Дана Арнаутова – Грани безумия. Том 1 (страница 32)
– Сыр? Он же…
Прекрасно воспитанный Альс проглотил рвущееся возмущение и только поднял на магистра ошалелый взгляд. Лучано едва удержался, чтобы не хихикнуть, и подцепил серебряной вилочкой ломтик великолепного козьего сыра с прожилками голубой плесени. Точно – варвар! Хоть и король. Положил в рот, на миг прикрыл глаза от наслаждения, смакуя легкую изысканную горечь… Глянул на Альса и сочувственно предложил:
– Попробуй хотя бы, это очень вкусно!
– Нет-нет, и не упрашивай! – Друг с ужасом замотал головой. – Наверное, для этого надо родиться на юге! Я лучше вот – колбаски! И сыра, только приличного, не этого вашего!
Лучано только вздохнул, а еще два южанина обменялись веселыми понимающими взглядами, наблюдая, как Альс уплетает рулетики из ветчины, буженину и ломтики самого обычного сыра. Абрикосы, впрочем, ему тоже понравились. Первый Альс брал не без опаски, но потом распробовал. Роверстан с фраганцем невозмутимо отдали должное сыру с плесенью, потом копченым мидиям, на которые алчно посматривал и сам Лучано…
– А все-таки, милорд Роверстан, простите за нескромность, но Амина…
Аластор посмотрел на дверь, за которой скрылась мауритка, и разумник понимающе кивнул.
– Ее племя воевало с другим, – уронил он. – Им не повезло. Мужчин перебили, женщин и детей отправили на рабский рынок. На границе с пустыней это обычное явление, увы. В то время я всего пару лет как вступил в должность магистра и занимался… Пожалуй, это можно назвать очищением. В каждой гильдии время от времени заводятся мерзавцы, которые используют магию преступным образом. К сожалению, разумники не исключение. – Он вздохнул и пожал плечами, а потом снова заговорил: – Один из них как раз прижился в Арлезе и занимался тем, что делал строптивых рабов покорными. Больше того – искренне преданными, живущими только хозяйской волей. Эта магия строжайше запрещена, но мерзавец был уверен, что Орден слишком далеко, а гильдия не станет проверять, чем он зарабатывает на жизнь, пока налоги исправно поступают ее казначею.
– Насколько я понимаю, друг мой, он ошибся? – уронил фраганец, когда разумник в очередной раз умолк.
Роверстан опять кивнул.
– Именно. Один раз – когда решил, что новому магистру не будет дела до судьбы мауритских рабов. А второй раз – когда предложил мне взятку за покровительство. Мне – за эту… мерзость.
Магистр поморщился, и Аластор выдохнул:
– И Амина – тоже?!
– Увы, – с сожалением отозвался разумник. – Из нее не сделали безвольную куклу, как из других жертв, но личность все-таки изменили. Теперь в жизни Амины есть только одна цель и один вид счастья – служить хозяевам, кем бы они ни были. Я бы с радостью отпустил ее на свободу, но это все равно что выпустить птицу, лишенную крыльев. Да и куда она пойдет? Ни одно племя мауритов ее не примет. Ремесла, которым можно прокормиться, Амина не знает, не танцами же ей зарабатывать. Сами понимаете…
Лучано согласно кивнул вместе с остальными. Даже в свободно мыслящей Итлии мало кто видит отличие между танцовщицей и продажной девкой. Конечно, такая красавица без труда найдет покровителя, но что с ней будет потом, когда женщина утратит свежесть или попросту ему надоест?
– Бедняжка! Так она у вас давно? – с искренней жалостью спросил Альс.
– Уже лет восемь, – отозвался разумник. – Не забывайте, Амина – дитя пустыни, она думает и поступает не как обычные люди, и рабство ее не пугает. Напротив, для нее это гарантия защиты и заботы хозяина. И, кстати, экономка она превосходная. – Роверстан улыбнулся и чуть понизил голос: – Видели, какие у нее туфли?
Альс недоуменно вскинул брови, фраганец тоже глянул удивленно.
– Мягкие? – откликнулся Лучано, который отлично рассмотрел красные замшевые башмачки с гибкой кожаной подошвой.
– И бесшумные, – продолжал улыбаться разумник. – Амина ходит по дому тихо, словно кошка, и не дает слугам ни малейшего спуска. Лучшей домоправительницы я и представить не могу.
Его глаза блеснули, и Лучано словно Баргот за язык потянул:
– О, разве в этом могут быть сомнения, грандсиньор? Такая экономка – мечта любого мужчины…
Он и сам не знал, откуда взялся в голосе этот ехидный намек. Ну в самом-то деле, что такого? Магистр так и не женился! И пусть он до сих пор носит помолвочное кольцо, но тело же требует своего. Какой идиотто поверит, что настолько роскошный мужчина будет хранить целомудрие? А мауритка и вправду соблазнительна, как леденец в глазах сластены.
