Далия Трускиновская – Млечный Путь № 4 2021 (страница 37)
- Вы получили мое утреннее сообщение? - спросил американец, едва войдя в лифт.
- Да, но мало что понял. То, что программа омоложения проводится параллельно у вас, у нас и в Европе...
- Нет, Евгений, я о другом. Вы знакомы с прогнозом Робертса?
- Нет...
- Английский коллега дал неутешительный прогноз перспектив науки на ближайшие десятилетия: у нас нет кадров, способных находить революционные решения проблем. Мы окажемся в тупике.
Самойлов пожал плечами: стратегическое прогнозирование было не по его части. То ли дело генная инженерия.
- Так вот, Евгений: мое предложение - взять омоложение под контроль.
- Мы его контролируем.
- Я хотел сказать - взять под контроль поведение омоложенных людей...
- Что, простите? - удивился Самойлов. - Вы предлагаете держать их за решеткой?
- Никоим образом. Просто, исходя из двусмысленности их положения, оказывать всю необходимую помощь...
- Вряд ли это понадобится, - холодно возразил Самойлов. Они уже подходили к его кабинету. - Речь идет о взрослых людях, обладающих немалым жизненным опытом...
- Который окажется плохим советчиком. Ведь их прежняя молодость - это мир, которого уже нет. А нынешний мир им известен по опыту пенсионеров.
Самойлов отпер дверь в кабинет.
- Тут я не могу не согласиться - их прежний опыт во многом станет ложным. Однако не понимаю, какое отношение это имеет к прогнозу Робертса.
- Вот какое: мы предлагаем начать омоложение с людей, известных своими научными заслугами, нобелевских лауреатов. А именно - вашего коллеги Антона Галича и физика Эмили Джонсон. Чуть позже, когда им будет лет по двадцать, мы их познакомим. По расчетам нашей группы, у их ребенка окажутся необычайные способности к науке. Это и станет первым шагом к решению проблемы Робертса.
- Я снова сделаюсь молодым... - задумчиво произнес Галич, глядя мимо Самойлова.
- Да, конечно. Вас это удивляет? Вы же, как никто, в курсе этой программы.
- Вы правы, но я не примеривал ее к себе и еще менее предполагал оказаться первым.
- Мы очень рассчитываем на ваше сотрудничество. Вы лучше других поймете меры безопасности, которыми будете окружены...
Галич хрипло рассмеялся, демонстрируя беззубый рот, и закашлялся.
- Простите. Вам не придется держать меня под стеклянным колпаком. Все, чего я хочу, когда помолодею - вернуться к прежней работе. Ах, как много я планировал! И еще час назад думал, что этому суждено умереть со мной. А так - у меня второй шанс. Вы не представляете, как я благодарен!
- Операции прошли нормально, - гордо улыбаясь, доложил Бергман, едва обменявшись рукопожатием с Самойловым. - Скоро наши нобелевские лауреаты станут совсем молоды. Не представляете, как я им завидую - быть молодыми, красивыми и уже признанными учеными!
- Да, - кивнул русский гость. - Им не придется доказывать свой талант и умение. Очень хорошо, что омоложение сохраняет память...
- И даже позволяет восстановить то, что забыто из-за склероза, - торопливо добавил американец. - Замечательная программа! Я уверен - мы спасем человечество!
Галич с удивлением смотрел на свой письменный стол - ровно таким он его оставил пять лет назад, когда, снедаемый старческими болезнями и, казалось, ни на что уже не годный, решил покинуть науку. Книги, статьи... Что - возвращаться ко всему этому? За минувшие годы наука ушла далеко вперед. Садиться на студенческую скамью - нобелевскому лауреату? Невозможно. Но главное даже не это. Просто - не хочется.
Он вышел на улицу, сел в машину. Молодая кровь бурлила, требуя действия. Рвануть газ, дать максимальную скорость, промчаться по улицам... Пойти на стадион, поболеть за нашу команду... Или даже сыграть самому. Заглянуть в сомнительный закоулок, дать кому-нибудь в мерзкую рожу... Нет, все не то. А чего же хочется? Обилие возможностей молодого тела в сочетании с деньгами и известностью оказалось не только сокровищем, но и ловушкой.
- Катастрофа, - выдохнул Самойлов.
- Что случилось? - мрачно поинтересовался Бергман.
- Галич сбежал.
- Как это?
- Оставил записку - наука ему осточертела, он хочет жить нормально. Влюбился в какую-то медсестру...
Бергман нервно захохотал.
- Не понимаю, чему вы радуетесь, - со злостью заметил Самойлов.
- Как у вас говорят - снявши голову, по волосам не плачут. Всего час назад Эмили Джонсон заявила, что оставляет науку и уходит в шоу-бизнес - и разорвала наше соглашение. Нобелевский лауреат отныне танцует в мюзик-холле! Что будет с человечеством?
- Привет, Лиз, иди сюда! - окликнул темнокожую танцовщицу широкоплечий парень, не без труда перекрикивая грохочущую "музыку". - И подругу свою захвати! Я сегодня не один!
