Далия Трускиновская – Млечный Путь № 4 2021 (страница 32)

Джина Хельгер связалась с Клэр и узнала, что Линда уже довольно давно ушла от нее. А как давно, она затрудняется, но несколько часов прошло уже точно. И почему Роберт, отец (!) настолько, можно сказать, подозрительно спокоен? Джине даже кажется, что он переживает так, из такта, просто чтобы не обидеть, не раздражать ее своим спокойствием. Джина вызывает поисковые службы. "Может, я и чрезмерно мнительна, но у меня дурные предчувствия".

Мистеру Хельгеру поступил запрос на выход на связь. От некоего Дж. Пауна. Что же, он всегда открыт для своих избирателей. Даже сейчас, когда у них происшествие с Линдой. А что, если это и связано с Линдой?!

Связь была на удивление нечеткой, без картинки, с множеством помех, с непонятным запаздыванием сигнала во времени, или просто его собеседник делал до неприличия долгие паузы. Наконец, то, что говорилось конгрессмену Хельгеру, соединилось в нечто членораздельное: "Сэр, Линда не вышла, не выходит на связь, и я волнуюсь за нее, не сочтите за мнительность с моей стороны, но поверьте, у меня есть причины для волнения, мне трудно сейчас говорить, потому что я не с планеты, а со спутника"... И тут Роберт Хельгер понял - Дж. Паун и есть тот самый Джонни. Это было уже выше его сил.

А может ли кто-то еще, кроме родителей, не хотеть, чтобы она, Линда, летела на Дронт? Нет, конечно же. Всем все равно. А что, если кто-то не хочет, чтобы у Джонни получилось то, ради чего он на Дронте? И он срывает ее отлет, чтобы помешать Джонни? Зная, что в таком случае Джонни забудет все и будет пытаться по всем возможным и невозможным каналам связи найти Линду. А когда у него ничего не выйдет, вернется за ней на Землю. Может такое быть? Может ли кто-то добиваться именно этого? Она не знает. Не знает! Не знает, может ли вообще рассчитывать хоть на какое-то знание здесь. А сумеет ли Джонни вернуться за ней? И вдруг вопрос: а бросит ли он то, что главное для него, ради нее?

Звук ключа, проворачиваемого в дверном замке. Значит, дверь в подвал заблокирована не электроникой, а архаичной механикой? Замок щелкнул, дверь медленно, с долгим скрипом открывается. Линде казалось, что сердце сейчас у нее оборвется.

Вошел Стифф. Быть не может! Стифф! Большой, сильный. Он один нашел ее, сумел, вычислил! Он спасает. Уже спас! Кошмар закончился. Стифф! Линда обняла, прижалась. Не сразу поняла, что Стифф пытается отстраниться, отводит глаза.

- Линда, любимая.

- Но как? Как тебе удалось? Раньше всех спасательных и полицейских служб?! Как ты вообще узнал, что меня похитили? Это было очень опасно? Ты рисковал? А где преступники? Нам надо бежать!

Стифф стоит, медлит, покрывается мелкими, обильными каплями пота:

- Риск был минимальным... ты в безопасности... я узнал не первым - я единственный, кто знает вообще...

И тут Линда поняла, но не поверила - не хотела, боялась верить и понимать.

- Я люблю тебя, Линда. И сделал это из любви.

- Ты что, серьезно собираешься держать меня в этом подвале, пока я тебя не полюблю?! - Линда уже не знала, кричит она или шепчет.

- Я, конечно, псих, но не настолько. Понимаю, что теперь потеряю тебя.

- Не потеряешь, потому что меня у тебя и не было, дурак!

- Я знаю, не лови меня на слове. Я люблю тебя и хочу... то есть не хочу, чтобы ты исчезла в новой волне хомокреации. Ты посидишь здесь неделю, следующий корабль на Дронт будет только через год. Может, за этот год ты раздумаешь, - Стифф запнулся, - превращаться в чистый дух или еще во что. А этот твой гуру...

