Дана Алексеева – Подонок. Я заберу твоё сердце (страница 5)
– И правильно делала, что не любила, малышка. Но тебе всё равно больно, да?
С женских губ слетает легкий всхлип. Лиза разворачивается и смотрит на меня блестящими глазами.
– Да, больно! Но я перетерплю! – отчаянно выпаливает. – Я сильная, Герман. Сильнее, чем думаешь. И я больше не верю тебе. Ни единому твоему слову.
– Не верь, – просто отвечаю. – Я тоже никому не верю.
– Не надо меня равнять с собой. Не верю я только тебе! Каждое твоё слово – ложь. Каждое действие – сплошная провокация. Ты заигрался!
– Жизнь – игра, – улыбаюсь. – Играй красиво.
– Это не красиво! А мерзко! Нельзя играть с чувствами других людей! Неужели ты этого не понимаешь?
Лиза сейчас слишком эмоциональная, слишком возбужденная, слишком открытая, слишком уязвимая. Но вот парадокс: в этом и есть её сила. Я не могу так. Лучше буду самым конченым подонком, чтобы не выглядеть слабым.
– Не пытайся меня исправить. Это невозможно, – сухо поизношу я на её тираду слов.
– Да пошёл ты – разочарованно смотрит на меня Лиза.
Запертую дверь кто-то дергает, а потом стучит по ней кулаком.
– Лиз, открой. Это я, – доносится голос Миши.
Глава 5
Миша стучит, а мы с Германом переглядываемся.
– Можешь не открывать, – предлагает Заславский.
Неловкую ситуацию создал именно он, а влипла, конечно, я. Но между нами ничего не было, чтобы скрываться. Пусть сам объясняется перед другом за свой поступок.
Я отпираю двери, пропуская Мишу внутрь. Увидев Заславского, он удивленно приподнимает брови.
– Долго ходишь, – хмыкает Герман и рвётся наружу.
Задев Мишу плечом, он выходит из бани.
Класс! Оставил меня одну выкручиваться, мерзавец.
– Что он тут делал? – озадаченно смотрит на меня Титов.
– В парилке сидел, когда я пришла.
– Приставал? – хмурится.
Раз. Два. Три. Шумно выдыхаю в потолок.
– Словесный понос считается? – уточняю.
– Обижал?
– Меня не задевают его слова, – гордо приподнимаю подбородок.
– Я разберусь с ним, – мрачнеет Миша.
Он открывает дверь, хочет выйти, но я удерживаю его за руку.
– Не оставляй меня одну, – прошу.
Проникновенно смотрю в его неспокойные глаза. Тит закрывает двери и обнимает меня двумя руками за талию. Поднимаюсь на носочки и тянусь к его губам, чтобы поцеловать и окончательно избавить парня от тревоги. Миша склоняется навстречу и принимает поцелуй.
Мне важно чувствовать от него доверие.
– Почему закрылись? – спрашивает он.
– Я сразу закрылась, как зашла. Не думала, что Герман уже тут.
– Ясно.
– Ничего между нами не было, – говорю я, пресекая плохие мысли, которые могут у него возникнуть.
Он кивает, молча рассматривая моё взволнованное лицо.
– Ты веришь мне? – переживаю.
– Конечно, малыш, – успокаивает меня и гладит по щеке.
Целует в губы и улыбается.
– Пошли париться?
– Угу.
Мы заходим в парилку, я ложусь животом на полати в предвкушении банного релакса. Миша плескает воду на камни, и они шипят, источая пар. Мышцы расслабляются под воздействием тепла, тело прогревается.
– Красивый купальник, – говорит Титов, глядя на меня сверху.
Он уже взял веник и шуршит им надо мной.
– Спасибо, – улыбнувшись, ерзаю попой.
– Лямку поправлю, – касается плеча. – Идеально.
Улавливаю взглядом его прокачанный торс и спускаю взгляд ниже. Трусы четко обтягивают его задницу и пах. Закрываю глаза, чтоб не соблазняться. Миша начинает мягко похлопывать по спине веником, двигаясь сверху вниз. Парит не спеша, с толком, с удовольствием и с каждым новым ковшиком повышает температуру. Я переворачиваюсь, и березовые листочки принимаются щекотать живот и грудь. Кожа красная и блестит от пота.
– Пить хочу, – выглядываю из-под войлочной шапочки.
– Один момент.
Миша выходит и заносит ведро, в котором лежит пиво со льдом, и бутылку воды. Я открываю последнее и жадно глотаю, после плескаю воду на голову и грудь.
– Как хорошо, – стону я от долгожданной прохлады.
– В снег не хочешь? – предлагает Миша.
– Не-а. – Цепляю пальчиками льдинку из ведра и кладу в рот.
Посасываю и грызу её, как карамельку. Миша улыбается, опускает взгляд на мою грудь, которую облепляет мокрый купальник. Мужской кадык дёргается при виде просвечивающих сосков. Парень присасывается в бутылке пива, утоляя жажду вместе с накрывшим возбуждением.
Я ложусь обратно на спину, а Миша берет кусочек льда из ведра и касается им моего живота.
– Ой, – вздрагиваю я, поджимая пресс.
Пальцы продолжают водить льдинкой по телу витиеватой дорожкой: вокруг пупка, вдоль резинки трусиков, по ребрам и груди. Я извиваюсь, а лёд нещадно тает, оставляя после себя прохладный след и ворох мурашек.
– Щекотно, – поджимаю плечи, когда Миша добирается до шеи.
Он проводит по моим губам остатком тонкой льдинки и пальцем засовывает её в рот. Она мгновенно тает на горячем языке. Сглатываю и облизываюсь, глядя в голубые глаза, которые обволакивают поволокой.
Миша наклоняется и целует меня в губы. Проникает в рот, сплетая наши языки. Он такой горячий и возбужденный. Воздуха не хватает, становится немыслимо жарко.
– Голова кружится, – отлипаю от его губ.
Миша помогает мне встать, и мы выходим в предбанник. Миша открывает двери, пуская в помещение свежий воздух. Я глубоко дышу и пью воду.
– Лучше? – переживает за моё самочувствие парень.