Дамир Янсуфин – 1000 - 1399 годы. Лор великой тартарии и септимов (страница 5)

В этот день не было битвы. Не было убитых. Но именно в этот день Тартария одержала свою первую дипломатическую победу — не мечом, а словом. Позже летописцы назовут это событие «Битвой Шёпотом», потому что исход её решили не клинки, а голос. Единственный, тихий, спокойный голос человека, который знал, когда говорить, а когда молчать.

Книга II. Изгнанник

Глава 4. Плавильный котёл

Весть о римлянине, говорившем с кипчакским ханом на равных, разнеслась по степи быстрее, чем степной пожар. Её передавали гонцы, купцы, охотники, бродячие шаманы. Обрастая подробностями, история превращалась в легенду. Говорили, что у странного пришельца с запада железный голос, что он может смотреть на солнце не мигая, что его меч поёт песни, а его люди рубят дома из живого камня. Тиберий, слыша эти байки, только качал головой, но не мешал им распространяться. Он уже понимал: в степи репутация стоит целой армии.

Первые гости пришли осенью. Это были не послы и не купцы — это были изгои. Молодой остяк, изгнанный из своего рода за нарушение табу. Двое печенегов-перебежчиков, уставших от бесконечных войн с русами. Беглый раб-славянин, который переплыл Иртыш на бревне, спасаясь от хозяина-степняка. Они приходили по одному, по двое, оборванные, голодные, испуганные. Они не говорили по-гречески. Они вообще плохо понимали друг друга. Но они знали одно: здесь, на высоком мысу у слияния двух рек, им дадут кров и пищу, если они согласятся работать.

Тиберий принимал всех. Его принцип был прост: «Земли много, людей мало. Каждый, кто готов строить, — гражданин». Это слово — «гражданин» — было взято из римского права, но здесь оно обретало новый смысл. Гражданином Тартарии мог стать кто угодно: остяк, печенег, славянин, грек, кипчак. Важна была не кровь, а верность.

К концу второго года поселение насчитывало уже около сотни душ. Пёстрое, разношёрстное, разноязыкое — но уже спаянное общим трудом и общей верой в то, что из этого хаоса рождается нечто великое.

Самым сложным был не голод и не холод. Самым сложным было взаимопонимание.

Представьте себе людей, которые говорят на шести разных языках, молятся трём разным богам (или не молятся вообще), имеют разные понятия о собственности, времени и законе. Печенег считал нормой угнать чужой скот, если тот плохо охраняется. Славянин требовал за это смертной казни. Грек предлагал изгнать виновного в степь. Остяк просто не понимал, из-за чего весь шум: «Зверь бегает — кто поймал, того и зверь. Разве скот не зверь?»

Тиберий стал судьёй. Каждый вечер, после работы, он садился на пень у центрального костра и разбирал споры. Сначала — с помощью жестов и немногих известных ему слов. Потом — с помощью толмача, молодого грека по имени Косма, который обладал удивительным даром схватывать языки на лету. К концу года Косма уже мог кое-как объясняться на четырёх наречиях.

Решения Тиберий принимал не по писаному закону — законов ещё не было. Он судил по справедливости. Или, вернее, по тому, что он считал справедливостью. Угонщику скота он приказал вернуть украденное и отработать месяц на строительстве частокола. «Ты не раб, — сказал он печенегу. — Ты провинился. Работа исправит вину». Печенег подчинился — не из страха, а из уважения. Тиберий говорил с ним так, как говорят с равным, а не как с преступником.

Эти вечерние суды стали легендой. Позже, когда Тартария вырастет в империю, её летописцы будут утверждать, что основа тартарского права была заложена именно здесь — у костра, на пне, под звёздным сибирским небом.

Тем временем прибыли кузнецы, обещанные ханом Котяном. Их было трое: старый мастер по имени Тимур и два его сына. Они привезли с собой меха, наковальню и несколько кусков булатной стали. Тиберий выделил им лучший участок у реки и приказал построить кузницу. Через месяц из этой кузницы вышел первый меч, выкованный на тартарской земле.

Это был не римский гладиус и не степная сабля, а нечто среднее — клинок, вобравший в себя черты обоих миров. Тиберий лично испытал его на прочность и остался доволен.

— Хорошая сталь, — сказал он Тимуру. — Но нам нужно много такой. Очень много.