- А кто это? - поинтересовалась Лиз, оглядывая взглядом смущенного незнакомца.
- Русский! Отличный парень, только стесняется! Его девчонка ушла к другому, гы-гы!
Лиз кивнула и потянула за руку подругу - невысокую стройную синеглазую брюнетку:
- Сегодня больше не танцуем! Идем, поговорим с ребятами. Познакомишься.
- Добрый вечер, меня зовут Энтони Галич, - робко произнес русский, пожирая взором синеглазую. Та покраснела, опустила взгляд и еле слышно ответила:
- Очень приятно. Я - Эмили.
Переводы
Рэймонд Ф. ДЖОУНС
КОММЕРЧЕСКАЯ ТАЙНА
Блондинки-фотомодели носят в разгар лета норковые шубы, редакторы журналов ищут истории о снеге, льде и старом Святом Николае, а рядовые помощники Санты собираются на ежегодном Салоне Национальной ассоциации продавцов игрушек.
Места в центральном вестибюле на шоу - это лакомый кусочек, и иногда жизнерадостные помощники Санты устраивают настоящие потасовки за право занять там место. Доктор Мартин Нэгл, новичок в этой профессии, был несколько ошеломлен изощренными методами конкуренции, которыми пользуются изготовители детских лучевых ружей и миниатюрной мебели для маленьких домохозяек. Но ему обязательно нужно было проникнуть в центральный зал. Только там, на открытом месте с высоким потолком, ему хватило бы высоты, чтобы продемонстрировать свое изделие. И он добился своего, чем немало удивил опытных ветеранов жестокого и беспощадного игрушечного бизнеса.
Но еще больше партнеров по ажиотажу раздражало то, что у Нэгла была только одна игрушка. Это была обычная на вид ракета, с горящими иллюминаторами и огнем, извергающимся из хвостовых сопел. Она сделала два круга под потолком вестибюля, а затем плавно опустилась возле ног Нэгла.
Сэм Марвинштейн, президент "Самар Тойз", покинул секцию своей компании, когда полет ракеты уже заканчивался. Он вынул сигару изо рта и посмотрел вверх, на миниатюрный космический корабль, который сделал второй поворот и начал снижаться.
- Неплохо смотрится, - критически заметил Сэм, - но эта игрушка будет плохо продаваться. Трудно поверить, что найдется много магазинов с большими залами и высоким потолком. В некоторых крупных городах, конечно, можно будет натянуть тросы, как у вас здесь, но не в маленьких торговых киосках, а именно там обычно самые большие объемы продаж. И уж точно, вам не удастся одурачить отцов такой сложной демонстрацией. А так, да, получилось очень эффектно, - признался он. - И тросов почти не видно.
- А это потому, что их нет, - сказал Март. - Ракета стартует и приземляется на собственной автономной тяге и довольно легко управляется.
- Никаких тросов, хм... - Сэм провел рукой под спускающимся кораблем. - Это еще хуже. И очень жаль. Это мог быть очень хороший товар.
- А что с ним не так? - с тревогой спросил Март.
- Огнеопасная игрушка. Ни один родитель не позволит своему ребенку играть во что-то летающее по дому и извергающее огонь. Кстати, какое топливо вы используете? Впрочем, неважно, пожарные инспекторы быстро прикончат вас.
Сэм Марвинштейн печально покачал головой, когда маленькая ракета, вращаясь, упала на пол, и из ее сопел посыпались опасные искры.
- А, это... - облегченно вздохнул Март. - Этот огонь только для вида. Мы позаимствовали его у производителей игрушечных поездов. Чуть-чуть добавили мощности и удалось довольно удачно имитировать ракетные выхлопы.
- Но тогда как это работает? И вообще, что за трюк вы продаете? - почти воинственно спросил Сэм.
Март взял лежащую на прилавке модель и отвинтил ракетный нос. Внутри обнаружилось гнездо из трех батареек, которые используются в фонариках.
- На батарейках - сказал он Сэму. - На пять часов полета хватает трех штук.
- Но как это?
- Антигравитация, - сказал Март. - В хвосте под батареями спрятано небольшое антигравитационное устройство. Переключатель на корпусе ракеты позволяет выбрать желаемую схему полета. Все очень просто. И надежно. Даем гарантию на три недели.
Сэм Марвинштейн медленно засунул сигару в рот. Он взял одну из игрушек и повертел ее в руках, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь внутри нее.
- Антигравитация. В самом деле? О, это стоящая вещь. Я читал о ней в журналах, которые приносит домой мой сынишка, но я не знал, что ее уже используют.
Он взял ракету и направился в свою секцию, чтобы показать своим партнерам.
- Да. Антигравитация - это стоящая вещь.
Спорить с этим не имело смысла. Слова Сэма оказались пророческими. Ракета Нэгла стала звездой шоу, лишив производителей обычных игрушек заказов на несколько тысяч долларов.