- Стифф, я объясняла тебе, но ты не понял, значит, так и не поймешь. Запомни только: Джонни против того, чтобы я преображалась, совершала переход. Переход не хомокреация, это нечто иное. Я хочу быть с Джонни. Получится ли у меня, получится ли у Джонни - я не знаю. Буду ли я счастлива - не знаю тоже. Есть ли что-то, что лучше этого моего выбора? Наверное, есть. Но мне нужно именно это, пойми же ты, наконец.

- Ты отказываешься от, - Стифф ищет слово, - от полноты жизни, бытия, от неисчерпаемости и красок во имя непонятной какой-то глубины... и глубина эта, не бытия даже, а чего-то, что вроде бы, выше и емче... а вдруг это просто Ничто? Не этим ли и торгует твой Джонни?

- Ты опять не понял, - Линда вдруг стала спокойной, - я выбираю и то, и другое, и третье, и не обольщаюсь на собственный счет.

- Я человек классический, так сказать, вульгарный, но у меня есть своя гордость, и я против всяческих дополнений и трансформаций, - срывается, - Да какая там, к черту, гордость! Ради тебя я согласен и на трансформацию, и на переход. Но ведь это же ничего не изменит?

- Нет, конечно, - Линда теперь говорит сочувственно, - Дело не в новом теле и не в чистом духе, а в любви. Ты для меня так много значишь... я пыталась... пыталась полюбить тебя, но не смогла.

- Посидишь неделю, - повторил Сифф угрюмо, - корабль уйдет, у тебя будет год подумать, вдруг это тебя спасет, ну, а нет, значит, нет. Я отвечу перед законом, как положено. Ты будешь ненавидеть меня. Но моя любовь к тебе, мне ее достаточно, ее у меня не отнять ни закону, ни тебе... Жаль, что она безнадежная. Но я люблю тебя не для себя... сам не ожидал.

- Стифф, - Линда робко приобнимает его, - Твоя любовь, я знаю... не знала только, что у тебя так серьезно, - перебивает саму себя, - ее глубины не знала... где мне, не хватило опыта, да и просто ума. Пожалуйста, не обращай любовь в точку опоры для себя, в идею любви, в основание собственной правоты, чтоб не ушла чистота любви. Ладно? То есть, я хотела сказать, не упивайся страданием.

Стифф оттолкнул ее грубо:

- Понимало бы что! Лезешь в душу. Выкорчевываешь единственное, что там еще осталось. Выдираешь с корнем нутряное, главное. Валяй.

Линда с жалостью:

- Это надо пережить, Стифф. Что ж сделаешь... За ради чистоты любви, получается так.

Стифф посторонился, освободил выход. Сначала он хотел распахнуть перед ней дверь, этак торжественно, гневно, но удержался от жеста.

- У тебя получится, - Линда проходит мимо него. - Ты точно сможешь. Да! Разблокируй пожалуйста мой процессор.

Не успела выйти на улицу, как ее обступили полицейские и спасатели со всей своей аппаратурой. Сказала первое, что пришло в голову. Ночь была бессонная, поэтому решила вздремнуть на скамейке, здесь, недалеко, в парке, погода же позволяет. Процессор отключила, чтобы поспать спокойно, хотя бы минут пятнадцать. Она же не знала, что проспит так долго. Кстати, сколько она спала? Боже! И как только она могла забыть подключить свой искусственный интеллект по пробуждении? Вот что бывает, когда у тебя со своим, естественным интеллектом туговато.

С ней провели все положенные в подобных случаях медицинские тесты и, убедившись, что все в полном порядке, с добродушной торжественностью отвезли ее к родителям.

Мама ругала ее за безалаберность, поражаясь в то же время собственной мнительности - ничего же не произошло, и все ее дурные предчувствия совершенно беспочвенны, могла бы и сразу понять. У папы камень с души, тяжелый и склизкий. Устоял перед соблазном "похищения" дочери, чтобы сорвать этот ее полет на Дронт. Как такое только могло в голову придти?! И ведь начал было уже, начал готовить "спецоперацию". Мистер Хельгер, кажется, впервые понял, что чистая совесть не само собой разумеющееся состояние.