К концу третьего года поселение на Тоболе насчитывало уже почти двести человек и имело собственное имя. Местные остяки называли это место «Сул-Тура» — Город на Стрелке, потому что он стоял у слияния двух рек. Греки переиначили название в «Султура», а затем оно естественно превратилось в «Тобольск» — по имени реки, на которой стоял город.

Тиберий не возражал. Он знал, что города растут не из камня, а из имён. Из памяти. Из чувства, что это место — твоё, даже если ты пришёл сюда вчера.

Весной следующего года к городу подошёл караван — первый торговый караван, прибывший с юга. Его привели бухарские купцы, прослышавшие о новом поселении на северном торговом пути. Они привезли шёлк, пряности и бумагу. В обмен получили меха, железо и обещание, что отныне все караваны, идущие по этому пути, будут платить пошлину.

Тиберий лично встретил купцов и сам провёл переговоры. Он был безупречно вежлив, но твёрд. Десятая часть товара — за проход. Бухарцы попытались торговаться, предлагали пятнадцатую долю, двадцатую. Тиберий стоял на своём. Когда самый настойчивый из купцов спросил, почему он должен платить чужаку, который даже не хан, Тиберий ответил:

— Я не хан. Я — основатель. Хан владеет степью. Я владею рекой. Через эту реку идёт твой путь. Ты можешь не платить — и обходить стороной. Но тогда ты будешь ночевать в степи, где тебя ограбят печенеги или люди Котяна, которым я за проход плачу. Ты потеряешь больше.

Купцы заплатили. Так Тартария получила первый доход от транзитной торговли — того, что через триста лет при Цефорусе II станет главным источником её богатства.

Но самым неожиданным событием пятого года стало появление женщины.

Тиберий не искал жены. Он был слишком занят. Он считал, что основатель не имеет права на личное счастье, пока его дело не завершено. Но судьба решила иначе.

Её звали Айгуль. Она была дочерью одного из кипчакских беков, союзных Котяну. Её привезли в Тобольск вместе с очередным торговым караваном — не как невесту, а как беглянку. Она сбежала от навязанного брака со старым ханом и искала защиты у странного римлянина, о котором говорили, что он не выдаёт женщин насильно.

Тиберий принял её. Он не знал, что с ней делать. Она была молода, красива, с тёмными глазами и гордой осанкой, и она отказывалась быть просто гостьей. Она хотела быть полезной. Она знала языки степи. Она умела считать. Она разбиралась в лошадях лучше многих ветеранов.

Через год они поженились.

Это был первый династический брак Тартарии — союз римского патриция и кипчакской княжны. Союз, который скрепил мир между Лесом и Степью не на словах, а на деле. Их дети — а у них родилось трое сыновей — стали первыми тартарами по крови: потомками римлян и степняков, греков и кипчаков.

Книга III. Основатель

Глава 1. Имя

Десять лет минуло с того дня, как Тиберий Септим положил меч на землю и сказал: «Здесь». Десять зим, десять вёсен, десять урожаев, собранных с тощих ещё полей, отвоёванных у тайги. За это время из горстки изб вырос город. Не великий, не сравнимый с Константинополем — но настоящий. С деревянными стенами на земляном валу, с пристанью на Иртыше, с кузницами, амбарами, казармами и церковью, которая теперь уже не напоминала простой сруб, а сияла резным иконостасом, привезённым бухарскими купцами в обмен на меха.

Население перевалило за тысячу. Здесь жили греки и остяки, славяне и кипчаки, булгары и печенеги, беглые русские холопы и искатели приключений из далёкой Скандинавии. Они говорили на дюжине языков, молились разным богам, носили разную одежду. Но у них был один правитель. Один закон. Один город.

И этот правитель больше не был Тиберием.

Перемена произошла постепенно, незаметно для него самого. Сначала местные, не умевшие выговорить «Тиберий», стали звать его «Тай-бир» — на их наречии это звучало как «Большой Человек» или «Главный среди равных». Потом славяне, пришедшие с запада, переиначили это в «Тайбер». Потом и греки, и кипчаки, и булгары подхватили это имя, потому что оно было проще, короче и звучало одинаково понятно для всех.

Однажды Айгуль, сидя с мужем у очага в их доме — не дворце, а всё ещё простом срубе, только побольше остальных, — сказала:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.