Дана Алексеева – Подонок. Я заберу твоё сердце (страница 2)

Сразу сажусь и подбираю под себя ноги.

– Ты ошибся домиком, – сухо произношу, утыкаясь в телефон.

Сердце начинает волнительно биться. Это побочный эффект, не более.

– Да нет, детка. Не ошибся.

Его пафосное «детка» заставляет мысленно плеваться. Что ему надо? Для чего он пришёл? Не разуваясь, Герман идёт ко мне. Я напрягаюсь.

– Ты наследил. Не забудь убрать за собой, – чеканю я, когда он садится рядом.

Парень усмехается на замечание и вальяжно закидывает ногу на ногу.

Когда его рука тянется к моему сердитому лицу, я отмахиваюсь и рявкаю:

– Не смей трогать меня.

– Воу-воу, вернулась прежняя недотрога. Это забавно, – издевательским тоном тянет он.

Презрительно смотрю на Заславского, но не задерживаю на нём взгляд более секунды. Для собственной же безопасности. Куда более интересно бесцельно листать ленту новостей, чем лицезреть его лицо с притворно-натянутой улыбочкой.

– По рукам пошла, детка? – унижает вопросом женское достоинство. – От одного к другому, а кто третий будет?

Кожей чувствую пристальный взгляд, он буквально лапает меня глазами.

– Пошёл к черту, Заславский, – шикаю на него.

Ему нравится задевать меня и получать реакцию. А мне всё сложнее изображать равнодушие. Он сильно раздражает. Наглый и бессовестный.

– Пойду, когда признаешься, что специально замутила с Титом, чтобы мне больно сделать.

– Разве такому, как ты, может быть больно? – дернув головой в его сторону, с усмешкой выгибаю бровь. – Ты бесчувственное чудовище.

Герман прицокивает языком, типа осуждает:

– Ай-ай, как грубо. Значит, точно мстишь мне.

– Мне плевать на тебя.

– Врёшь.

– Думай, что хочешь, – хмыкаю.

Он встаёт с дивана, но не уходит. Опускается передо мной на корточки, чтобы заглянуть в глаза, которые прячу в телефон.

– Даже смотреть на меня не можешь? – ждёт моего внимания.

Не дождётся. Набираю воздуха и тренирую терпение.

– Ничего интересного не увижу, – безразлично говорю я. – И мне противно.

– Не переигрывай, – ладонью касается моей коленки.

Я дергаюсь, как от электрошока. Подскакиваю и верещу, потеряв контроль над эмоциями:

– Я же сказала не трогать меня! Ты не понимаешь по-русски! – Готова треснуть ему чем-нибудь тяжелым.

– Боишься, что понравится? – вырастает надо мной Герман. Довольный, как черт. – Вспомнишь, как это приятно?

– У меня парень есть! Он и будет трогать меня и делать приятно, а не ты!

– Трахались уже?

– Не твоё дело! Выйди! Тит придёт, я расскажу ему, что ты издеваешься, и тебе конец.

– Правда? – наигранно удивляется он. – Блин, пожалуйста, не говори, я боюсь его

– Идиот, – закатываю глаза.

Он ржёт, а я не могу найти себе место. Подхожу к окну и обнимаю себя руками.

– Уходи, – требовательно прошу.

Спиной чувствую, как Герман подходит сзади. Мышцы сковывает от ощущения близости. Я замираю и боюсь шелохнуться. Закрываю глаза и бесшумно спускаю дыхание. В образовавшейся тишине я слышу, как он дышит, а еще отчетливее – стук своего сильно заколотившегося сердца.

– Как скажешь, – хриплым шепотом произносит на ухо Герман. – Но хочу, чтобы ты знала Я скучаю по тебе, Лиза.

Он говорит это и выходит. А я, всхлипнув, касаюсь шеи, которая вся покрылась мурашками от его слов.

Глава 3

Лиза

Скучает он, как же

На расстоянии двух метров вижу, как этот подонок сильно «скучает» по мне.

Облеплен девицами в бикини со всех сторон. Женские ладони беспрестанно шарят по нему: по волосам, груди, плечам, широко расставленным бедрам. Заславскому доставляет удовольствие их внимание, но большее удовольствие он получает оттого, что Я вижу это. Клянусь, я не пялюсь на него во все глаза, только так, урывками, когда взгляд случайно упадёт.

