихо уронил:
– Милая Айлин, я так рад…
Еще через мгновение он глянул на горничную, которая навострила уши, но вряд ли услышала то, что было рассчитано на тонкий слух некромантки, и учтиво произнес гораздо громче:
– Миледи Бастельеро, счастлив приветствовать вас в своем доме.
– Милорд Аранвен, милорд Эддерли…
Айлин присела в неглубоком реверансе, взглядом попросив извинения, что не может обращаться к друзьям с прежней вольностью.
– Прошу в дом, – на правах хозяина Дарра предложил ей руку и повел к парадному крыльцу особняка.
Дворецкий Аранвенов распахнул двери, Айлин вошла в холл и восхищенно огляделась. Она не впервые была в этом доме, но каждый раз поражалась его строгой красоте, такой же холодной, как в особняке Бастельеро, и все-таки неуловимо иной, изящной, словно невесомой. В доме Бастельеро предпочитали темную отделку, из-за чего комнаты порой выглядели как склеп, хоть и очень нарядный. А родовое гнездо Аранвенов напоминало ей зимний лес – очень много света и воздуха, заливающих дом через огромные стрельчатые окна, всюду белизна и серебро, тонкие вертикальные линии и сплошной простор. Здесь неизменно царила прохлада, но при этом легко дышалось, а глаз отдыхал на простых ясных формах.
А еще здесь всегда было поразительно тихо, не то что в особняке Эддерли. Никаких бегающих по дому охотничьих собак, только слуги скользят неуловимыми тенями, да хозяева… Кстати, а где остальные хозяева? Конечно, несовершеннолетних адептов, пусть и дворян, леди и лорд Аранвен встречать не станут, но с ней они обязаны поздороваться по этикету, который здесь тоже соблюдают очень строго. Она замужняя женщина, супруга главы рода Бастельеро…
– Милорд отец и миледи матушка передавали вам поклон, – произнес Дарра, заметив ее удивление. – Они решили не смущать моих гостей своим присутствием и уехали с визитом к Эддерли.
Уехали? С визитом? То есть ни леди и лорда Аранвенов, ни леди и лорда Эддерли в особняке нет?!
По спине Айлин пробежал пока еще легкий холодок. Отправляя ее сюда, дорогой супруг рассчитывал на присутствие лорда Ангуса и леди Немайн, а то и четы Эддерли. Это была бы безупречно приличная компания для замужней женщины, пусть и приехавшей без мужа. А теперь получается, что Айлин наедине с десятком молодых людей, хоть и своих соучеников… И она уже не девица-адептка, а здесь не Академия… Если лорд Бастельеро узнает… Если вообще кто-то узнает!
«Не если, а когда! – поправила она себя с поразительной отрешенностью, хотя холодок, бегущий по коже, превратился уже в мороз. – Что ж, когда узнает, вот тогда и буду об этом думать! Но развернуться и уехать, потому что в доме больше нет женщин, кроме прислуги… Не дождутся! Никто! Ведь та прежняя Айлин, которой я была, ни за что бы не уехала».
– Ваша компаньонка постоянно будет при вас. – Дарра, конечно, все понял правильно. – И если желаете, я пошлю за нашей экономкой, чтобы она лично прислуживала вам за столом.
– Ну что вы, милорд, – улыбнулась Айлин. – Не стоит беспокоить почтенную женщину. Мой супруг, отправляя меня сюда, сам сказал, что в доме Аранвенов моей репутации ничто не может угрожать.
Она покосилась на горничную, потом – на Дарру, и друг ответил быстрым понимающим взглядом. Совсем как в былые времена, когда им хватало нескольких слов, чтобы сговориться на какую-нибудь шалость прямо под носом у преподавателей. Айлин даже почувствовала тень прежнего лихого азарта…
– Лорд Бастельеро исключительно любезен, – с непроницаемым лицом согласился Дарра. – Прошу в столовую, миледи!
Вороны встретили ее появление восторженными возгласами. Вскочив из-за стола, они кланялись один за другим, и Айлин легко приседала в ответных реверансах, с каждой новой улыбкой, с каждым восхищенным и радостным взглядом наполняясь чистым искристым счастьем.
– Миледи Айлин!
– Ревенгар!
– Леди Бастельеро! – сыпалось со всех сторон.
Кэдоган и Галлахер, неразлучные друзья-художники Оуэны, с которыми она виделась чаще других – спасибо лорду Аларику!
Застенчивый Тимоти Сэвендиш, всегда красневший при общении с любой девушкой, но на Айлин глядевший легко и просто, как на сестру.
Эдгар Гринхилл, будущий кладбищенский мастер, которому она так и не успела рассказать про кадавра, надо это наконец-то сделать, вдруг ему пригодится.
Обманчиво неуклюжий Колин Хавард, умеющий начертить по памяти любую звезду и мгновенно сделать сложнейшие вычисления, второй после Саймона в их компании любитель сладкого.
