Дана Алексеева – Подонок. Я заберу твоё сердце (страница 12)
– Как жалко. Ох-ох, – горько вздыхает мама.
А я вспоминаю, с какой болью об этом рассказывал мне Гера. Пожалуй, именно в тот момент он был максимально искренен в чувствах, чем и подкупил меня. Ранимой и уязвимой – такой я увидела его душу, которую приоткрыл мне, не испугавшись показаться слабым. А я прониклась. Казалось, я увидела его настоящего, который надежно прятался за маской мерзавца. И попросту влюбилась с головой, безоговорочно доверилась и готова была отдать всё. И сердце, и душу, и жизнь, которая без него более не имела смысла. Но Герман использовал мои сильные чувства в корыстных целях. Я была слишком наивна, чтобы прочувствовать профессиональную игру. Он самовольно растоптал сердце, которое любило его. Теперь оно «украшено» шрамами, которые болезненно ноют от воспоминаний.
И вот этот человек помог моему брату с лечением, пожертвовал крупную сумму и еще, оказывается, регулярно навещает Юру. Замаливает грехи благотворительностью? Не знаю, какие у Германа мотивы. Не могу ему больше доверять. И не собираюсь больше лезть в его душу. Мне важно, чтобы он не навредил ни мне, ни моей семье.
Подхожу к двери палаты, где лежит Юра. Через окно вижу Германа в халате и сидящего на кровати брата.
– Смотри, как умею.
Гера подкручивает на пальце баскетбольный мяч. Он вращается вокруг своей оси и не падает.
– Ух ты! Круто! Я тоже так хочу! – восхищается Юра.
– Попробуй.
Брат совершает попытку сделать то же самое, но мяч не слушается и сразу же летит на пол. Герман ловит его и даёт подсказку пытливому мальчишке:
– Не спеши. Зафиксируй мяч на подушечках пальцев, – наглядно демонстрирует он. – Легонько подбрасывай его во вращательном движении, а большим пальцем подкручивай вперёд. Сначала отработай это, потом палец подставить не так уж и сложно.
– Понял-понял.
Юра нетерпеливо протягивает руки, выпрашивая мяч. Герман улыбается на то, как юнец старается повторить трюк. Пока не получается, но он не сдаётся – делает ещё и ещё.
– Ты молодец, – хвалит Заславский. – У тебя обязательно получится. Тренируйся, теперь это твой мяч.
– Серьезно? Ты мне его подаришь?
– Уже.
– Блин, спасибо. Круто. – Юра радостно обнимает Германа. – А научишь меня играть в баскетбол?
– Без проблем. Как только выздоровеешь, сразу поедем тренироваться.
– Обещаешь? – детский голос пропитывается надеждой.
– Обещаю.
– Я скоро вылечусь, – уверяет брат. – Устал уже от больницы. Одно и то же. Скукота.
– Понимаю. Но это временно. Наберись терпения и сил, – мягко, но строго осекает уныние в парнишке Герман. – Это важно для спортсмена.
– Хорошо, – сразу демонстрирует собранность Юра. – Я так-то реально выносливый и сильный.
– Я не сомневаюсь, – по-доброму усмехается Заславский.
Подслушивая их разговор за дверью, улыбаюсь и приятно удивляюсь близким отношениям, которые сложились между двумя парнями. Со стороны они похожи на двух братьев, где старший поддерживает младшего и учит его тому, что умеет сам. Чувствуется, как Юра тянется к Герману, восхищается им, хочет быть похожим на него. Не знаю, как относиться к их сближению: если у брата это происходит на искренних порывах, то что мотивирует Германа? Для чего ему тратить личное время на незнакомого больного мальчика? А если в один прекрасный момент он оборвёт связь, потому что ему надоест или по какой другой причине Это принесёт много боли и разочарования Юре – понимает ли Заславский свою ответственность?
Когда Герман выходит из палаты, я ловлю его в коридоре.
– Привет. Надо поговорить, – довольно спокойно произношу я, убирая личные обиды на второй план.
Мужское лицо вытягивается при виде меня: встреча в больнице не входила в его планы.
– Ну пошли, – серьезно отзывается парень.
Мы подходим к окну. Я прокручиваю в голове слова, с которых следует правильно начать.
– Не знала, что ты навещаешь Юру, – делюсь искренним удивлением.
– Нужно было отчитываться? – скованно спрашивает Герман, глядя на заснеженный сквер под окнами.
