Дамир Губайдуллин – Воскресенье. Книга вторая (страница 3)

–О! – Вскинув ногу в «гран батман», закрыла рот ладонью Галя Сокол. – «Разве можно от женщины требовать многого? Вы так мило танцуете, в вас есть шик!».

– «Только не надо играть в загадочность!» – Уперев левую руку в бок, наклонилась Лена и погрозила пальцем.

–«Это все чепуха: вы и ваша порядочность – это просто кокетливый фиговый лист!» – Хором пропели девушки, и от души расхохотавшись, взялись за руки и кинулись к выходу.

–Чемодан! – Бросилась за потерей Лена, придерживая шарфик. – Вот голова, голова дырявая, как жить с такой?!

– Кошмар! – Схватила ее за руку Галя и выволокла на залитую солнцем улицу. – Такси! – Махнула она, и перед девушками остановился вишневый ЗИС-101 «лимузин».

– Ооо, карета для дам, какая прелесть! – Воскликнула Лена и, бросая чемодан в салон, уселась у окна. – Как красиво, Галка!

– Не то слово! – Усаживаясь рядом, кивнула подруга. – На набережную, пожалуйста!

***

Автомобиль повернул налево и выехал к Старому городу – уже отсюда Лена видела башни церкви Святого Петра – самого высокого здания в городе. Мелькали старинные здания, а традиционные флаги Латвии уже сменились на советские. На залитых солнцем улицах было полно народу – по большей части студентки в белых платьях и студенты в велюровых пиджаках. Мимо ЗИСа проехал тарантас – несмотря на трамвайное и автобусное разнообразие, некоторые люди по–прежнему предпочитали использовать услуги извозчиков.

– Любопытно? – Спросила Галя, улыбаясь и щипая подругу за мочку уха. – Мы как школу закончили, я сразу сюда переехала. Здесь прекрасно, воздух такой чудной, аж дышать хочется!

– Не скучаешь по Ленинграду? – Открывая окно, спросила Лена.

– Нет, сырость, темно и холодно, – поморщилась Галя, – куда, здесь так нельзя!

–Ну, здравствуй, Рига!!!– Истошно завопила Лена, высунувшись из окна по пояс. – Я люблю тебя!!! Ура! Да здравствует Советская Латвия!!!

Проезжавший мальчик на велосипеде смерил девушку злобным взглядом, а из пролетевшей «полуторки», груженной солдатами, одобрительно загалдели.

– Интересно, куда это они едут? – Задумчиво проводила их взглядом Галя, когда Лена вернулась в салон.

–А чего, некуда?

–Да тут и так никого нет, – пожала плечами Сокол, – рота «чикистов» и вот, они.

– Ну вот, последние мужики из города уехали! – Рассмеялась Лена.

– О, да, с мужиками тут вообще проблемы, одни НКВД-шники, латыши и евреи, есть еще моряки в «Варшаве», ну, там совсем сброд. Убирайся, Елена Павловна. Мы приехали, – вытолкнула Галя подругу из автомобиля, когда ЗИС подъехал к набережной.

***

Пропустив движущийся трамвай, подруги, взявшись за руки, спустились к воде – здесь открывался вид на Старый город.

– Хорошо, – отбросив чемодан, Лена приподняла подол платья и вошла в воду, – хорошо-то как, Галь!

– Не говори, – присела на камни Сокол, пригладив раздувавшиеся ветром темные, волнистые волосы, – здесь очень спокойно, если не считать местных. Они нас не очень любят.

–Никто нас не любит, – ответила Лена, разглядывая плывущий вдалеке теплоход, – главное, себя любить. Мама мне, вон, замуж выйти предлагала, я ей – ни–за–что. Сначала учеба – потом семья. Моральный долг советского человека. А это чего, Галь?

– Это церковь Святого Петра, – объяснила Сокол, – а вон там, – махнула она рукой, – Рижский замок.

– Красота, – покачала головой Лена, разглядывая набережную. На ней у каждого кипела своя собственная жизнь. Пожилой мужчина, сняв куртку, уселся читать у самой воды на камнях. Мальчишки, столпившись на островах Даугавы, разглядывали суда. На мосту неспешно прогуливались люди. Где–то, со стороны ресторанов, звучала румба, передавая летнее настроение солнечного прибалтийского города.

***

– В общем, здесь еще фабрика, точнее, дело вязальное, дом большой, народу много! – Крикнула Галя, волоча подругу за руку и взбегая по лестнице.

– Товарищи, вы чего так кричите? Идут занятия! – Крикнула женщина с прической "каре", открыв дверь,  – Возмутительно! И если вы с верхних этажей, то передайте, чтобы возвращались раньше 12, и музыку не включали так громко, спать невозможно!

– Это мы обязательно, – крикнула на ходу Галя, – пардоньте, раньше 12 никак. Заходи! – Пропустила она подругу, закрывая дверь.

***

– Господи! – Лена кинулась к пианино, стоявшему в узком коридоре, и открыв крышку, заиграла и запела: – «Пусть утихнет праздный говор, говор, говор!»

–«Будто наш советский повар плохо делает обед!» – Присоединилась Галя и подруги заиграли в 4 руки.

– Тетя Лена! – Выбежала из комнаты девочка со светлыми косичками, лет 5, в коричневом платье с размазанными по лицу чернилами. – Вы приехали!