Брайан Лохланн – тихий скромник, в прошлом году вдруг завоевавший внимание самой красивой алхимички и подравшийся за нее с признанным предводителем боевиков, после чего Брайана зауважали даже сами боевики.
Мрачный Драммонд, хвостом везде таскающийся за Даррой и ловящий любое его желание даже не по слову, а по взгляду…
Все они были ее братьями-Воронами, и глаза Айлин наполнились слезами счастья и смущения, а с губ не сходила улыбка, когда она смотрела на парней, неуловимо выросших за эту нелегкую и страшную для всех весну, а потом и за непростое лето. Дарре, самому старшему из них, в этом году исполнится двадцать четыре – он родился как раз на Зимнее Солнцестояние. Драммонд и Лохланн всего на год старше нее самой. Но все они, улыбчивые и хмурые, застенчивые и нахальные, мечтательные и строгие – все они уже мужчины, пусть и не получили пока полные перстни мага. Некроманты, воины, защитники Академии и Дорвенанта… Она так сильно гордилась ими сейчас, будто была им настоящей сестрой, а они – ее родными братьями!
– Милорды, миледи, прошу всех к ужину! – объявил Дарра, и особый курс лорда Бастельеро принялся рассаживаться за длинным столом.
Белоснежная скатерть, сияющее серебро и жемчужно-белый чинский фарфор, хрусталь и позолота бокалов… Вышколенные горничные принялись разносить первую перемену блюд, и Айлин, которую торжественно усадили во главе стола между Даррой и Саймоном, поняла, что смертельно голодна! Дарра наполнил ее бокал игристым фраганским, а Саймон принялся щедро накладывать в тарелку себе и Айлин всего понемногу.
– Хватит! – улыбаясь, запротестовала она, видя, что гора еды растет с угрожающей скоростью. – Я столько не съем, честное слово.
– Правда? – Саймон глянул на ее тарелку с явным сомнением. – А я думал, что ты сейчас ешь за двоих.
– Саймон, ты… – начал Дарра и осекся.
– Да-да, я бестактен, – ухмыльнулся Эддерли-младший. – Дарра, хоть сегодня не будь занудой! У нашей Айлин и лорда Бастельеро скоро появится малыш, разве это не чудесно? Жалко, что он не будет рыжим, как Айлин, правда? Кстати, вы уже решили, кого позовете в восприемники?
Айлин, смущенно улыбнувшись, покачала головой. Благие Семеро, Саймон такой болтун! И ведь он прекрасно знает правила этикета, которые требуют не упоминать беременность женщины в обществе, просто не следует им, как и любым правилам. И на него даже обидеться невозможно! Как обидеться на того, кто смотрит на тебя с такой веселой братской нежностью, и только разреши – пожалуй, чего доброго, потянется пощупать живот.
А вот Дарра отчего-то неуловимо помрачнел и нахмурился, но тут же улыбнулся через силу и почему-то посмотрел в угол столовой – там тихонько замерла Тильда, зорко следя за госпожой то ли в ожидании приказаний, то ли подмечая каждое слово и жест ее сотрапезников.
Айлин же, несмотря на эту слежку, упрямо почувствовала себя такой счастливой и безмятежной! Словно не было ни Разлома, ни ее замужества, ни экзамена Дарры и Саймона, словно все они вдруг вернулись на год назад – и теперь дурачатся и перешучиваются совсем как раньше. До чего чудесно!
Она даже прикрыла глаза, наслаждаясь этим радостным покоем и позволив себе не вслушиваться в беседу, но почти тут же встрепенулась, услышав знакомое имя… или ей просто показалось?
– Витольс? – переспросила она, растерянно обводя взглядом Воронов. Кто же о нем сказал? Ох, надо же было так замечтаться, а теперь она даже не уверена, что имя действительно прозвучало, а не пригрезилось! Но отступать уже поздно, наверное… – Мастер Витольс в Дорвенне?
– Мэтр Витольс, да, – подтвердил Эдгар Гринхилл, сидевший напротив нее. – Ревенгар, ты что, его знаешь?! То есть Айлин, прости!
– Да, – пролепетала она, отмахнувшись от извинений – кажется, для братьев-Воронов и Иоланды она навсегда останется Ревенгар, так какая разница? А вот мастер Витольс… зачем он приехал в Дорвенну?! Если, конечно, это тот самый мастер Витольс! – Мы познакомились… в том походе…
Вороны понимающе переглянулись, а Гринхилл уставился на нее в точности как Саймон – на любимые конфеты в чужих руках.
– Как же тебе повезло! Мэтр Витольс такой… Такой… Он – самый лучший кладбищенский мастер на свете! То есть историк… – Смутившись, он осекся, но почти сразу взял себя в руки и продолжил: – Его приняли преподавателем истории, он же профан… А несколько дней назад он в одиночку уничтожил целое гнездо стригоев на Северной окраине. В одиночку, представляешь?!