Дана Арнаутова – Грани безумия. Том 1 (страница 37)
Он потянул за кончик шелкового платка, который Лучано выпросил у Амины и повязал им шею, как огромным шарфом.
– Это… образец! – истово выдохнул Лучано. – Просто образец!
– Хм… – Ларци опять принюхался. – Роза, мускус, амбра. И давно тебе нужен образец из всего трех компонентов? Молчи уж!
– А еще там был кот, – виновато попытался объяснить Лучано то, что почему-то показалось самым важным, и показал руками: – Во-о-от такой кот!
– Прямо вот такой? – уточнил мастер, повторив размах его рук. – Мальчик мой, такие размеры показывают только рыбаки. И подростки. Но чтобы котов?! Между прочим, котом не пахнет.
– Потому что он не дался погладить, – пожаловался Лучано и скорбно добавил: – Вообще никто не дался!
– Трагедия, – посмеиваясь, подтвердил мастер и виртуозно подпихнул его к кровати. – Ложись-ка спать. Завтра все расскажешь. Но я уже понял, что вечеринка удалась.
Стянул с него камзол и ботинки, чем-то укрыл и погладил по голове. Лучано потрясенно замер, боясь шевельнуться, а мастер над его головой сказал очень странным голосом:
– Надо же… За пятнадцать лет это впервые. Я уже думал, что обойдется… Бедный мальчик…
Глава 10
Служебные дела великого магистра
Магистров, занявших свои места за длинным столом, Грегор осмотрел без малейшей приязни. Плохое настроение обыкновенно посещало его каждое утро, а необходимость провести Совет отнюдь не способствовала благодушию – к пророку не ходи, а его проект непременно встретит яростное сопротивление со стороны тех же Роверстана и Бреннана. Как было бы славно, если бы эти двое попросту не явились! Увы, проблемы это не решит, настолько глубокие преобразования Ордена должны быть приняты всеми главами гильдий, иное приведет к расколу.
Грегор поморщился, понимая, что дело не только в Совете. Настроение ему испортили еще вчера, причем лично его величество, безусловно унаследовавший от Малкольма именно этот главный талант. Музыкальный вечер, во имя Претемнейшей! Разумеется, общество собралось вполне достойное. Кроме самого короля и Беатрис, расцветшей в браке и не сводящей с юнца-супруга влюбленных глаз, на вечере присутствовали чета Аранвенов, Эдвин Кастельмаро, сам Грегор и Айлин, Вальдероны… а вот Райнгартены, к смутному удовольствию Грегора, приглашения не получили. Или попросту оным приглашением пренебрегли – но это было куда невероятнее!
Отсутствие сразу двух заместителей, бывшего и нынешнего, а также их болтливых жен помогло Грегору смириться с появлением Фарелла и наглого фраганского месьора, тем более что эти двое явились с лютнями и вполне могли бы сойти за наемных музыкантов. Но как же неимоверно скучно оказалось слушать чувствительные песенки, неважно, фраганские или итлийские! Пусть даже в последнем случае гостей милостиво пожелала развлечь сама Беатрис.
О, ни возраст, ни беременность не повредили ее голосу – глубокому и выразительному, и неудивительно, что король остался в полном восторге от талантов супруги, но у самого Грегора старания итлийки вызвали разве что горькую мысль, что ради Малкольма Беатрис и в голову не приходило петь.
Заключив, что вечер получился удивительно приятным – с чем Грегор про себя категорически не согласился – король выразил надежду, что гости непременно соберутся снова – в следующий же день Всеблагой, то есть ровно через неделю. Грегор представил еще один такой вечер и отчетливо понял, что не выдержит его даже ради Айлин. Впрочем, возможно, он и сделал бы над собой усилие, если бы его в самом деле хотели видеть, однако лучше кого бы то ни было понимал – приглашение на самом деле адресовалось Айлин, а сопровождать ее могло хоть умертвие!
Между прочим, умертвие их действительно сопровождало! Король не постыдился прислать для лорда Ульва личное приглашение! Злость, кипящую в Грегоре от этой неуместной шутки, смягчило только то, что Айлин она повеселила. Что ж, не стоило удивляться, что дохлую тварь в королевской гостиной встретили с куда большей радостью, чем лорда Бастельеро…
В общем, лично ему вечер показался отвратительным. Но Айлин, хоть и чувствовала себя не очень хорошо, наотрез отказалась уехать, как только это позволили приличия. Она попросила лимонной воды, устроилась на диванчике и слушала песни с такими сияющими глазами, что Грегора замучила вина. Его жена скучает, а беременность очень скоро не позволит ей выезжать. Роды ожидаются на Зимнее Солнцестояние, потом ей нужно будет оправиться… Значит, посещать балы и праздники Айлин сможет не раньше весны. Что ж, глубокий траур по королевской семье как раз кончится, и леди Бастельеро сможет занять при дворе подобающее ей место. Если захочет, разумеется. Она так скромна и чиста, что ей делать среди придворных развратников? О короле, между прочим, ходят отвратительные слухи, что он оказывает своему фавориту слишком много внимания, приблизив его до полного неприличия! Непонятно, как Беатрис это терпит. Неужели действительно оглохла и ослепла от любви?
