Дамир Янсуфин – Лондонская симуляция: Тень над Челси (страница 2)
Эти последние слова были произнесены с едва уловимой смысловой паузой, достаточной для предупреждения, но не для нарушения субординации. Мэри кивнула с благодарностью — совет дворецкого всегда был ценен.
Недалеко от двери в малую гостиную она увидела свою мать, леди Эльзу. Та, в легком утреннем чепце, с корзинкой для срезки, инструктировала садовника.
«Ах, Мэри, дорогая! — лицо матери осветилось улыбкой. — Ты уже в пути к отцу? Он говорил, что хочет представить тебе одного... многообещающего молодого человека. Будь мила,» — добавила она с мягким, но понятным нажимом, поправляя прядь волос дочери. В ее глазах читалась обычная надежда на то, что это наконец-то «подходящая партия».
Собравшись с духом, Мэри постучала в тяжелую дубовую дверь кабинета.
«Войди!» — прогремел знакомый властный голос.
Кабинет лорда Джона был его крепостью. Пахло воском для мебели, старыми книгами, дорогим табаком и властью. За массивным письменным столом, заваленным бумагами, сидел ее отец. Но не он привлек ее первый взгляд.
У окна, спиной к свету, так что его лицо сначала было в тени, стоял молодой человек. Он был худощав, одет в строгий, но небогатый темный сюртук, который, однако, сидел на нем с удивительной точностью. Его руки были сцеплены за спиной, а его внимание, казалось, было полностью поглощено рассмотрением какой-то безделушки с каминной полки — небольшой античной печати.
«Проснулась, наконец, моя дочка, — сказал лорд Джон без упрека, но и без особой нежности. Это была констатация факта. — Подойди. Позволь представить тебе гостя. Мистер Шерлок Холмс. Он учится с твоим братом в университете, хотя их интересы, полагаю, разнятся.»
Молодой человек обернулся. Свет упал на его лицо: острые скулы, пронзительные, светло-серые глаза, которые с первого же мгновения не
«Леди Мэри, — его голос был резковат, но четок. — Для меня честь. Ваш отец слишком любезен. По пути сюда я не мог не отметить исключительное качество гравировки на ваших воротах — работа середины прошлого века, мастера-фламандца, если я не ошибаюсь. И превосходный образец селекции в вашем розарии. Аромат
Мэри, автоматически сделав реверанс, замерла на мгновение. Его слова были не просто комплиментом садовнику. Это была констатация наблюдений, точная и лишенная цветистости светской лести.
«Вы... очень внимательны к деталям, мистер Холмс, — нашлась она. — Мой брат, капитан Кенни, никогда не упоминал в письмах о таком... наблюдательном друге.»
Холмс едва уловимо улыбнулся уголком рта, будто отметив про себя какую-то деталь в ее ответе.
«Капитан Сьюзан ценит в людях иные качества, миледи. Смелость, решительность. Мои же интересы лежат в сфере дедукции и анализа. Университетские стены для них тесноваты, и я невероятно благодарен вашему отцу за предоставленную возможность стажироваться под его руководством. Он полагает, — здесь Холмс бросил взгляд на лорда Джона, — что из этого может выйти приличная карьера.»
«Именно так, — уверенно сказал лорд Джон, откидываясь в кресле. — Умный юноша. Пусть и со странностями. Но у Кенни глаз на людей верный. Мистер Холмс будет помогать мне в разборе некоторых юридических и... хозяйственных вопросов. Будет жить здесь, в восточном флигеле. Надеюсь, вы будете столь любезны, дочь моя, и поможете ему освоиться, — это прозвучало скорее как приказ, чем как просьба. — А теперь, Мэри, ты можешь идти. Мистер Холмс и я должны обсудить дела.»
Знакомство, короткое и насыщенное, было окончено. Мэри вышла из кабинета, чувствуя на себе тот самый пронзительный взгляд, который, казалось, фиксировал каждый штрих ее платья, каждую микроскопическую эмоцию на лице.
В голове у нее, вместо страха перед отцом, теперь гудели вопросы.
Мир ее тихого поместья в Челси вдруг перестал быть прежним. В него вошел человек-наблюдатель, и Мэри чувствовала себя одновременно заинтригованной и... настороженно изученной.
Обсуждение в покоях Мэри
Вернувшись из кабинета отца, Мэри почувствовала, как с нее словно сняли тугой корсет светских условностей. Она не пошла в гостиную или библиотеку, а почти бегом поднялась по лестнице к себе, в солнечные комнаты, где царил ее личный порядок – книги, инструменты, эскизы.
Ленни, услышав быстрые шаги, уже ждала ее, примостившись на окне с очередным номером светской хроники. Ее глаза горели любопытством.
