Дана Алексеева – Подонок. Я заберу твоё сердце (страница 11)
Я смотрю на то, как проворно на поле двигается Герман. Так и не скажешь, что у него проблемы с ногой. Да он не носится как угорелый. Получив мяч, даёт четкий пас либо сразу кидает в кольцо и попадает. Но зачем рисковать здоровьем, если здоровые парни сидят в запасных и счёт уверенно двигается в нашу пользу? Когда какой-то здоровяк сильно толкает Заславского на подхвате мяча и последний с грохотом падает, я не выдерживаю.
– Вам надо заменить Германа, – говорю Мише.
– Почему?
– У него травма ноги.
– С чего ты взяла?
– Знаю. Я когда в раздевалку заходила, он перебинтовывался.
Он странно смотрит на меня и переводит нахмуренный взгляд на Германа.
– Вчера на тренировке нормально всё было.
– Так он и не скажет, – уверяю я. – На сноуборде неудачно покатался, занимается самолечением.
– А ты в курсе всего – задумчиво протягивает Миша, сканируя меня.
– Э-эм, он сам сказал, – немного тушуюсь.
– Угу, ну ясно.
Убрав с меня руку, он напряженно выдыхает и следит за игрой. Я расстроенно прикусываю губу и замолкаю до конца тайма. Миша тоже больше не отвлекается на меня, кажется, даже обиделся, что я так переживаю за Германа. Но это не так: был бы травмирован какой-то другой игрок, я бы точно так же себя повела.
В перерыве Титов подходит к Заславскому, а потом к тренеру. Они что-то выясняют, и в итоге Германа отправляют на отдых. Последний период пройдёт без него. Сразу ловлю его недовольный взгляд на себе, но делаю вид, что не замечаю. Когда игроки возвращаются на площадку, Герман становится рядом со мной. Игнорирую его присутствие, засматриваясь на игру, но краем глаза замечаю, как он пьет воду, брызгает её на голову и вытирается полотенцем. Шумно плюхается на скамью с левой стороны от меня и пристально сверлит мой профиль. Щека начинает раздраженно зудеть, терплю до последнего.
– Что? – с претензией поворачиваюсь к парню.
– Кто тебя просил трещать про меня? – мрачно смотрит на меня.
– Дай другим поиграть, – невозмутимо отвечаю. – Раз травмированный – сиди и отдыхай.
– Переживаешь за моё здоровье? – приподнимает одну бровь Гера.
– Я переживаю за команду, – по-деловому встряхиваю волосами. – Играть должны сильные и здоровые.
– Да я очков принес больше всех, – находит он момент для хвастовства.
– И что? – Киваю на электронное табло. – В защите тоже надо работать, вон сколько вам назабивали.
– Больно ты понимаешь, – фыркает он.
– Понимаю. И я не слепая, видела, как ты в борьбе за мяч проиграл. А еще ты морщился от боли, когда упал.
– Все мои косяки заметила? – Щурит глаза и недовольно сверкает ими. – Для этого пришла? Нравится раздражать?
– Я Мишу пришла поддержать. На тебя мне фиолетово, – усмехнувшись, отворачиваюсь. – Ломай свои ноги сколько хочешь.
– Дура, блядь.
Крайне взбешенный Гера поднимается и отходит от меня подальше. Правильно. Нам нужна безопасная дистанция. Иначе от напряжения что-нибудь да взорвётся.
Звучит финальный свисток, наша команда – безоговорочный победитель. Парни гудят, ликуют, благодарят соперников за достойную игру и с удовольствием принимают похвалу от тренера. Он каждому жмёт руку с особой гордостью. Подопечные сияют широченными улыбками, смеются, кто-то уже снимает взмокшую форму, заставляя девчонок запищать от восторга при виде голого мужского торса.
– Поздравляю! – Привстав на носочки, обнимаю Мишу за шею.
– Спасибо, – улыбается он.
Вроде отошёл, больше не хмурится.