Грегор попытался присмотреться к Фареллу, не желая верить, что сын Малкольма может запятнать себя такой мерзостью, и пришел к выводу, что на этот раз, пожалуй, сплетники врут. Итлиец держался скромно, почтительно и услужливо, как и подобает бывшему простолюдину, попавшему в такое общество. А еще ему явно благоволили Аранвены, чего не случилось бы, окажись Фарелл дорвавшимся до власти и выгоды негодяем.
И все-таки на следующий вечер Грегор твердо решил не ехать. С другой стороны, если Айлин радует музыка и приятно это общество, будет жестоко лишить ее такого невинного удовольствия. Ничего неприличного в присутствии королевы и четы Аранвенов произойти не может, а чтобы соблюсти этикет, ему достаточно отправить с женой компаньонку. Конечно, адептка Донован для этого не подойдет, она простолюдинка и не представлена ко двору, к тому же сама – незамужняя девица, но почему не попросить об услуге Элоизу Арментрот?
Да, супружество лишило бедняжку титула, но по рождению она леди и прекрасно воспитана, а раз эти вечера посещает королева в трауре, еще одну вдову общество не осудит. К тому же, Айлин искренне привязана к тетке и наверняка обрадуется возможности проводить с ней больше времени. Решено, он попросит сударыню Арментрот. Грегор вспомнил, чья она дочь, и про себя поморщился, но тут же отбросил эти мысли. Айлин, в конце концов, тоже по крови относится к мерзавцу Морхальту! Ну и что?! Она воплощение благородства! Но как же некстати мысли о ее родстве с покойным магистром именно сегодня… Именно на этом Совете!
– Я изучил материалы службы безопасности по делу Денвера, – медленно проговорил Грегор, обводя взглядом лица магистров.
Очень разные лица. Внимательно доброжелательное у Райнгартена, угодливое – у Валлендорфа, непроницаемое – у Роверстана, задумчивое – у Эддерли… Любопытно, о чем столь важном он размышляет на Совете Ордена! Нужно будет непременно спросить, но… позже.
Грегор скользнул взглядом дальше, к Волански, и молча поразился – иллюзорник смотрел прямо на него, причем оба его глаза застыли в полной неподвижности, а выражение лица было… неприятным. Грегор никогда бы не подумал, что этот шут умеет смотреть так! Подобный взгляд ему прежде доводилось видеть разве что у деда… Впрочем, какая разница, что там пришло в голову безумному иллюзорнику?!
– И эти бумаги, – продолжил он, – подтверждают показания бывшего магистра Морхальта. Не знаю, обратили ли вы внимание, милорды, но Морхальт был единственным дворянином среди заговорщиков. Все прочие – простолюдины. При этом занимающие чрезвычайно высокие посты в Ордене. Не станем говорить о Денвере, – поморщился Грегор, чувствуя вину, что не распознал мерзавца вовремя. – Но ведь и остальные! Вот, например, мэтр Солиньи, простолюдин и первый заместитель Денвера.
«И разумник, внушивший старику Тернеру мысль об убийстве Дортмундера и уверенность в остальных преступлениях», – едва не добавил он, снова взглянув на запись допроса, но тут же спохватился, что тогда, пожалуй, Роверстан не преминет напомнить, что сам Денвер был некромантом. И не он один! Кроме этого старого мерзавца, в заговор впутались семь некромантов! Какая гнусная насмешка над священным числом!
– Мэтр Кольхаун отвечал за лаборатории артефакторов, я прав?
Валлендорф сморщил лицо, став еще больше похож на крысу, и закивал.
– К чему вы ведете, милорд Великий Магистр? – прогудел Ладецки.
– К тому, что Денвер точно знал, что не получит поддержки урожденного дворянства! – отрезал Грегор. – Уинн и Морхальт не в счет, женщину барготопоклонники могли обмануть или попросту запугать, а что до Морхальта… очевидно, что старый мерзавец попросту обезумел! На это указывают хотя бы жертвоприношения. Ни один целитель в своем уме не станет потрошить на алтарях беременных и младенцев! Но остальные заговорщики были полностью в здравом рассудке и прекрасно понимали, что делали, это подтвердил разумник, который их допрашивал. Да любой дворянин, явись к нему Морхальт или Денвер с подобным… предложением, немедленно обратился бы к магистру Эддерли или к прежнему Архимагу, в крайнем случае – к канцлеру!
– Вы в этом уверены, милорд Архимаг? – так бесстрастно, что это уже походило на издевку, поинтересовался Роверстан.