– Эм-м – сконфуженно приподнимаю брови. Не хочу, чтобы он воспринимал мои слова как претензию. Прочищаю горло, подбирая нейтральный тон: – Вы быстро нашли общий язык.
– Да. Прикольный мальчишка, – кивнув, он поворачивает голову и внимательно рассматривает меня.
Не тушуюсь от его взгляда, а наоборот, смотрю в глаза, чтобы при случае уличить подвох или наигранность.
– Он дружелюбный и крайне доверчивый, – прямо обозначаю причину моей тревоги. – Не стоит сближаться, если ты не настроен серьезно.
– А как, по-твоему, я настроен? – хмурится Герман.
Я озадаченно пожимаю плечами.
– Не переживай. Мы с ним на одной волне, – успокаивает Заславский. – Врачи обнадеживают прогнозами, я очень рад.
– Да, – улыбаюсь на приятную новость. – Ты обеспечил лечение, так что Спасибо большое.
– Ты и твоя мама можете не беспокоиться за финансовые вопросы, – серьезно заявляет Герман. – Я всё оплачу и буду поддерживать Юру до конца выздоровления. Уверен, мы и после выписки будем отлично общаться.
– Даже не знаю, как тебя благодарить – теряюсь я на неожиданное проявление великодушия с его стороны. – Мы с мамой очень признательны за твою помощь, правда.
– Ничего особенного, – встряхивает волосами и устремляет на меня проницательный взгляд, – разве что у меня к тебе будет одна небольшая просьба.
– Какая? – настораживаюсь я.
Мужские глаза начинают опасно мигать.
– Ты должна расстаться с Мишей.
Глава 11
Это не просьба, а жесткая манипуляция. Я мгновенно сжимаюсь и осуждающе смотрю на Германа.
– Больше ничего не хочешь? – поражаюсь его бессовестности.
Не успел он возвыситься в моих глазах, как тут же проваливается на самое дно.
– Хочу, – нагло заявляет парень и вызывающе встаёт передо мной. – Тебя.
Его ладони сжимают подоконник по обе стороны от меня, а нависающее тело заслоняет тенью. Парень забирает на себя всё внимание, заставляя любоваться вблизи его резкими чертами: сдвинутые брови, острый взгляд суженных глаз, выступающие скулы, тонкие сомкнутые губы. Я, как и прежде, нахожу его опасно привлекательным. Обезоруженно залипаю, секунды замешательства вызывают в Германе глухую усмешку. Это быстро возвращает меня к реальности, и я занимаю оборонительную позицию.
– Отойди, – сглатываю. – Унизительные предложения оставь для другой девушки.
Судорожно набрав воздуха, который насквозь пропитался запахом Заславского, я упираюсь ладонями в его грудь – крепкую, подкачанную и, кажется, несдвигаемую.
– Разве я тебе что-то предлагал? – Его глаза весело искрят. Вот дьявол. – Ты спросила – я ответил.
Опускаю ресницы и собираю крохи самообладания. На него никакого терпения не хватит. Его способность нажимать на мои слабые точки, которые подсвечиваются одним его взглядом, роняют эффективность достойного сопротивления. Герман умеет выбивать эмоции порой самыми грязными методами. Держаться равнодушно крайне сложно, тем более когда ты по природе эмпатичный человек.
– Много хочешь – мало получишь, – отвечаю дерзко.
Складываю руки на груди, чтобы между нашими телами был хоть какой-то барьер. Хотя это не умаляет факта тактильной близости, чувствовать его физически пусть даже через кофту – реальная угроза для потери равновесия и самоконтроля. Внешняя сдержанность не впечатляет, когда другой способен заглядывать прямо в душу, которая с ума сходит.
Герман склоняет голову набок и с приподнятым уголком губ разглядывает моё напряженное лицо. «Как же ты бесишь» – сигналю глазами и чувствую, как крылья носа подрагивают от раздражения. Такая реакция является своеобразной защитой. Но, видно, Заславскому она кажется совсем несерьезной и даже смешной, потому что в следующую секунду нашего зрительного противостояния он улыбается:
– Малышка сама не знает, чего хочет.
– Чтобы ты исчез из моей жизни, – шиплю я.
– Допустим. А из мыслей как меня убирать будешь?
– Тебя там нет!
– Точно? – недоверчиво щурит глаза, приближаясь к моему лицу.
– Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? – Отталкиваю его, но тщетно. Стоит скалой. – Оставь меня в покое! Я не расстанусь с Мишей в любом случае. Не хочешь – не помогай моей семье. Ультиматумы мне тут ставить не надо.