Дамьянти Бисвас – Синий бар (страница 21)
Он покачал головой: если не получается подарить своей девушке внимание, которого она жаждет и заслуживает, то можно хотя бы уделить ей время. Арнав согласился и зашел в полицейский участок.
Он застал Гауде за попыткой урегулировать какой-то конфликт с подчиненными. Дверь в его кабинет была открыта, и Арнав мог слышать их разговор, пока расхаживал по основному офису в ожидании инспектора. Полицейских направили в командировку в соседний штат для сопровождения обвиняемого, который ожидает суда. По их словам, им не оплатили дорожные расходы. Гауде заверил их, что разберется с этим вопросом, попросил прикинуть, во сколько обойдется обсуждаемая поездка, и добавил, что всегда ставит интересы подчиненных во главу угла. Он производил впечатление компетентного сотрудника полиции. Однако, со слов Мхатре, его за что-то наказали.
Когда команда Гауде разошлась, он пригласил Арнава в кабинет.
– Чем я могу вам помочь, сэр? – Инспектор жестом предложил ему присесть и сам опустил свое тучное тело на стул. – Как видите, нас тут немного. Не думаю, что здесь может быть кто-то из подозреваемых с вашего участка.
Арнав задался вопросом, не сарказм ли это, но улыбка Гауде была дружелюбной и открытой.
– Я хочу поговорить с вами о деле, – начал Арнав.
– Если вы проделали такой путь, значит, оно важное.
– Я хотел услышать ваше мнение лично. Вы первым оказались на месте происшествия. – Арнав вкратце напомнил Гауде о расследовании в Азад Нагаре.
– Это было довольно давно. Вскоре после этого я перестал там работать. Почему вы интересуетесь этим делом?
– Оно до сих пор не раскрыто. Возможно, мы откроем его снова.
– Вас перевели обратно в отдел по борьбе с преступностью?
Арнав рассмеялся.
– Вы знаете, что я там работал?
– Несколько лет назад вы получили Президентскую награду за отвагу за дело о той перестрелке, верно? Я следил за ним.
– Я не собираюсь возвращаться в отдел. Меня беспокоит вот это, – он протянул мужчине бумаги, – потому что на прошлой неделе в Версове был найден еще один труп.
Гауде взглянул на документы, лежащие на столе.
– Вся необходимая информация уже есть в панчнаме. – Он отвернулся. – Это было так давно…
– Я понимаю. Но вы нашли тело 26 ноября 2008 года, верно?
– Рано утром нам позвонили из муниципалитета. Произошел засор главной канализационной трубы. Ее вскрыли и увидели труп. Ко второй половине дня составили панчнаму, но не успели провести дальнейшее расследование, потому что из диспетчерской поступил экстренный вызов.
– Вы участвовали в той антитеррористической операции? – задал вопрос Арнав, хотя уже знал ответ. Он почитал про Гауде.
– Только на уровне поддержки.
– Что случилось с делом потом?
– Несколько дней, как вы знаете, все было в подвешенном состоянии.
– А позже?
– Никто не предоставил никакой информации, и у нас не получилось установить личность жертвы. Все, что мы могли предположить, – это то, что изначально его могли выбросить совсем в другом месте.
– Почему вы так считаете?
– Тело было покрыто грязью и коровьим навозом. Муниципальная служба подтвердила, что в сточных водах нет. Они сказали, что тело могло быть захоронено на заброшенной ферме, расположенной выше по канализационной трубе, недалеко от Национального парка Санджая Ганди. Неделю назад или около того эта труба прорвалась, и в нее попала грязь. Возможно, тело вместе с нечистотами провалилось в брешь и его смыло вниз потоком. – Национальный парк имени Санджая Ганди. Это менее чем в часе езды от тела, найденного возле Версовы. Гауде повернулся к двери, словно надеясь, что кто-то войдет и прервет их разговор. – Потом меня перевели.
– Обычная перетасовка кадров?
В полиции Мумбаи периодически происходили перестановки на высших должностных уровнях, среди комиссаров и заместителей комиссаров, часто под влиянием политической обстановки. Некоторые из них иногда оказывались понижены до самых мелких званий. Арнав хотел подтвердить слова Мхатре о том, что Гауде наказали.
– Как это связано с делом? – Мужчина выглядел раздраженным.
– Дело замяли, поэтому я собираю всю возможную информацию. Пресса писала об этом?
– Раз перевели, значит перевели. – Гауде встал. – В то время пресса была занята более важными делами. Послушайте, я рассказал вам все что мог. Вам пора уходить. У меня назначена встреча.
Арнав отметил полное отсутствие энтузиазма. Стало ясно: больше он из инспектора и слова не вытянет. Гауде пожал ему руку и вслед за ним вышел из полицейского участка.
По дороге к авто Арнав остановился, чтобы проверить сообщения. Гауде сел в свою машину, завел ее и высунулся из окна:
– Оставьте это дело в покое. Советую вам как полицейский полицейскому: ничего хорошего из этого не выйдет. И будьте осторожны. Особенно со своим боссом. Рави Мхатре, верно?
