Дана Алексеева – Хочу тебя любить (страница 2)
- Блядь, - вырывается из меня. Стискиваю зубы.
- А вы кем ей приходитесь? – сводит брови врач.
- Знакомые.
- Ясно, - вздыхает он и отвлекается на медсестру, которая обращается к нему с вопросом.
Мы с Жекой отходим в сторону к окну и задумчивыми мрачными взглядами смотрим на улицу, где херачит дождь.
- Вчера здесь были родители девушки, - говорит Жека. – Такими грязными словами поливали Егора, как будто он в этом виноват.
Я усмехаюсь. Кто бы сомневался? И плевать, что это водитель легковушки не справился с управлением и сбил мотоцикл.
- Говорят, они запрещали ей с ним общаться. Она сбежала с Егором ночью кататься… Вот и докатались.
Оба вздыхаем в унисон. Какая-то несправедливая жесть. Почему те, кто любит друг друга должны вот страдать, на грани со смертью?
Живот резко скручивает, и я наклоняюсь, скривив лицо.
- Тошнит, пиздец, - ладонью успокаиваю спазмирующие волны. – Где здесь туалет?
- В конце коридора видел.
- Угу.
Ковыляю потихонечку вдоль стены, сдерживая желание блевануть прямо здесь. Поднимаю поникшую голову и торможу на месте. Сердце начинает неистово колошматить. Навстречу мне идет Лиза бок о бок с Заславским. Узнав меня, она замедляет ход, растеряно моргает и опускает взгляд. А вот Гера поднимает подбородок выше и собственнически приобнимает девушку. Так и хочется ему руки пообломать.
Шумно выдохнув, собираю слабость в мышцах и шагаю вперед. Поравнявшись с Лизой, сдавленно говорю:
- Привет, - голос мягко хрипит. На полутонах слышны отголоски вины. Мне и правда жаль, что мы так громко поссорились. Она сама дала повод, но я в любом случае люблю её и не хочу терять. - Отойдем, поговорим наедине?
- Мне не о чем с тобой разговаривать, Хантер, - холодно сверкают её глаза.
Черт! Сжимаю челюсть на прозвище, которым называет. Лиза обижена на меня сильно. Но я тоже, блядь, не железный. Всему есть границы! Как можно было рассчитывать на то, что я без претензий соглашусь отпускать её жить с другим парнем?
- Лиза, прошу тебя… - сглатываю я. Итак хреново, а она еще своим упрямством и гордостью добивает.
- Отвали, Хантер. Тебе ясно сказали, не о чем с тобой разговаривать, - вмешивается Гера.
Перевожу взгляд на бессмертного и убиваю его демоническим взглядом.
- Рот завали, - шикаю и хищно сужаю глаза. – Надо было тебя еще тогда в туалете обезвредить.
- Вредитель здесь только один. И это ты, - хмыкает с видом победителя.
Думает, добился своего, тварина.
- Сука… - толкаюсь грудью вперед, напирая на Заславского. Тот отшатывается.
- Артём, прекрати, - оживает Лиза, схватив меня за руку. Её зрачки опасливо мигают. Не понимаю, что сидит в ней, что направляет её против меня, главное, чтобы это чувство не перебило её любовь. А она есть, я чувствую и цепляюсь за её концы, как тонущий безбожник. Только она сможет меня спасти.
- Пошли поговорим, - с мольбой выдыхаю я, потому что если запустить критическую для нас ситуацию, то всё завернется в такой большой ком, что потом никакими стараниями не вывезти.
Она сглатывает и коротко кивает:
- Хорошо, - поджимает губы.
- Лиза, нас доктор ждёт, - отговаривает Гера. Господи, убейте кто-нибудь его, не хочу грех на душу брать.
- Я недолго, - отвечает она и смотрит на меня с вызовом. Как будто ей есть, что предъявить.
- Ладно, - скрипя зубами, говорит Гера и пускает в меня недовольный взгляд. Выкуси, сука. – Подожду тебя возле кабинета.
Он уходит, и мы остаемся наедине. Лиза зажата, обнимает себя руками, как будто ей холодно. Хотел бы согреть её, обнять, но её невидимые шипы остро заточены против меня.
- Лиз, всё что я тебе наговорил неприятного при ссоре… Извини. Мне правда жаль, не надо было так резко, - мучительно морщусь. Поднимаю на неё больной взгляд. - Я люблю тебя, Лиза, и не хочу тебя терять.
Дотрагиваюсь до её плеча, но она резко отстраняется, глядя на меня с презрением:
- Скажи это той, которую трахал вчера.
- Чего… - опешиваю с её обвинений. – Никого я не трахал.
