Дамир Янсуфин – Леди Элеонора Кэвендиш Империя разума (страница 3)
(Ты переводишь взгляд на Галлея, и в твоих глазах вспыхивает огонёк учёного, забывающего о осторожности.)
Ты: А насчёт скорости... да, моя гипотеза именно такова. Если принять, что свет имеет конечную скорость и массу — или он подвержен гравитации, как и всё сущее, — то логично предположить: существует некая критическая точка, где вторая космическая скорость
(Ты вдруг останавливаешься, будто спохватившись, и легкий румянец покрывает твои щёки. Ты опускаешь веер, который всё это время нервно теребила.)
Ты: Простите мою горячность. Я увлеклась. Это, конечно, всего лишь умозрительные построения.
(Галлей замирает на мгновение, его лицо отражает целую гамму чувств: от изумления до растущего восторга. Он обменивается быстрым взглядом с доктором Уитни, который отвечает едва заметным, одобрительным кивком.)
Галлей: (Голос дрожит от волнения) Умозрительные? Леди Элеонора, то, что вы только что изложили... это не умозрительные построения! Это строгая научная методология, облеченная в... в поэзию прозрения! Параллакс для измерения межпланетных расстояний... Математическое обоснование для тел, пожирающих свет...
(Он делает шаг вперед, его манеры становятся почти церемонными, но в глазах горит решимость.)
Галлей: Доктор Уитни свидетель. Я, как член Королевского общества, не могу позволить такому уму оставаться в тени. С вашего позволения и с согласия вашего отца... я бы хотел предложить вам неофициальное участие в нашем кружке. Мы называем его «Собрание натурфилософов и любителей астрономии».
Доктор Уитни: (Быстро, видя твое изменившееся выражение лица) Эдмунд, ты понимаешь, это беспрецедентно. Леди Элеонора — аристократка. Ее присутствие должно оставаться в строжайшей тайне.
Галлей: Разумеется! Мы будем встречаться в моей приватной обсерватории. Заседания проходят по вечерам, в узком кругу единомышленников. Мы обсуждаем труды Кеплера, Ньютона, Гука... строим проекты новых телескопов. Ваши гипотезы... ваши расчеты... они были бы подобны свежему ветру в наших иногда слишком душных дебатах.
(Он смотрит на тебя с горячей надеждой.)
Галлей: Что вы скажете, леди? Согласитесь ли вы подарить нам честь видеть вас среди нас? Пусть даже ваше присутствие будет известно лишь немногим? Я лично ручаюсь за вашу репутацию.
(Твои глаза широко раскрываются, в них вспыхивает настоящая, ничем не сдерживаемая радость. Ты забываешь о светской сдержанности и делаешь шаг навстречу, сложив руки у груди, словно боясь, что предложение исчезнет.)
Ты: Мистер Галлей... я... (Твой голос на мгновение срывается от волнения, ты собираешься с мыслями.) Я не знаю, как благодарить вас! Это честь, о которой я не смела и мечтать. С великой радостью и глубочайшей благодарностью я принимаю ваше предложение!
(Ты поворачиваешься к доктору Уитни, сияя.)
Ты: Доктор, вы слышите? Мне позволят слушать, учиться... возможно, даже вносить свои скромные лепты!
Доктор Уитни: (Улыбается, тронутый твоей искренностью) Я слышу, дитя мое. И я не могу придумать более достойного применения вашему уму. Но помните о discretion. Ваш отец... мы должны будем найти подходящие слова.
Ты: (С энтузиазмом кивая, затем снова обращаясь к Галлею) Будьте уверены, мистер Галлей, моя скромность и молчаливость будут железными. Я готова дать любые обещания. И я обещаю, мои «дилетантские упражнения» станут усерднее. У меня есть наброски расчётов о кольцах Сатурна, которые, как мне кажется, состоят из мириад мелких частиц, удерживаемых на орбите... но я забегаю вперед.
(Ты ловишь себя, снова смущённо опуская веер, но счастливая улыбка не сходит с твоего лица.)
Ты: Простите. Я уже представляю себя среди вас. Скажите, когда состоится следующее собрание? Я готова.
(Галлей сияет в ответ, его лицо озарено радостью и энтузиазмом. Он понижает голос до конфиденциального шепота.)
Галлей: (Оживлённо) В субботу, леди! На следующей неделе, после заката. Мы собираемся в моей частной обсерватории на Грешем-колледж. Это будет небольшой кружок — я, мистер Ньютон (если его расчёты ему позволят), мистер Гук, возможно, сэр Кристофер Рен. Мы будем обсуждать последние наброски Ньютона по дифференциальному исчислению и его новые эксперименты с призмами.
(Он оглядывается по сторонам и говорит ещё тише.)
Галлей: Я пришлю за вами закрытый экипаж в условленное время. Доктор Уитни, я полагаюсь на вас в том, чтобы обеспечить леди Элеоноре благовидный предлог для отсутствия.
