Далия Трускиновская – Млечный Путь № 4 2021 (страница 34)

- А в чем же тогда? В чем? - Линда не понимала.

- В том, наверное, чем ты не сводишься ко всему этому, и к абсолюту не сводишься. Если ты вдруг не сводишься, - улыбнулась, - но это я заключаю не из опыта, где уж мне. - Дорасти до "несводимости", выхватить ее... Несводимость к абсолюту, а заодно и к отсутствию абсолюта, - состроила гримасу, - надо же, как я сказала, надо будет записать, - тут же, - Пригубить и от абсолюта и от его невозможности... и чтобы все это было еще и не назло истине? Так вот, если у тебя получится через переход, благодаря переходу. Честно сказать, я не очень-то верю. Но, возможно, я не права. Так хочется быть неправой.

- Но Джонни, - говорит Линда, - у меня есть Джонни.

- Я любила много и разнообразно. Были люди, были хомокреаторы. Среди тех и других были разные, всякие; были нелепые, были гении, были добрые, были веселые, занудные, да, и были не только мужчины. Не было лишь самой любви. Я любила себя в любви, любила саму любовь, в лучшем случае, а это все же не то... как оказалось. Так что, дай тебе бог, - И тут же, во избежание пафоса, - Надеюсь, родители тебе объяснили, как предохраняться?

Линда возвращалась от Магды уже в сумерках. Какой тихий, ласковый вечер. Как вкусен воздух. А вот уже ее улица. Огоньки в окнах коттеджей и голоса цикад в садах, средь которых стоят коттеджи. Линда вошла в свой сад, пение цикад шло от самой травы и поднималось по грудь Линде. Это, должно быть, последние цикады, потому как осень, да? Линда поймала себя на том, что не знает, когда перестают петь цикады, никогда не обращала внимания на это. Светится абажур сквозь занавески у них в столовой. Линда знает, ее ждут. И почему вдруг все это должно исчезнуть через два дня уже? Почему она никогда не увидит этого больше? А что, если все это потеряет смысл, сок, вкус для нее? После перехода? Независимо от перехода?

Все трое сейчас за столом. Молча пьют утренний кофе. Родители, все, что ни делают они в эту неделю, - прощание с ней. И этот завтрак в тишине тоже прощание. Мама подливает ей из крошечного кофейника. Сколько Линда помнит себя, у них всегда был этот кофейник. Отец, почему он уже стареет. Стареет? Как странно. Он всегда был для нее... да нет, ничем он особенным не был, не надо, наверное, сейчас, под впечатлением минуты. То есть, она не увидела, пропустила, не угадала в нем? Не смогла, поленилась? Эта его натруженная вена на левой кисти, хотя он никогда не держал в руках ничего тяжелее книжки (он обожает бумажные книжки). Вена уходит вверх, по запястью. В детстве Лине нравилось гладить ее, пыталась почувствовать пальцами кровоток этой вены, но у нее не получалось. И это было ей почему-то смешно.

Линда вошла в свою спальню, когда Нэнси еще не закончила уборку. На правой руке у нее сейчас вместо "человеческой" кисти сопло пылесоса.

- Нэнси, признайся, в прошлый раз ты случайно не засосала мою сережку?

- Хотела тебе отдать после уборки, чтобы случайно снова не засосало. - Левой рукой достает из передника сережку и отдает. - Держи в руках, пока я пылесошу.

- Хорошо, - улыбнулась, - Знаешь! А оставлю-ка я тебе. Будем считать, что на память.

- Я все же скажу тебе, Линда, - Нэнси выключила пылесос, - Потому, что ты улетаешь, - замолчала. Линда отметила про себя, что андроидов научили делать довольно эффектные паузы.

- Когда-то я была человеком.

Первая мысль Линды: надо сказать родителям, чтобы вызвали сервисную службу, пусть проверят у Нэнси настройки и почистят контакты.

- Человек, который решил стать андроидом. Представь.

- ?

- Это не так и сложно. Нужно только заменить биологию биомеханикой, постепенно, конечно, но полностью. А затем убираем мозг, оставляем только искусственный интеллект.

- Я не понимаю.

- Так проще. Я довольна. Я этого хотела, и я довольна. Ни сомнений, ни мук, ни боли. Ни мышления, ни души. Ты не представляешь, как легко, как хорошо без души. Вспомни об этом, когда у тебя ничего не получится на Дронте. Когда ничего не получится с Джонни. Надеюсь, мой опыт поможет тебе. Я же счастлива, видишь. То есть, если бы андроиды могли быть счастливы, я была бы счастлива. Не лови меня на слове, не в слове дело и не в прочих хитростях искусственного интеллекта. Мне так, как должно быть именно мне. И это главное.

- Это что, отрицательная трансформация?

- Таких, как я, уже много и будет еще больше.

- Скажи, - Линда спрашивает требовательно, жестко, - родители знают?

- Только мать.

Линда переживет и это. Что же, скелет в их семейном шкафу.

Авто внезапно приземлился рядом с ней, у самой кромки тротуара. Линда вздрогнула. (Еще бы, после той истории со Стиффом.)

- Линда, привет! - из машины выскочил Том Джонсон. Да, тот самый Томи! - Линда, как я рад!

