Далия Трускиновская – Млечный Путь № 3 2021 (страница 27)
Свидания с дамами сердца обычно происходили у Семёна Семёновича по выходным. И на эту субботу у него тоже был план, предполагавший банальную (но от этого не менее приятную) постельную развязку в его жилище. Поутру, принимая душ, он опять нащупал углубление на затылке и опять, к своему недоумению и неудовольствию, обнаружил белесую замазку на пальцах. Попытался посмотреть через два зеркала на затылок, но - даже из-за короткого ёжика волос - ничего не увидел. Взглянул на часы - времени было хоть отбавляй. Непонятность происходящего не то чтобы сильно давила на него, но, тем не менее, побродив несколько минут по замкнутому пространству квартиры, он вернулся в ванную, взял триммер и выбрил на затылке интересующее его место - величиной с пятак, не более - и снова посмотрел туда с помощью двух зеркал. Действительно, имелось небольшое, правильной круглой формы углубление, покрытое белесой дрянью. Ещё немного поковырял в ней и вдруг на глубине пяти-семи миллиметров мелькнул металл. Семён Семёнович удалил остатки замазки и, к своему изумлению, обнаружил нечто, крайне похожее на головку шурупа для крестообразной отвёртки.
Что бы это могло быть? Самое вероятное предположение: детская травма, о которой он не помнил. Какая-то пластина, поддержавшая изнутри сращивание черепа. Другие версии, смутно маячившие где-то рядом, представлялись фантастичными и вздорными. Отца давно не было в живых, а мать находилась в доме престарелых. Он давно не навещал её. Деменция или Альцгеймер, в общем - старость, и самое мерзкое в старости - потеря себя. Как любой нормальный человек, Семён Семёнович старался не допускать эти мысли-напоминания о неизбежно надвигающемся времени, вытесняющем настоящее, умножающем прошлое. Но попытаться узнать что-либо об этой "истории" можно было только у неё.
Набрал номер телефона, попросил мать по имени-отчеству и сквозь томительный промежуток времени ждал шуршания трубки в её руке.
- Здравствуй, мама... Это я, Семён. Семя - твой сын, - назвал он своё семейное, отошедшее в прошлое имя.
Она только тяжело и неровно дышала на том конце провода.
- Мама, - снова повторил, позвал её Семён Семёнович.
- У меня никогда не было сыновей, - бесстрастно парировала она, и тут же раздались короткие гудки.
Подобное, слегка напоминающее розыгрыш, случалось и прежде: иногда мать не узнавала его, но её сегодняшняя сентенция на фоне странного предмета в его затылке произвела впечатление.
Семён Семёнович аккуратно заклеил пластырем выбритое место и набрал другой номер телефона.
Позже, уже дома, удовлетворив естественные потребности, возлежа со своей дамой на кровати, Семён Семёнович нежно и тщательно поглаживал-ощупывал её затылок.
- Массируешь мозг? - пошутила она.
Семён Семёнович отдёрнул руку.
- Задумался, - нейтрально ответил он и отстранился. - Пойдём пить чай.
Они привычно попили чай с коньяком и расстались.
Ночью Семён Семёнович проснулся и долго лежал сначала с закрытыми, а затем с открытыми глазами, глядя в темноту. Зажёг свет и, достав из кладовки ящик с инструментами, принялся прямо тут же, на кровати, перебирать отвёртки. Нужную отвёртку он, к своему облегчению, не нашёл.
Утро следующего дня, воскресенье, прошло по намеченному плану: Семён Семёнович созвонился со своим старинным институтским приятелем. Встретившись в полдень, они отправились пить пиво и говорить за жизнь.
Вечерние изыскания в интернете на слова "винт в затылке", "шуруп в затылке" ничего вразумительного не дали. Нашлось шуточное стихотворение со словами: "Знаю правила движенья и таблицу умноженья. Я не глуп, не глуп, не глуп! Просто вкручен от рожденья в мою голову шуруп..." Фамилию автора загуглил, оказалось, что тот давно уехал из страны.
Рабочая неделя тянулась как никогда.
Отвёртка жёлтого цвета, подходящая и небольшого размера, была куплена и оставлена в ванной комнате до субботы. Также, как само собой разумеющееся, было пропущено очередное мытьё головы в среду.
Семён Семёнович и спокойно, и нетерпеливо ждал выходных.
Грядущую встречу с "дамой сердца" отменил, сославшись на недомогание.
В субботу, помыв голову, Семён Семёнович сел на край ванной и, наощупь вставив отвёртку в шлицы, прятавшиеся в углублении на затылке, сделал первое, осторожное движение. Затем с чуть большим усилием постарался повернуть отвёртку против часовой стрелки.
"А вдруг там обратная резьба?" - подумал он, но сделал ещё одну попытку.