– Я подожду тебя внизу, в фойе. Ты недолго?
– Минут двадцать, – отвечает он, рассчитав время на душ и переодевание.
– Хорошо. Возьму себе моккачино, – нахожу способ скоротать время.
– Ладно.
Погладив щеку большим пальцем, он чмокает меня в губы и уходит вместе с парнями.
Я спускаюсь на первый этаж, где стоит кофемашина. Быстро тыкаю пальцами по кнопкам, она начинает гудеть, заполняя пластиковый стаканчик ароматным напитком. Присаживаюсь возле окна на диванчик и, любуясь зимним пейзажем, смакую кофе. Выпив моккачино, я залипаю в телефоне в ожидании парня.
Когда Миша наконец-то приходит, мы выходим на улицу и, держась за руки, неторопливо бредём к машине. На парковке я замечаю Германа, мы сталкиваемся взглядами. Парень садится в черную бэху, выруливает из ряда и проезжает мимо нас.
– Слушай, а Гордеев так и не вернул автомобиль Заславскому? – интересуюсь я у Миши, когда загружаемся в салон.
– Нет. Он гонку проиграл. Теперь в ожидании реванша. А что?
– Да просто – Опустив взгляд, изучаю переплетенные пальцы.
– Он не слил видео, – вдруг говорит Титов. – Не переживай. Условия спора поменялись. Теперь только гонка решает.
Чувствую, как мои щеки краснеют. Мне становится стыдно перед ним, что я являлась объектом дурацкого спора его друзей. Мне было бы сильно не по себе, если бы до Миши дошли интимные кадры со мной и Заславским. По факту Герман выиграл спор, соблазнил меня, осталось только выслать видеодоказательство Гордееву, чтобы вернуть тачку, но он не сделал этого. Почему? Что его остановило? Или, быть может, всё еще впереди и он сделает это, выбрав момент побольнее?
Глава 10
– Привет, мам.
Целую родительницу в щеку и передаю ей пакет.
– Тут всё, что ты просила купить.
– Спасибо, дочка.
Она заглядывает внутрь, а я поправляю больничный халат, накинутый на плечи. Рассеянным взглядом огибаю светло-зеленое пространство онкологического стационара, где наблюдается мой младший брат.
– Как дела? – спрашиваю я, навалившись поясницей на подоконник. Внимательно рассматриваю лицо матери, чтобы исключить признаки беспокойства или уныния.
– Стабильно лучше, – кивает мама. – Лечение даёт свои результаты.
– Слава богу.
У моего брата Юрика было обнаружено злокачественное заболевание. Благодаря своевременным мерам болезнь не успела прогрессировать, и врачи дают хорошие прогнозы на выздоровление.
– Нужно собирать деньги на новый курс химиотерапии, – поджимает губы мама. – Я думаю поговорить с Германом Олеговичем. Он как раз у Юры сейчас.
– Кто? – Мои глаза незамедлительно расширяются от удивления. – Заславский?
– Тише ты, – хмурится мама, оборачиваясь назад. – Он самый.
– Что он здесь делает?
– Ну как же? Регулярно проведывает Юру. Они подружились, сын в нём души не чает. Так вот, я думаю аккуратно поговорить с ним насчёт материальной помощи.
Подобрав отвисшую челюсть, недоуменно моргаю, переваривая поступившую информацию.
– Эм-м Давай я сама с ним поговорю, – сбивчиво предлагаю. – Я знакома с Германом.
– Правда? – выгибает брови мама.
– Да. Через общих друзей, – не вдаюсь в подробности.
– Это очень хорошо. Тогда действительно поговори с ним, – кивает она и, приблизившись к моему уху, тихо продолжает: – Я узнала, что в его семье кто-то от рака умер, теперь они активно благотворительностью занимаются, как раз жертвуют средства для онкобольных.
– Так и есть, – траурно произношу я. – Младший брат. Ему тоже было десять.