Они сели в маленьком кафе здесь же, неподалеку. Томи это первая любовь. Первая влюбленность, тут же поправила себя Линда. Она, конечно же, рада его видеть, почему бы и нет. Но почему он уж так, неестественно даже, рад? И почему сейчас настолько сентиментален? На него не похоже. (В тогдашних их отношениях она была влюблена куда сильнее, чем он.) Он прощается? Он последний день здесь?

"Последний день среди вас всех". - Томи считает, что внес ясность. Слово за слово, выяснилось, Томи решился на трансформацию. Ему тяжело далось, но теперь все сомнения, страхи позади, и он счастлив.

- И что же ты выбрал, Томи? Кем теперь станешь?

- Это так сразу не объяснишь, - начал было Томи.

- Каким-нибудь жуком или же наоборот, сверхчеловеком?

- Я выбрал нечто мифологическое. Можешь себе представить?

- И кем же ты будешь в таком случае? - Линда попросила подсказку у своего искусственного интеллекта, - Зевсом-громовержцем или, напротив, чем-то хтоническим? - Далее она говорит фразу, за которую ей сразу становится стыдно. - Неужели так тошно сидеть на безусловном доходе? Ты ж только начал.

- Ты не поняла, Линда. Я не от скуки. Просто меня тошнит от вашего мира. Я хочу, давно уже хочу выйти из мира людей, в силу своей человеческой ограниченности мнящих себя естественными, и амбициозных, возомнивших, что превзошли человеческие цели и смыслы, хомокреаторов. Да что там "выйти"! Это бегство. Знаю, сейчас ты скажешь, бежишь от мира, используя технологии этого самого мира, так? Здесь противоречие, согласен. Но это будет последнее мое использование технологий вашей цивилизации.

- Я действительно не понимаю.

- Но уходить от цивилизации в природу глупо и утопично, согласись. Это тупиковый путь. Вспомни движение "природосообразных хомокреаторов". Я же нашел выход - уйти от цивилизации в то, что и выше природы, и вне цивилизации. Ты слышишь, вне! И потому, получается, выше? Я не боюсь, что зазнаюсь. Потому как для меня здесь главное, что именно вне. Вне культуры с ее предельным и относительным, с ее истинами и утопиями, с ее Добром и Злом, - не давая Линде вставить слово, - Понимая при этом все, но понимая извне. Скажешь, а разве это "извне" не дает человеческая рефлексия? Только мне-то нужно нечеловеческое извне! Мне нужен скепсис античного бога. Всепонимающий скепсис.

- На это ты мог бы претендовать и без всякой трансформации.

- Нет.

- Неужели так уж трудно убедить себя, что ты скептичен и все понимаешь?

- Мне ни к чему миражи, для этого есть человеческое. Человек создал целую культуру миражей. По мере роста могущества человека миражей становится только больше. Мне нужна подлинность бога. Подлинность, что может быть подлинностью одного только бога! До сих пор "бог" у хомокреаторов был лишь метафорой, синонимом сверхчеловека, я же стану богом без кавычек, понимаешь?!

- Стой-ка! Томи, а при чем здесь трансформация? Что ты должен отрезать у себя или что присобачить к себе, дабы стать богом?

- Ряд операций на мозге. Сложная методика изменения сознания.

- Томи! - вскрикнула Линда. - Ты же станешь не богом, а статуей бога. Ты видел такие в музее - с мраморными невидящими глазами.

- Ха! Поверила! Генетические модернизации, открывающие дорогу к бессмертию. Манипуляции с генами, призванные вызвать бессмертие. Поняла? Да, это спорная методика, но я подписал согласие на эксперимент. Мне терять нечего. Я буду бессмертным, следовательно, у меня будет сознание бога. Но чтобы это было сознанием бога, а не просто бессмертного человека, там запланирован еще целый ряд трансформаций сознания, самосознания, поэтапно, конечно, и кое-что надо будет сделать с телом, - и снова взвинтив себя. - Мне терять нечего!

- А ты и не потеряешь. Ты же не будешь знать сразу, стал ли бессмертным, а сознание бога уже при тебе. Правда, потом может возникнуть разочарование.

- Как была полузнайкой, так ею и осталась. Бессмертие есть прекращение старения клеток. Тестируется легко.

- Томи, я много чего не знаю и смутно представляю античность, но разве античные боги могут быть иступленными? - ей вдруг стало жалко Тома.

- А вот не надо! - Тома возмутила ее жалость, не такая и сильная, кстати.

Попрощавшись с ним, она понимала, что уже опоздала из-за него. Ничего, возьмет такси. Она думала о том, как странно: в ту пору, когда они дружили, она не видела в нем того, что сделало бы его сегодняшним Томом. Потому, что была влюблена? Не видела, или действительно еще не было в нем зерна теперешнего Тома? Они оба были глупы, наивны. Но их чувства были чисты, свежи. Чистоту и свежесть принять за любовь? До знакомства с Джонни она и представить себе не могла, что задастся таким вопросом. В начале спора с Томом ей казалось, он сейчас позовет ее с собой, ну, да, "в боги" (это она переключает мысль на другое), на Олимп, пить амброзию. А ему лишь бы выплеснуть на кого-то свою правоту. Так и надо ей, размечталась, Линда принуждала себя к самоиронии. Неужели, чтобы не думать о том, не есть ли идея Тома пародия на то, к чему хочет пробиться она? А что, если и не пародия, а оно самое и есть. Независимо от того, выберет, не выберет ли она для себя переход. И она поняла сейчас, что не станет обсуждать это с Джонни. Она должна сама.