Нет, Лучано не осуждал магистра. И, пожалуй, дело было не в ревности, хотя одна мысль о том, чтобы оказаться на месте Амины, мгновенно опалила сладкой истомой. Нет-нет-нет! Просто… Синьорина при их последней встрече, когда Альс и Лучано навестили ее в особняке Бастельеро, выглядела печальной и уставшей. Погасшей… Ничего общего с красавицей мауриткой, которая просто лучилась жизненной силой. И так подходила Роверстану! Оба – смуглые, хоть и по-разному, черноволосые и черноглазые, высокие, полные внутреннего жара и яркой силы. Какая красивая пара получилась бы! Что ж так обидно-то… и больно… непонятно за кого, но больно…
– Нет, – уронил Роверстан, в упор посмотрев на Лучано, у которого сердце словно ухнуло куда-то в немыслимую пропасть. – Не любого. Безусловно, не моя.
И почему-то Лучано ему мгновенно поверил. И сам устыдился того, что подумал, хотя мысль была совершенно естественная! Это же как сидеть у колодца, изнывая от жажды, и даже не отхлебнуть! Такое вообще возможно?! Разум кричал, что не бывает настолько прекраснодушных идиотто, а душа одновременно болела и ликовала, яростно споря, что бывают, и тело, оказывается, не всегда берет верх над всем остальным.
Роверстан молча понимающе улыбнулся ему, и Лучано со стыдом отвел глаза, но тут же посмотрел на разумника с безмолвной благодарностью и сочувствием. Все-таки ждет и верит? Непонятно, правда, чего, но… Если бы сейчас ему, Лучано, явилась сама Всеблагая и пообещала грандсиньора Дункана в полное распоряжение, причем по любви и взаимному согласию, то… Наверное, он бы кинулся к ногам богини и умолял отдать все счастье, что причитается ему, этим двоим. Только бы они были вместе! Да что же это за безумие?! Нельзя же так… наизнанку… Еще и перед тем, кто читает его дурацкие святотатственные мысли…
Он вздрогнул и опять уставился в бокал, мечтая провалиться сквозь землю, словно заглянул туда, куда ему совершенно не стоило совать любопытный нос. Альс, к счастью, вряд ли заметил этот быстрый обмен фразами, а может, просто не подал виду. Иногда монсиньор бывает удивительно чутким, несмотря на всю свою наивность. Ну а бретер… Он-то знает достаточно, чтобы щадить чувства своего друга…
И тут, на счастье Лучано, дверь отворилась, и гибкая фигура, закутанная в ало-золотое тонкое покрывало, скользнула в гостиную. Босые ступни семенили по ковру быстрыми легкими шагами, тонкие золотые браслеты на щиколотках и запястьях звенели крошечными колокольчиками… Что-то звякнуло – это Альс уронил блюдце и даже не заметил, завороженно уставившись на мауритку. Судорожно вдохнул всей грудью, выдохнул… И Лучано его понимал!
Изящное смуглое тело просвечивало сквозь тонкий шелк, словно фигуру женщины окружили языки пламени. А под покрывалом на мауритке были только те самые штаны, низко сидящие на бедрах, и плотный лиф без рукавов. Плечи, руки, шея и грудь, стройная талия и чуть округлый животик, линия бедер… Лучано сглотнул вдруг ставшую вязкой слюну.
Тело вроде бы прикрыто, но так, что это выглядит откровеннее полной наготы! А лицо… Вот почему Амина вернулась далеко не сразу. Черная краска вокруг ее глаз осталась, но линии стали намного тоньше, зато к ним добавилось яростно сверкающее золото на веках. Губы свежо и влажно алели кармином, брови изогнулись чуть сильнее… Массивные золотые серьги подчеркнули скулы и шею, спускаясь почти на плечи, а в распущенных волосах засверкали крупные золотые бусины.
И запах! Она поменяла благовония! Раньше от мауритки пахло розовым маслом, теперь к нему добавилась еще густая струя амбры и мускуса, разом наполнившая гостиную страстной истомой. В руках у женщины были маленький металлический бубен и подсвечник с пятью зажженными свечами, который она одним гибким движением поставила в центре гостиной между собой и зрителями, а потом замерла, глядя куда-то вдаль, поверх голов, словно видела там что-то свое, недоступное больше никому. Шелковое покрывало огромным лепестком соскользнуло с ее плеч и плавно упало на ковер…
Через несколько томительных ударов сердца бубен дрогнул – и тихо зазвенел. Словно отзываясь ему, полные алые губы тронула улыбка, а глаза женщины хищно загорелись. Еще звон – Амина шагнула вбок, одновременно выгибаясь всем телом. Лучано с трудом перевел дыхание, и вовремя – потому что бубен звенел все чаще, а движения мауритки становились все быстрее, оставаясь грациозными и плавными, словно у смертельно опасной и все-таки прекрасной змеи.
Вон она вытянула руку с бубном в сторону, тот затрепетал, и по телу женщины тоже прокатилась томная мелкая дрожь.
«Всеблагая, как она эта делает? – подумал Лучано с восхищенным ужасом в полной тишине, которую нарушал только звякающий бубен, вторящие ему колокольчики на браслетах, и дыхание сидящих рядом мужчин. – Какое владение телом! Она же управляет каждым мускулом…»