Отвёртка сдвинулась.
Семён Семёнович почувствовал головокружение, и ванная комната поплыла в его глазах. Но сознание он не потерял. Когда в голове прояснилось, он понял, что видит окружающее не как прежде, а так, будто бы на нём оказались чужие очки. Семён Семёнович даже коснулся рукой носа, проверяя это чувство, но вдруг нос под его рукой чуть сдвинулся со своего места набок.
"Кажется, я схожу с ума..." - медленно подумал он.
- Кажется, я схожу с ума... - повторил он вслух.
- Спокойно! - сказал он сам себе.
Левое ухо тоже поползло - повернулось вокруг отверстия ушной раковины, как бы кивая отражению в зеркале.
Осознав происходящее, Семён Семёнович неожиданно точными движениями левой рукой максимально вернул на место своенравный нос и придержал его, а правой, нащупав отвёрткой шлицы, чуть крутанул её обратно, по часовой стрелке. Зрение начало возвращаться, правда, нос и левое ухо не совсем правильно располагались на лице. В течение десяти-пятнадцати минут Семён Семёнович привёл себя в порядок.
Потом пошёл на кухню, достал початую бутылку коньяка и стакан, но тут его затрясло, и он сделал несколько судорожных глотков прямо из бутылки.
Что всё это означает и кто он такой? Робот? Эта хреновина в затылке: что находится за ней, что ещё она может регулировать? Или детская травма была и была столь серьёзной, что некоторые части лица заменены искусственными? Но "детская" версия казалась столь же фантастичной, как и версия о полном искусственном воплощении. Ничего подобного слышать или читать не приходилось. Значит, его случай уникален? Но в свою уникальность отчего-то не верилось. И тогда ещё - кто все те, с кем он общается: есть ли у них в затылках шурупы-винтики? И - просто: в своём ли он уме?
Где и как искать ответы на подобное? Кто бы мог помочь? Автор шуточного стихотворения? Или обратиться за помощью по назначению: к так называемым психо-душе-терапевтам? Не психовать!
Он сидел на кухне, на столе перед ним были: отвёртка жёлтого цвета с остатками белесой замазки на острие, стакан и коньяк. Когда коньяк закончился, Семён Семёнович, не вставая, вытянул из-под мойки мусорное ведро, придвинул к себе и аккуратно положил в него пустую бутылку. Затем снова заклеил пластырем затылок, оделся и вышел на улицу, решив пополнить содержимое домашнего бара. Но, выйдя, вдруг совершенно забыл об этой цели. Как некий механизм, он переставлял ноги и вглядывался в лица прохожих, словно пытаясь разгадать их мысли.
Выходные прошли, как в тумане. Понедельник вернул Семёна Семёновича во внешний мир, на работу. И он с неожиданным удовольствием врабатывался в привычный ритм, функционировал. А в среду утром, приняв душ и тщательно вытершись, пошёл на кухню, взял всё ещё лежавшую на столе отвёртку, осмотрел так, как будто впервые увидел такой диковинный инструмент, непонятно для чего предназначенный, и брезгливо бросил его в мусорное ведро. Он решил никогда больше не возвращаться к "этому". Он вернёт свою жизнь в прежнее русло. Эти ответы, а, следовательно, и вопросы ему не нужны.
...............................................................................................................
Перед самым Новым Годом позвонит мать и скажет, что вспомнила его. Но назовёт именем старшего, много лет назад умершего брата. Ему представится, что, повесив телефонную трубку, она - улыбаясь - скажет сама себе: "Как я его!.." Нет, как отвёртку, отбросит он эту мысль.
Затем придёт уведомление и он получит на почте письмо. Придя домой, вскроет конверт и увидит первые строчки: "Штраф за повреждение пломбы единого установленного образца..." Какой пломбы и какого, чёрт побери, образца? За что?..
И - сам штраф: на сколько там?
Семён Семенович отложит не вполне понятное письмо на кухонный стол, подойдёт к окну и, без единой мысли в голове, будет смотреть во внешний мир. Внешний мир будет смотреть на Семёна Семёновича.
С тем же пониманием, с каким, по всей вероятности, всматриваются друг в друга различные миры, ведь их углы зрения, а также и сами способы зрения, не обязательно совпадают.
Сева ГУРЕВИЧ
СОВИНАЯ ЗАВОДЬ
Семён Семёнович шёл по бессмысленному городу. Всё в этом скатывающемся в июньскую ночь пространстве было глупо и не взаимосвязано.
За несколько часов до этого он завернул в бар, и время начало замедляться: стопка за стопкой под половинчатые дольки лимона привели его в состояние раздумчивое и зыбкое.
- Дольки-ю-дольки, чтобы жизнь не такой сладкой казалась, - шутканул Семён Семёнович вслух.