Доктор Уитни: (Твёрдо кивая) Будьте спокойны, Эдмунд. Леди Элеонора будет сопровождать меня для осмотра редких анатомических зарисовок из моей коллекции. Ни у кого не возникнет вопросов.
Ты: (Сердце бьётся так, что, кажется, заглушает все окружающие звуки. Ты делаешь глубокий вдох, пытаясь сохранить внешнее спокойствие.) Суббота. Я буду готова. И... мистер Галлей... (Твой взгляд становится твёрдым и полным решимости.) ...я принесу с собой свои расчёты по кольцам Сатурна. Будет интересно услышать мнение мистера Ньютона.
(Галлей, всё ещё находясь под впечатлением, с сияющими глазами подходит к Ньютону, который стоит в одиночестве у окна, разглядывая трещину в стекле.)
Галлей: (Вполголоса, с нескрываемым восторгом) Исаак, ты только послушал её? Эта девушка... леди Элеонора.
Ньютон: (Не поворачиваясь, сухо) Я слушал. У неё... живое воображение.
Галлей: Воображение? Это не воображение, это интуиция, опережающая нас на десятилетия! «Гравитационный якорь», параллакс для планет... Она говорит о вещах, к которым мы только начинаем подбираться с нашими сложнейшими вычислениями, а она излагает их как нечто само собой разумеющееся! Как будто... будто она уже видела ответы и теперь лишь подбирает к ним уравнения.
Ньютон: (Наконец поворачивается, его проницательный взгляд устремлён на Галлея) Именно это и настораживает. Знания не возникают из ниоткуда, Эдмунд. Они выводятся из наблюдений и опытов. Её «гипотезы» слишком... закончены. Слишком совершенны для ума, не искушённого в кропотливой работе.
Галлей: Но ты же сам сказал, что её математические выкладки верны! Она пришла к ним интуитивно!
Ньютон: Интуиция — это дар. Или... (он замолкает, его взгляд становится отстранённым) ...результат влияния извне. Я пригласил её на субботнее собрание. Мне интересно посмотреть, как её ум будет работать в дискуссии, под давлением контраргументов. Гений или... нечто иное. Время покажет.
(Ньютон снова поворачивается к окну, явно заканчивая разговор. Галлей остаётся стоять, размышляя над его словами, в которых смешались восхищение и лёгкая тревога.)
(Ньютон поворачивается от окна. Его лицо, освещенное колеблющимся светом свечи, кажется высеченным из камня. В его глазах — не осуждение, но холодная, аналитическая отстраненность.)
Ньютон: «Интуиция», Эдмунд? Я не верю в интуицию. Я верю в выведение истины из явлений. Её идеи… они не выведены. Они явились в готовом виде.
Галлей: Но разве сам акт озарения не есть чудо? Как твое яблоко!
Ньютон: (Почти раздражённо) Яблоко было наблюдением! Толчком к многолетней работе! То, что она излагает… это не толчок. Это готовые здания, построенные без видимого фундамента. Она говорит о параллаксе, не имея данных наблюдений. Рассуждает о «чёрных звёздах», не зная точной природы света, над которой я бьюсь годами.
(Он сужает глаза, его голос становится тише, но твёрже.)
Ньютон: Это неестественно. Либо она величайший ум, которого не видел свет, чей метод познания нам неведом… либо её источник знаний иной.
Галлей: (Потрясённо) Иной? Что ты хочешь сказать? Что она… чернокнижница? Алхимичка?
Ньютон: (Сдержанно) Я не говорю ничего. Я констатирую факт: её познания опережают её опыт и методологию. В субботу я задам ей вопрос. Не по астрономии. По основам. По природе цвета. Посмотрим, сможет ли она построить здание, когда я потребую кирпичи. Гений должен уметь не только парить в вышине, но и спускаться в лабораторию. Пока же… да. Я настроен скептически. Система мира не строится на «снах».
Сцена: Субботний вечер. Частная обсерватория в Грешем-колледже. Помещение, заваленное книгами, свитками, чертежами и загадочными инструментами. Воздух плотный, пахнет старой бумагой, воском и озоном от недавних опытов с электричеством. Несколько ламп отбрасывают трепетные тени на стены, уставленные телескопами.
(Дверь открывается, и входите вы в сопровождении доктора Уитни. Вы одеты в элегантное, но строгое платье, без лишних украшений — ваш щит и доспехи в этом мужском царстве.)
Галлей: (Бросившись навстречу) Леди Элеонора! Доктор! Вы приехали! (Он понижает голос до почтительного, но радостного шепота) Все в сборе.
(Он проводит вас вглубь комнаты. Несколько мужчин поднимают головы от чертежей. Сэр Кристофер Рен вежливо кланяется. Роберт Гук, щурясь, изучающе смотрит на вас через своеобразное подобие лорнета. Исаак Ньютон стоит у большого стола, покрытого испещренными формулами листами. Он не кланяется, но его взгляд — тяжелый, оценивающий — встречает вас. Это не враждебность, а интенсивность чистого интеллекта.)