Надо попрощаться с бабушкой. Линда знала, конечно, что та получила от родителей подробнейшие инструкции, как убедить Линду остаться на Земле. Но знала также, что бабушка никогда не принимала ни инструкции, ни самих родителей всерьез. Кстати, бабушка, это так, для краткости. На самом деле она Линде пра-пра-пра- и еще сколько-то раз бабушка. Ей без малого пятьсот шестьдесят лет.

Магда Бертсон, бабушка Линды была легендой хомокреаторства. Во всяком случае, для тех, кто считал ее хомокреатором. Это мнение разделяют далеко не все. Иными словами, споры идут по сей день. По ходу жизни Магда меняла тела. Выращивала из своих стволовых клеток новую саму себя, а постаревший мозг раз и навсегда заменила биомоникулярным компьютером, в который были закачаны ее чувства, мысли, воспоминания, все ее неповторимо личностное, все, что ее делает ее самой - Магдой Бертсон. Когда она заменила себе тело впервые, дерзнула воспользоваться спорной только-только появившейся технологией - не воспользовалась даже, а довела до ума, до того самого, биокомпьютерного, как острила она сама. Рисковала, конечно же, страшно. Ее новаторство напугало очень многих. Не на Магде ли и закончится человек? Где гарантия, что это именно Магда, а не высокоорганизованное биочучело Магды? И по силам ли биокомпьютеру сохранить, воспроизвести, а если называть вещи своими именами, быть Магдой?! "Что вы, что вы, - я не так уж и сложна, и неисчерпаема - биокомпьютер запросто справится. Может, даже сделает меня несколько глубже как личность. Точно! Будем сие считать моим личностным ростом". После первой же такой замены тела родственники подали на Магду в суд. "Замена" съела целое состояние, а Магда и не скрывала, что не собирается останавливаться. "Стану я ждать, когда человечество соизволит, наконец, найти способ стать бессмертным! Я уже"!

Родственники оказались перед перспективой остаться без денег по вине слишком уж жизнелюбивой бабушки. Она, меняя тела, будет проживать одну жизнь за другой, действительно, до бесконечности а они, следовательно, просто-напросто, не доживут до трогательного момента вступления в права наследства. А средств на такие "замены", при всем ее богатстве, хватает только на нее - детей и внуков она с собой в новую жизнь, получается, взять не может. "Мама, ты чудовище"! "Извините, дети, очень хочется жить". "Мама, ты нас не любишь"! "Бабушка, ты нас не любишь"! Магда задумалась: "Люблю. Конечно, люблю. Но всему есть пределы". "Чудовище"! Магде стало неловко, попыталась было в своем стиле: "Кажется, после второй "замены" у меня несколько обострилась совесть, - задумалась. В глубокой задумчивости: "Если это действительно так, и, если это не случайность, а тенденция, так сказать, "вектор", то через две-три замены я, дети, отдам вам все деньги, и вы тоже начнете жить вечно". У дочери началась истерика, сыновья Магды сказали, что ноги их не будет в ее доме. И тут ее осенило: "А технологии-то дешевеют! Когда я делала первую замену, это было по карману только миллиардеру, вторая замена уже доступна простому миллионеру. Так что спокойно продлевайте себе жизнь посредством генной инженерии, ведите здоровый образ жизни, избегайте излишеств и доживете до той поры, когда "замена" станет доступной и среднему классу. Тем более, что на это в будущем, наверное, станет можно брать кредит". Окончательно успокоившись: "В общем, доживете до вечности... так ли, иначе". Пресса заклеймила Магду, чего стоили такие заголовки как: "Магда Бертсон идет в бессмертие по трупам самой себя", или "Эта женщина пахнет серой", или "В вечность идут лишь одни чудовища". Магда и ухом не повела: "Почему женщина может менять костюмы и платья хоть каждый день, а я всего-то раз в восемьдесят лет меняю тело, и все чувствуют себя несчастными - и ученые, и правоведы, и святые отцы". Из-за этого стиля Магды Бертсон общество с нею, в конце концов, так ли иначе примирилось. Стиль оценили даже ее идейные враги. Правда, нельзя сказать, что людям того времени совсем уж не хватало развлечений, но Магда здесь оказалась незаменима.