Вот Герман наклоняется к самой грудастой и слизывает с её надутой сиськи соль, следом опрокидывает в рот стопку текилы и хватает зубами из женских пальцев ломтик лайма. Пережевывает, чуть поморщившись, я тоже кривлю лицо, но далеко не от кислятины, скорее от какого-то омерзительного чувства. Герман распахивает глаза и сразу смотрит на меня. Наши взгляды сталкиваются.

Чёрт. Быстро переключаю внимание на других персонажей закрутившейся вечеринки. Пропускаю мужскую усмешку и довольный блеск в мою сторону. Меньше всего мне хочется, чтобы Герман думал, будто я ревную или что-то в этом роде. Мне плевать, правда. Пусть делает, что хочет и с кем хочет. Просто зачем врать, что скучает? Он опять хочет поиграться со мной? Не выйдет! Я уже не та доверчивая дура. На интриги и провокации не поведусь.

– Малыш, всё хорошо? – склоняется к уху Миша, вытаскивая меня из мыслей.

– Да. – Провожу ладонью по его затылку, перебираю волосы.

Он коротко целует меня в шею. Щекотно.

Улыбнувшись, смотрю на его красивые губы и облизываю свои. Взглядом прошу поцелуй. Сейчас он жизненно необходим. Миша быстро это улавливает и целует меня, как всегда, ласково и вкусно. Это подобно тягучей сладкой патоке, в которой завяз и тонешь. Я смакую мягкие губы и даже пропускаю его язык в рот, чтобы окончательно отключиться от того, что происходит вокруг. Титов, без сомнения, классно целуется, каждый раз внизу живота прихватывает, но пока интимных отношений между нами не было. Мы не спешим, Миша ждёт, когда я созрею, и испытывает меня невинной лаской, намекая, что и в кровати нам будет так же классно. Нет сомнений, что и в сексе он хорош. Не раз я чувствовала его эрекцию, когда мы, притираясь друг к другу, пропадали в глубоких поцелуях. Это возбуждает, я не буду скрывать, ведь Миша физически очень привлекательный, и моё женское начало реагирует на парня должным образом.

Отлипнув от его губ, я довольно улыбаюсь и припадаю щекой к крепкой груди. Несколько секунд пребываю в состоянии приятного помутнения, как будто глотнула чего-то запрещенного и теперь меня ведёт. Опустив ресницы, вдыхаю аромат, пропитавший футболку Титова, – легкий, свежий, с пряными нотками. С наслаждением пропускаю его через легкие. Так мне становится намного спокойнее, и я чувствую себя уверенно.

Открываю глаза и ловлю на нашей обнимающейся паре прицельный взгляд Германа. Что-то веселье на его лице поубавилось. Усмехнувшись, сминаю припухшие губы и обвиваю руками торс Миши. Я его девушка, и это выглядит мило и естественно, в отличие от эротической картинки перед глазами, где полуголые девицы развлекают гуляющих мажоров.

– А теперь конкурс на самый страстный поцелуй, – чей-то пьяный голос пытается переорать громкую музыку.

Почти все начинают сосаться. Мы с Мишей не участвуем в этом шоу.

Отгадайте, кто самый главный претендент на выигрыш в этом состязании?

Мои глаза сначала выкатываются, а потом закатываются вверх на то, как Заславский дерзко целует сначала одну красотку, затем вторую, третью! Дико и жадно, как будто сожрать их хочет. Еще чуть-чуть, и он их трахнет. Мне неприятно наблюдать за его страстными лобзаниями. Когда Герман мнёт сиську какой-то девки, я окончательно теряю желание быть даже пассивным зрителем этого зрелища.

– Я на улицу, здесь душно и шумно, – говорю Мише и встаю с дивана.

Накинув куртку, выхожу из дома и с глубоким вдохом наполняю легкие свежим воздухом. Морозец приятно остужает зардевшие щеки. Подставляю горячие ладони под падающие снежинки, и они, соприкоснувшись с кожей, сразу тают. Прячу руки в карманы и поднимаю голову к затянутому небу. В лесу тишь да гладь, не считая музыки, которая пробивается через деревянные стены и мешает дремать высоким мохнатым соснам.

Дверь позади скрипит, и через пару скрипучих шагов кто-то обнимает меня со спины.

– В баню пойдёшь? – Мишин голос сразу снимает секундное напряжение.

– Точно не групповухой, – усмехнувшись, мотаю головой.

– Можем потом вдвоём сходить. – Он разворачивает меня к себе и чмокает в губы. – М? Попарю тебя.

Его голубые глаза игриво блестят. Я улыбаюсь, смущенно опустив ресницы.

– Если не усну раньше, – увиливаю от прямого ответа.