– Да, моя Яночка, моя радость! – Подхватила кроху на руки Лена и чмокнула в самую макушку.

– Товарищи, давайте танцевать! – Кинулась к патефону на пианино Галя и оттянула подол платья. – Танго! О, я вас люблю, мой Дон Хуан! – Заиграла ритмичная музыка.

– Ох, но я не могу танцевать, у меня груз! – Прислонила тыльную сторону ладони ко лбу Лена и закрыла глаза.

– Оставьте, давайте же кутить! – Посадила Яну на пианино Галя и схватила Лену за талию. – Какой чудесный вечер для любви, моя Мария!

– Ох, ну, вы, как всегда, правы, Дон, но я, вообще–то, Елена!

– Да хоть Изольда! – Обвила руки вокруг ее шеи Галя и попыталась поднять ногу, но, не удержавшись, с грохотом повалилась на пол, прихватив с собой подругу. Маленькая Яночка заливисто рассмеялась и захлопала в ладоши.

– Товарищи! – Дверь открылась, и в помещение вошла все та же женщина с «каре». – Ну, это возмутительно, прекратите немедленно, иначе я приму меры! – Крикнула она, что есть силы хлопнув дверью. Подруги сначала удивленно переглянулись, а затем громко расхохотались.

– Не примет, все «чекисты» в городе наши, – лежа на полу и икая от смеха, проговорила Галя Сокол, – а ты, слон в посудной лавке, иди спать, потому что вечером мы идем кутить!

***

На Ригу уже опустились сумерки, когда ЗИС вырулил на улицу Бривибас. Здесь находилась гостиница «Франкфурт–на-Майне», вместе с ее легендарным кабаре – дансинг-баром «Альгамбра» на первом этаже, в той части, что ближе к центру города.

Интерьер заведения создали в восточной атмосфере: от освещения и лепнины до мебели и искусной резьбы. Ресторан разделили на 2 этажа: на первом – танцпол, в непосредственной близости от него стулья, столики и специальные лоджии. На втором располагались кабинеты – сепаре. Стены главного зала затянули велюром теплых тонов. Помещение попроще украсили в светло–серые, коричневые и золотисто–темные, «гаванские» цвета.

– Ох, вот это да! – Засмотревшись на неоновую вывеску, присвистнула Лена, поправляя серое, шелковое платье. – Галка, а нас сюда пустят?

– Не волнуйся, для этого нужно дружить с евреями. Нам к товарищу Шустеру, – обратилась к швейцару Галя, когда подруги вошли в ресторан.

– Товарищи, ну, что же вы стоите! – Выбежала к Лене и Гале невысокая девушка с кудрявыми, каштановыми волосами в черном платье из креп–жоржета с шелковыми отделками. – Рая, – пожала она руку Лене.

– Очень приятно, Елена, – Лена оглядела зал – всего несколько занятых столиков, за одним из них тот самый мужчина, вернувший ей шарфик на вокзале. Узнав ее, молодой человек отложил сигару и приветливо помахал рукой. Лена ответила тем же, смущенно поправив темные волосы.

***

– Позвольте представить, это мои друзья, – объявила Галя, когда компания уселась за столики в «гаванском» зале, – это Арвид, Виктория, ну, и Рая Шустер, в общем, с ней ты уже знакома.

– А шо сразу Шустер?! – Рассмеялась Рая, покачивая головой и поправляя прическу. – Мой папа еврей, иначе бы я не ела в «Альгамбре», вы шо! Давайте пить, господа! Всем шампанское за мой счет!

– Приятно познакомиться, Елена, – тихо сказал, улыбнувшись, Арвид, невысокий блондин с темными, грустными глазами, – я искренне вас прошу не думать, что в Риге все не любят русских, от всего сердца вам говорю, что это не так, – закурил он сигарету.

– Да, он прав, – кивнула Виктория, поправляя убранные в пучок темные волосы. Вытянутое лицо и тревожный взгляд. Глубокие, карие глаза. Теплая улыбка и легкий бас, не очень сочетающийся с ее внешностью. При высоком росте потрясающая фигура, которую ярко подчеркивало обтягивающее, черное платье. Темные перчатки в тон. Все на месте. Идеально. – Основа наша не в единстве народов, а в едином движении и принятии друг друга. Здесь есть разные люди, как и везде, поэтому, если вы столкнетесь с проявлением агрессии, не пугайтесь, бывает. Курите? – Протянула она женскую сигарету.

– Да, спасибо, – взяла табак в руки и, приняв огонь от Арвида, закурила Лена, – какая прелесть, красота, ммм.

– Ребята другое не курят, – улыбнулась, также затягиваясь, Галя Сокол, – мы учимся вместе в университете. А Арвид, кстати, увлекся радио – делом. Жутко интересная вещь.

– А чем занимаетесь вы, Лена? – Обратился к девушке Арвид. – Наверное, танцуете?

– Ха-ха, танцевать я люблю, – рассмеялась Лена.

– Пусть и не очень умея, – пихнув ее в бок, рассмеялась Галя, смахивая пылинку с черного платья.

– Да, а вообще я переводчик, – поправляя складки на платье, ответила Лена, – английский, больше немецкий, французский.

– О, фрау говорит по-немецки? – Сказал на немецком Арвид, поправляя воротник светлого пиджака и слегка склонившись к столу. – Этой стране необходимы такие герои.