- Ну да, - кривит губы. – Я звонила тебе вчера. Ответила девушка…
- Какая девушка, - хмурюсь я, ни черта не понимая. А звонок от Лизы действительно был во входящих.
- Она не представилась. Просто передала мне, задыхаясь от страсти, что ты очень занят сейчас.
Тут она закатывает глаза и начинает томно дышать, изображая ту самую девушку:
- Ах… Что? … Ах… Артем?... Ха-ха-ха…. Он занят, перезвоните позже… Ах… Ах… - Лиза обрывает показательное выступление и ревностным злым взглядом сверлит меня. – Извини, что помешала. Больше мне нечего тебе сказать, Артем.
Сжав губы в тонкую нитку, она подавляет разбушевавшиеся эмоции и глаза снова становятся непроницаемыми и холодными.
А мне просто нечего ответить. А ахере от её предъявы. И самый кошмар в том, что я ничего не помню. Мог ли я трахнуть другую? Да никогда бы – кричит трезвый ум и сердце, которое принадлежит только одной. Но доказательств, что я не изменял, у меня нет.
Глава 3
- Моя бедная девочка, - всхлипывает тетя Лариса, мать Аллы, стоя у больничной кровати, на которой без сознания лежит, подцепленная к различным аппаратам, её единственная дочь.
Убитая горем женщина дотрагивается до девичьей бледной ладони и мягко сжимает её пальчики.
- Возвращайся к нам скорее, милая, - дрожащим голосом умоляет она и прикрывает нос и рот платком, сдерживая израненные материнские чувства.
Смотреть на это невыносимо больно. Сердце разрывается. Со стороны кажется, что лучшая подруга просто крепко спит – безмятежное красивое лицо и никаких внешних увечий. Но на самом деле, Алла впала в кому. Физически она здесь, но сознание где-то далеко. И теперь от нее одной зависит захочет она «просыпаться» или нет. Знаю, она сильная девочка, которая любит жизнь, она будет бороться и обязательно вернется к нам. Ни во что другое я верить не желаю. Однажды мы с ней снова будем весело проводить время, смеяться, прикалываться, гулять, секретничать, делать всё что угодно… Главное, очнись поскорее, Ляля.
С необъятной тоской и тяжестью в груди выхожу из палаты. С опустошенным видом опускаюсь на скамью рядом с Заславским. Голова завалится на бок и приземляется на мужское плечо. Закрываю глаза и тихонько вздыхаю.
- Все будет хорошо, Лиз, - успокаивает Гера и, обняв меня, ответно прижимается небритой щекой к макушке. – Она обязательно выкарабкается.
Наши пальцы сплетаются. Заславский не только морально, но и физически согревает меня. Усмиряет дрожь в холодных подушечках, загребая их в широкую горячую ладонь.
Мне, как и любому человеку, нужна поддержка. Я бы очень хотела получить её от Артема, но его как всегда нет рядом. Он уехал после нашего короткого разговора, в котором не смог внятно объясниться, да и я не была настроена внимать его оправданиям. Выглядел он паршиво, явно отрывался и бухал беспросветно все эти дни, и как оказалось еще и трахался с какой-то шлюхой. Артем, утверждает, что ничего не было, но я и не рассчитывала на чистосердечное признание. Обидно, что принимает меня за дуру. Я ведь своими ушами слышала ахи и вздохи девки, которую в моменте трахали. Интересно, кто же это мог быть, если она ответила с телефона Артема? Мне истерически смешно и противно выслушивать нелепые оправдания.
Хочу ли я иметь парня, который после каждой ссоре пойдет трахать другую? Нет.
Перестала ли я любить Артема после этого? Нет.
Страдаю и люблю. Подпустить его к себе близко, как раньше, интуитивно не могу.
Я окончательно запуталась. И не знаю, как выпутаться.
Еще неделю назад я окрыленная витала в облаках дикой влюбленности, потом резко сорвалась и полетела вниз – бам! Вдребезги. И по сегодняшний день не могу собрать кусочки себя во что-то целостное и разумное. В голове полнейший бардак, а моральная подавленность отзывается слабостью в теле.
После больницы мы с Герой заезжаем перекусить в ресторан неподалеку. Помимо утоления голода меня волнует еще и пара вопросов, которые решаю задать другу, пока ожидаем заказ:
- Я тебя спрошу кое о чем, а ты ответь максимально честно, пожалуйста, - прочищаю горло и беру многозначительную паузу.
- Слушаю, - Гера приосанивается.
- Ты имеешь какое-нибудь отношение к нападению на Артема в день выпускного?
- Нет, конечно, - сразу фыркает Заславский и складывает руки на груди.
Я молча сканирую его.