«Ну? Ну что же он сказал? Кто этот молодой человек? Это жених? Он выглядит состоятельным? Отец был доволен?» — вопросы посыпались из нее, как горох из мешка.
Мэри сбросила туфли и опустилась в глубокое кресло у камина (хотя в нем, конечно, не горело огня в такую жару).
«Успокойся, Ленни. Это не жених, — сказала она, глядя в потолок, будто заново прокручивая в голове встречу. — По крайней мере, не в том смысле, о котором ты думаешь. Его зовут Шерлок Холмс. Он... друг Кенни по университету. Отец взял его на стажировку. Будет помогать с делами и жить в восточном флигеле.»
«Друг Кенни? — Ленни нахмурилась, явно разочарованная. — Но Кенни водит компанию с гвардейцами и охотниками... а этот... он больше похож на клерка или... ученого. Или на того хирурга, что однажды приезжал вскрывать бедную леди Мортон. У него такой... пронзительный взгляд.»
«Именно, — оживилась Мэри, повернувшись к подруге. — Он и есть странный. В высшей степени. Представь, он не сказал ни слова о погоде, не сделал банального комплимента моему платью... Вместо этого он сразу начал говорить о гравировке на наших воротах. Утверждает, что она работы фламандского мастера середины прошлого века. А потом — о сортах роз в саду. По запаху определил
Ленни приоткрыла рот. «Он что, осмелился критиковать сад? Мать будет в ярости!»
«Нет, нет, не критиковал. Он... констатировал. Точнее, анализировал. Будто наш дом для него — огромная книга, а он ее бегло просматривает, выхватывая самые показательные абзацы. И от этого... немного не по себе. Чувствуешь себя под микроскопом.»
«О, Боже, — Ленни задумчиво отложила газету. — Ты думаешь, он шпион? Может, отец подозревает кого-то в доме в воровстве и нанял его, чтобы раскрыть дело? Или... может, он сыщик? Я слышала, в городе есть такие люди, которые за деньги находят пропавшие вещи или разоблачают неверных жен.»
«Отец сказал, что это "многообещающий юноша" и что у него "верный глаз", — процитировала Мэри, передразнивая слегка напыщенную интонацию лорда Джона. — Но он сказал это так, будто речь идет о перспективной лошади или гончей. Я не думаю, что отец стал бы держать в доме сыщика в таком качестве. Это... неприлично. Нет, здесь что-то другое.»
Мэри встала и подошла к окну, глядя в сторону восточного флигеля.
«Он сказал, что его интересы лежат в "дедукции и анализе". Интересное слово — дедукция. Оно из логики. Из науки.»
«Наука... — Ленни скептически фыркнула. — Значит, он такой же чудак, как и ты, только мужского пола. Может, вам будет о чем поговорить. О законах Ньютона или о там... фазах Луны.»
Мэри не ответила. В ее уме уже строились мостики. Письмо от дяди Кэнвея... Странный, аналитичный ум, появившийся в доме именно сейчас... Связь с братом, который служит в армии, возможно, имеющей интересы в колониях...
«Он определенно не обычный молодой человек, ищущий покровительства, — тихо сказала она. — В нем есть... сталь. И отец это видит и ценит. Интересно, что именно он хочет с его помощью "разобрать".»
«Ну что ж, — Ленни снова взяла газету, но уже без прежнего энтузиазма. — По крайней мере, теперь в доме есть на кого посмотреть, кроме старого мистера Фрея и садовника. Хотя, признаться, он меня немного пугает. Надеюсь, он не станет рыться в наших гардеробах и делать свои "дедукции" о том, сколько пирожных я съела на прошлой неделе.»
Мэри улыбнулась, но мысленно была уже далеко. Появление Шерлока Холмса было загадкой. А разгадывать загадки — это то, что она любила больше всего на свете. Странность мистера Холмса была не раздражающей, а... вызывающей интерес. Как новая нерешенная теорема или неклассифицированная звезда.
Первая глава знакомства была закончена. Теперь предстояло наблюдать, как эта новая, острая величина будет влиять на уравновешенный мир их дома.
Беседа во внутреннем дворе. Первые выводы.
Несколько дней спустя. Погода, в угоду настроению этой беседы, стояла пасмурная. Тяжелые, свинцовые облака нависли над Лондоном, но дождь так и не решался пролиться. Воздух был тих, плотен и наполнен запахом влажной земли и подстриженного самшита из садовых бордюров.
Мэри вышла во внутренний кирпичный двор, чтобы проверить, не оставила ли она на столике под навесом свою записную книжку с расчетами. Там, у стены, опершись на трость (которая казалась ему скорее аксессуаром для наблюдения, чем необходимостью), стоял Шерлок Холмс. Он смотрел не на сад, а на окна главного дома, будто мысленно составляя его план.