И Гауде уехал, прежде чем Арнав успел ответить.
Оказавшись в машине, он написал Мхатре, попросив уделить ему несколько минут. Теперь он знал, что ему сказать.
Глава 27
Судя по потертому и выцветшему красному ковру, одиноким украшениям, развешанным по стенам, коробкам и стульям, сваленным в разных углах, Шетти предоставил для репетиций старый зал для свадебных торжеств.
Группа женщин, с которыми она познакомилась накануне, стояла и болтала под ярким белым светом. Они были разного возраста. Тара отметила, что среди них есть несколько подростков в западной одежде. Остальные выглядели гораздо старше. Все повернулись, когда она вошла. Некоторые улыбнулись.
Одна из женщин постарше обратилась к ней с вопросом:
– Так это
Таре никак не удавалось вспомнить круглолицую танцовщицу, которая показалась ей знакомой. Вчера она не приходила.
– Не смотри на меня так, будто мы никогда не встречались. – Женщина ухмыльнулась, и Тара все вспомнила. Это была та задорная девчонка, которую Шетти поручил ей обучить танцам больше десяти лет назад. Тара вспомнила открытую, сонную, теплую улыбку, которая в то время освещала ее лицо.
– Митхи?
– Кто же еще? Ты теперь учительница?
– Я преподаю, но еще я буду выступать на неделе, когда бар откроется.
– Ты до сих пор работаешь в баре?
Митхи въехала в их общую квартиру всего за месяц до отъезда Тары из Мумбаи. В то время Тара просыпалась в шесть утра после того, как ложилась спать на рассвете, занималась гимнастикой и йогой, накладывала маску на лицо и читала газеты, чтобы улучшить английский. Тара почувствовала тоску по той глупой девчонке, которой она была когда-то. Она верила, что сможет добиться успеха, если очень постарается.
– Поговорим за обедом? Ты же знаешь Шетти.
– Да. Работа, работа и ничего, кроме работы.
– Давайте к делу. – Тара улыбнулась, бросила сумку на стул и подошла к женщинам. – Открытие через два дня, и Шетти хочет, чтобы шоу запомнилось.
Она говорила своим учительским тоном. Пия и даже Зоя слушали ее, когда она обращалась к ним таким образом. Тара расставила женщин полукругом и попросила Митхи включить на колонках песни, которые прислал Шетти. Заиграла музыка из пошлого болливудского танцевального номера. Она попросила девушек подвигаться под ритм. Результат ее не обрадовал: Шетти явно отобрал их по внешности, а не по таланту. У каждой женщины были собственные соображения о том, как двигаться «сексуально» – так, чтобы обеспечить себе больше чаевых.
В детстве Тара любила танцевать. Мать говорила: «Танцуй дальше, сохрани огонь в глазах, Нойон, будь всегда счастлива», – но она уже не была ни Нойон, ни Нойонтарой. Она больше не двигалась в такт ритму, не обращая внимания, кто за ней наблюдает, как раньше. Те четыре года в Мумбаи она танцевала в дымном, мигающем, разноцветном свете бара, кружилась под голодными взглядами мужчин. Они наблюдали за каждым ее движением страшными глазами; глазами, которые жаждали забрать все до последней капли, пока у нее не останется ничего; глазами, полными гордости, гнева, жадности. Грязными глазами. В Лакхнау благодаря Пие она получила возможность отдохнуть: долгих четырнадцать лет она танцевала, не беспокоясь о том, достаточно ли сексуально одета, чтобы получить побольше чаевых и заработать на пропитание. Теперь она должна вернуться к образу опытной, соблазнительной Тары. Научить этих женщин тому, как быть танцовщицей в баре.
Она познакомила их с понятием группового танца под общий ритм. К тому времени, как Тара объявила перерыв, она еле стояла на ногах. Она вышла на улицу и, набрав номер Зои, узнала, что Пия гуляет с подругами. Она закончила разговор и обернулась.
– Это ты с Зоей разговаривала по телефону? – Митхи стояла у нее за спиной, широко и бесхитростно улыбаясь. Судя по всему, она подслушивала. Тара не смогла найти в себе силы рассердиться на нее и кивнула в ответ.
Глаза у Митхи загорелись.
– Значит, у вас с Зоей все в порядке.
– А почему бы и нет?
– Шетти сходил с ума после того, как вы двое убежали. Он выглядел устрашающе, и я подумала: «офф кара дия». – Тара слышала это выражение много лет назад, когда в баре шепотом говорили о том, что кого-то убили. Она ждала, пока Митхи продолжит. – После того, как мы не смогли найти тебя ни в ту ночь, ни на следующий день, Шетти говорил со всеми нами. Он кричал. Неделю спустя он велел нам выстроиться в очередь и сфотографироваться. Какое-то время ничего не менялось, но потом Гаури… Ты ведь помнишь ее?